Итак, это ее тетя. Какая удача, что она здесь, а не у себя дома, где он рассчитывал встретить Салли Брэйнерд! Амабель Порди – художница, когда-то была хиппи, потом учительницей начальных классов. Джеймс знал, что она вдова. Ее муж тоже был художником, с которым она когда-то давно познакомилась в Сохо. Умер он около семнадцати лет назад. Теперь Джеймс знает также и то, что она отвергла ухаживания Пурна Дэвиса. Интересно, что тетя не имеет ни малейшего внешнего сходства с племянницей.

– Что-то я не припоминаю никаких пожилых супругов по имени Харви и Мардж, – сказала Амабель. – Пойду в подсобку, переоденусь, Шерри. Позвони в колокольчик, когда будешь уходить, хорошо?

Да, эта врет лучше всех! Джеймса разбирало любопытство, но усилием воли он постарался его подавить. Сейчас не это главное. Сейчас имеет значение только то, что связано с Салли Брэйнерд.

– Как поживает твоя маленькая племянница, Амабель?

Амабель мысленно пожелала, чтобы Шерри поменьше увлекалась «чаем со льдом» – уж слишком он развязывает ей язык. Но вслух доброжелательно произнесла:

– Ей лучше. Она просто слишком переутомилась во время поездки.

– Да, конечно. – Шерри Ворхиз, улыбаясь Джеймсу, продолжала потягивать питье все из того же пластикового стакана. Вспомнила: того английского актера зовут Тимоти Далтон. Красивый мужчина! Но, пожалуй, Джеймс Квинлан нравится ей даже больше.

– У нас в Коуве совершенно нечем заняться. Уж не знаю, выдержите ли вы здесь целую неделю.

– Как знать? – Джеймс швырнул использованную салфетку в мусорное ведро из белого пластика и вышел из магазина. Следующая остановка – дом Амабель Порди, небольшое белое строение на углу Мэйн-стрит и Конрой-стрит. Настало время заняться этим пунктом его плана. Джеймс постучал в белую филенчатую дверь и в тот же момент услыхал внутри какой-то грохот. Судя по звуку, можно было предположить, что опрокинули что-то из мебели. Он постучал громче. Где-то в доме раздался женский вопль, полный ужаса.

Джеймс повернул ручку – дверь оказалась заперта. Черт, этого еще не хватало! Тогда он уперся в дверь плечом и как следует поднажал. Дверь распахнулась, и он с размаху влетел внутрь.

На полу на коленях стояла Сьюзен Сент-Джон Брэйнерд, рядом с ней валялся телефон. Квинлан слышал прерывистый гудок в трубке. Девушка зажимала себе рот собственным кулаком. Наверное, она сама испугалась своего визга или, может быть, боялась, что кто-то ее услышит. Что ж, он услышал, и вот он здесь.

Глядя расширившимися от ужаса глазами, как Джеймс влетает в маленькую гостиную и прижимается спиной к стене в такой позе, словно собирается в нее выстрелить, она отняла кулак от рта и завизжала снова. Теперь по-настоящему громко.

Глава 4

– Прекратите визжать! – рявкнул Квинлан. – Какого черта! Что случилось?

Вот оно, поняла Салли. Прежде она никогда не встречала этого человека. И он был не таким старым, как все остальные в этом городе. Значит, не здешний. Он ее выследил! Этот мужчина явился затем, чтобы препроводить ее обратно в Вашингтон или силой вернуть в то ужасное место! Да, он вполне мог работать на Бидермейера, и, очень может быть, так оно и есть. Она не может туда вернуться! Салли смотрела снизу вверх на крупного мужчину, который теперь возвышался над ней. Как странно он смотрит – словно по-настоящему сочувствует. Но она знала, что это невозможно, он не может, не должен... это всего лишь уловка. Он явился для того, чтобы причинить ей боль.

– Телефон, – сказала Салли, потому что она собиралась умирать, потому что какая разница, что именно она скажет, ей все равно предстоит умереть. – Кто-то позвонил. Он меня напугал. – С этими словами она поднялась и начала медленно пятиться от Квинлана.

Интересно, есть ли у нее оружие? Может быть, она сейчас развернется и помчится за ним. Не хотелось бы, чтобы дело обернулось так паршиво. Быстро рванувшись вперед, Квинлан схватил ее за левую руку. Она закричала и стала изворачиваться, пытаясь вырваться из его хватки.

– Черт возьми, я не собираюсь причинять вам вред!

– Убирайтесь! Я с вами не поеду, не поеду! Убирайтесь прочь!

Теперь она задыхалась от рыданий и дралась изо всех сил, весьма эффективно тыча Квинлану кулаками под самые ребра – туда, где было по-настоящему больно, потом занесла ногу, чтобы ударить его коленом.

Джеймс рванул ее, разворачивая спиной к себе, плотно обхватил руками и держал до тех пор, пока Салли не утихла. Теперь у нее не было возможности даже пошевелиться, не то что ударить, но ребра, по которым она успела садануть, здорово болели.

– Я не собираюсь причинять вам вред, – снова повторил Квинлан. Его низкий голос прозвучал тихо и спокойно. В ФБР он был одним из лучших мастеров вести допрос: Квинлан отлично владел голосом, мог придать ему именно то звучание, которое было нужно в конкретной ситуации; его голос мог звучать деликатно, успокаивающе, почти нежно, а мог – злобно и устрашающе. Сейчас он говорил мягким, спокойным тоном.

– Я услышал ваш крик и подумал, что на вас кто-то напал. – Он усмехнулся. – Я всего лишь попытался вести себя как герой.

Она замерла. Просто стояла и молчала, все еще тесно прижатая спиной к его груди. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был прерывистый гудок, доносившийся из телефонной трубки.

– ...Герой?

– Да, герой. Ну что, вы в порядке? Салли кивнула.

– Вы правда пришли не для того, чтобы причинить мне вред?

– Я просто проходил мимо и услышал ваш крик.

Салли с облегчением обмякла в его руках. Она ему верит. Но все-таки что ей теперь делать?

Джеймс отпустил ее и быстро отступил на шаг. Нагнувшись, поднял телефон, повесил трубку и поставил аппарат на стол.

– Мне очень жаль, – проговорила Салли, обхватывая себя руками. Она побелела, как воротник пастора.

– Кто вы? Вы пришли к Амабель?

– Нет. Кто звонил? Телефонный хулиган? Это был непристойный звонок?

– Это был мой отец.

Джеймс постарался не вытаращить глаза, не расхохотаться над ее словами. Ее отец?

Господи, леди, его похоронили два дня назад, и похороны были обставлены весьма недурно. Если бы покойным не занималось ФБР, то, наверное, присутствовал бы даже сам президент.

Джеймс принял решение и стал действовать в соответствии с ним.

– Как я понимаю, ваш папаша не был отличным парнем?

– Нет, но это не важно. Он умер.

Джеймс Квинлан изучил ее дело вдоль и поперек. Ему оставалось только поймать ее. Теперь он ее нашел, заполучил... но она явно на грани срыва. Не хватало еще иметь на руках сумасшедшую! Сьюзен Брэйнерд нужна ему в здравом уме и твердой памяти. Он заговорил очень мягко, голосом, движениями и всем своим видом выражая спокойствие, неторопливость.

– Вы же знаете, что это невозможно.

– Да, я понимаю, но это все равно был его голос. – Она потерла ладонями плечи, словно ей было холодно, и не мигая уставилась на телефон. Ждала, что покойный отец позвонит ей снова? Она выглядела перепуганной до полусмерти, но, пожалуй, больше всего она казалась просто растерянной.

– И что же он говорил? Ну, тот тип, что напомнил вам покойного отца?

– Это был мой отец. Его голос я ни с кем не спутаю. – Она стала потирать плечи еще сильнее. – Он сказал, что идет – что скоро он будет со мной и обо всем позаботится.

– Позаботится? О чем?

– Обо мне. Он придет, чтобы позаботиться обо мне, – У вас есть бренди? Ее голова дернулась.

– Бренди? – Она усмехнулась, потом засмеялась тихо, хрипло, но это все же был смех. – Это как раз то, что тетя потихоньку подливает в мой чай с того самого момента, как я здесь появилась. Да, я пила бренди, но уверяю вас, что и без него я бы не достала из чулана метлу и не вылетела бы на ней в окно.

– Уже хорошо. И на том спасибо. – Квинлан выбросил вперед руку. – Меня зовут Джеймс Квинлан.

Салли опустила взгляд: у него была сильная загорелая рука, покрытая тонкими темными волосками, с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Очень аккуратная рука. Это не руки художника, как у Амабель, но явно руки способного человека. Не такие, как руки Скотта. Но тем не менее ей не хотелось обмениваться рукопожатием с Квинланом. Не хотелось, чтобы он увидел ее руки и понял, в каком она состоянии. Но выбора не было.

×