– Это вы. – Марвин Брэммер слегка коснулся пальцами ее щеки. – Не надо волноваться, Салли. Мы схватим вашего отца, и он полной мерой заплатит за все, что успел натворить. Когда Квинлан вводил меня в курс дела, он без умолку трещал, как пулемет. Он рассказал, как отец дважды звонил вам по телефону, как его лицо вдруг возникло среди ночи за окном вашей спальни, когда вы остановились в маленьком городке под названием Коув, в доме своей тетушки. Разумеется, он думал, что кто-то просто копирует голос покойного Сент-Джона или использует монтаж магнитофонной записи. Но вы, как он рассказывал, были уверены, что это отец собственной персоной, и это вас здорово пугало. Он сказал, что больше никогда в жизни не будет в вас сомневаться ни по какому поводу. Будем говорить начистоту, Салли. Перед нами не просто убийство некоего неизвестного мужчины. И дело не только в том, что творил с вами Эймори Сент-Джон, хотя мысль об этом ужасает меня. Все гораздо сложнее и глубже. Это уголовное дело связано с грязным бизнесом, которым ваш отец занимался уже несколько лет. Он продавал оружие бандитам. Федералы будут обвинять его именно в этом. И, разумеется, именно поэтому ФБР вообще оказалось вовлеченным в это дело после того, как его убили. Мне жаль, что он ваш отец. Но мы считаем, у него была еще какая-то причина, чтобы запереть вас в лечебнице Бидермейера. Судя по тому, что говорил Скотт Брэйнерд, Сент-Джон действительно опасался, что вы видели какие-то компрометирующие бумаги. Не припоминаете, вам не попадались на глаза какие-нибудь документы, подтверждающие участие вашего отца в торговле оружием? Салли покачала головой.

– Нет, мистер Брэммер, не попадались. Но вы серьезно верите, что это было одной из причин, почему отец поместил меня в бидермейеровскую психушку?

– Звучит очень правдоподобно. Что касается другой версии – из соображений мести – это тоже выглядит логичным, но, откровенно говоря, мне кажется, что самой по себе мести для мотива все же маловато. Нет, я думаю, тут целый букет, но в первую очередь он понял, что Скотт вас теряет, а значит, и он, Эймори Сент-Джон, теряет над вами контроль. И он предполагал, что вы видели какие-то компрометирующие документы, касающиеся торговли оружием. Этого более чем достаточно, Салли. Что для вашего отца было важнее – не знаю. Думаю, мы никогда этого не узнаем.

– Вы не представляете, как сильно он меня ненавидел. Я уверена, даже мама считает, что из-за этой ненависти он способен на все, – Это мы выясним, когда его поймаем, – сказал Марвин Брэммер. – И тогда он ответит за все. Мне действительно очень жаль, Салли, что все так сложилось. Я имею в виду даже не столько неблагополучное детство. Просто на свете встречаются порой такие мерзавцы – и вам как раз в этом смысле «повезло».

– Что будет с доктором Бидермейером?

– А, Норман Липси! Если бы мы раньше догадались натравить на него Диллона! Этот парень способен выбивать на клавиатуре компьютера чечетку. Мы обычно шутим, что он не одиночка, как Квинлан, потому что у него всегда есть под рукой компьютер, а с шеи, как стетоскоп, всегда свисает провод от модема. Диллон способен подключиться к любой компьютерной системе на планете. Он – просто чудо. Мы поддразниваем его, что он даже спит с этой штукой. Думаю, если бы ему кто-нибудь дал телефон начала века, он все равно бы сумел придумать модем, который бы работал и с этим допотопным аппаратом. В ФБР у агентов нет напарников в обычном смысле, как у полицейских, но Квинлан и Диллон всегда отлично управляются вместе.

Боже правый, – опомнился Марвин, – с чего это я разболтался об этом? Вы же спрашивали меня о Нормане Липси. Ему предстоит сесть в тюрьму на весьма длительный срок. Не беспокойтесь об этом типе. Он отказывается что-либо говорить. Заявляет, что Холланд – кретин и лжец. Но это не имеет значения. У нас есть на него материал.

Салли вздрогнула. Она обхватила себя руками. Брэммеру хотелось как-то ее успокоить, но он не знал, как именно.

Он сказал:

– Поверьте мне, Липси по-настоящему не поздоровится. Мы пока еще не знаем имена всех людей, которых он держал у себя против их воли. Наши сотрудники побеседуют с каждым, заглянут в каждое личное дело, поговорят со всеми родственниками. Скоро дело развернется вовсю. Я подозреваю, что, когда все кончится, многим очень богатым и очень известным людям придется несладко.

Кроме того, Липси является соучастником убийства. Так что, можете больше о нем не беспокоиться. Он исчез с вашего горизонта навсегда.

Боже правый, что же этот человек ей сделал? Брэммер не мог себе представить. И, честно говоря, не хотел и пытаться.

Когда вошел Квинлан, его глаза ожили и засветились при виде Салли – такой худой, бледной, со спутанными волосами. Ее глаза тоже, в свою очередь, засияли при виде Джеймса. Марвин Брэммер тихо побрел обратно в свой кабинет, думая на ходу, что не может припомнить другого случая, чтобы он так много разговаривал.

Она могла бы выудить у Квинлана любой секрет, и парень бы даже не понял, что она делает. Более того, Салли сама не сознавала, каким воздействием на людей обладает.

«Хорошо, что она не иностранная шпионка, а то бы все мы оказались полными идиотами», – подумал Брэммер. И еще он, сам не зная почему, чувствовал огромное облегчение от того, что ее мать оказалась не замешанной во всю эту мерзость.

Глава 25

Квинлан привез Салли к себе домой, в свою квартиру, в свою спальню, в свою кровать. И вот теперь он лежал с ней рядом, слегка поглаживая ее рукой по спине, вниз и вверх.

Какая же она худенькая! Сквозь ткань ночной сорочки явственно прощупывались ее бедренные кости, он чувствовал хрупкость ее рук. На миг у него возникло желание заказать по телефону что-нибудь из китайской кухни – побольше сахара в говядине по-жешуаньски и хороший горшок риса, – но он сдержался и решил, что лучше все-таки делать именно то, чем он занимается сейчас. Кроме того, он и так уже до отвала накормил Салли спагетти, щедро посыпанными пармезаном<Вид сыра>, и горячими чесночными тостами, которые, правда, и в половину не были так хороши, как те, что делала Марта.

– Джеймс?

– Предполагалось, что ты крепко спишь.

– Мистер Брэммер был со мной очень мил. Кстати, он рассказал кое-что и о тебе.

Квинлан уставился на Салли, не веря своим ушам.

– Ты шутишь! Брэммер – самый большой молчальник во всем ФБР. Если бы за молчание давали награды, он бы завоевал их без труда.

– Только не сегодня ночью. Может быть, он устал или был слишком возбужден – как ты. Да, он мне много чего порассказал. Например, я знаю теперь, что у тебя была большая семья, и что ты очень похож на своего отца.

Это интересно. Квинлан кашлянул, прочищая горло, и произнес, зарывшись лицом в волосы Салли:

– Хм, разве он не говорил исключительно о расследовании и участниках этой истории?

– Большей частью, но не только об этом. Джеймс почувствовал, как пальцы Салли скользят по его бицепсам. Он тут же напряг мускулы. «Мужчина, – подумал Квинлан, – он всего-навсего мужчина, который хочет, чтобы его женщина знала, какой он сильный». Он чуть не расхохотался над самим собой.

– Что ты имеешь в виду, говоря «не только об этом»?

– Я имею в виду тебя. Он рассказал мне о тебе, о твоем отце и о Диллоне.

– Брэммер и мой отец прошли вместе немалый путь. Хотел бы я, чтобы ты могла познакомиться с моим стариком. Это был классный мужик, Салли. Так жаль, что он умер – в прошлом году. От сердечного приступа. Все произошло так внезапно, отец совсем не мучился, но все-таки рано, ему было всего шестьдесят три года. Он бы просто свел тебя с ума – в один миг тебе бы хотелось засветить ему в глаз, а через минуту ты бы уже сгибалась пополам, держась за живот от смеха.

– Ты во многом похож на него – так сказал Брэммер. А еще он сказал, что ты любишь охотиться в одиночку, но он всегда знал, что ты делал, даже если ты готов был поклясться, что он об этом и не подозревает.

×