– Во всяком случае, не тогда, когда запах чеснока за милю предупреждает о вашем приближении, – сказала Салли и улыбнулась в ответ. – Это не имеет значения, Джеймс. Если вы хотите Поговорить с каким-то знакомым – что ж, вперед! Только не забывайте: у меня совсем нет денег, чтобы вам заплатить.

– На общественных началах, – усмехнулся Квинлан. – Говорят, даже правительственные учреждения некоторую работу выполняют бесплатно.

– Ну да, точно так же, как они используют деньги налогоплательщиков, чтобы заплатить за ночной волейбол.

– Баскетбол. Это было довольно давно.

– Ваши друзья работают на федералов?

– Да, и они неплохие ребята. Я дам вам знать, что за каша там варится – конечно, если они что-нибудь знают.

– Спасибо, Джеймс. Но вы же знаете: остается еще некто, кто звонил мне, выдавая себя за отца. Этому человеку точно известно, где я.

– Не стоит беспокоиться. Кто бы он ни был, если он только появится, ему придется иметь дело с моим «большим пистолетом».

Салли молча кивнула. В душе ей хотелось, чтобы Джеймс коснулся ее руки, пожал ее, потрепал по щеке... все что угодно, лишь бы не чувствовать себя такой затравленной, такой одинокой. Но разумом она понимала, что он просто не может этого сделать. Точно так же, как понимала, что, по сути, совершенно не знает этого человека.

Итак, теперь он ее заступник, осознал Квинлан, поражаясь самому себе. И он будет защищать ее от любого, кто может явиться сюда с желанием утащить ее обратно или тем или иным способом причинить ей боль.

«Славная шутка, нарочно не придумаешь», – думал Квинлан, неторопливо возвращаясь в гостиницу Тельмы.

Среди всех, кто за ней охотится, он главный.

Глава 7

Когда зазвонил телефон, Салли находилась на кухне и разделывала грудку индейки, которую Амабель принесла из магазина «Сейфвэй».

– Это тебя, Салли, – окликнула ее тетя. «Наверное, Джеймс», – подумала Салли и, улыбаясь, заспешила к телефону, вытирая на ходу руки. Она вошла в гостиную и увидела там Марту и Амабель. Женщины прервали свой разговор и посмотрели на нее с улыбкой. С их стороны это был жест вежливости, поскольку до того, как Салли вошла, они, вероятнее всего, говорили именно о ней.

– Алло!

– Как поживает моя малышка?

Салли застыла. Сердце забилось часто и так сильно, что стало больно. Это был он. Она слишком хорошо помнила его голос, и теперь уже было невозможно поверить, что кто-то всего лишь пытается подделаться под Эймори Сент-Джона.

– Не хочешь со мной говорить? Неужели тебе не интересно узнать, когда я собираюсь за тобой прийти, а, Салли?

Сделав над собой усилие, Салли отчетливо произнесла:

– Ты мертв. Давно умер. Не знаю, кто тебя on убил, но мне хотелось бы, чтобы это была я. Отправляйся обратно в ад, где тебе и место.

– Осталось недолго, Салли. Я не могу дождаться, а ты? Осталось еще совсем немного, и ты опять будешь со мной.

– Нет! – закричала Салли и швырнула трубку.

– Салли, детка, что происходит? Кто это звонил?

– Это мой отец, – ответила Салли и расхохоталась. Не переставая хохотать, она стала подниматься по лестнице. Амабель окликнула ее.

– Ты хочешь сказать, это был тот человек, который пытается убедить тебя, что он твой папа? Но, Салли, этого не может быть: по телефону звонила женщина. Марта сказала, что голос был очень неясный, но явно женский. Ей даже показалось, что он немножко напоминает голос Тельмы Неттро. Но это невозможно. Не знаю ни одной женщины, которой было бы известно, что ты в Коуве.

Салли замерла на второй сверху ступеньке. Лестница была узкая, а ступени поднимались очень круто. Медленно повернувшись, Салли оглянулась вниз. Ей было не видно ни Марты, ни тети, да она и не хотела их видеть. Женщина? Тельма Неттро? Ничего подобного.

Сбежав по ступеням обратно вниз, Салли вернулась в гостиную. Обычно безмятежная Марта казалась огорченной, ее руки опять перебирали жемчужные бусы, очки сползли на кончик носа.

– Дорогая моя, – начала было женщина, но тут же осеклась при виде свирепого выражения лица Салли. – Разве что-то не так? Амабель права, по телефону звонила женщина.

– Когда взяла трубку я, говорила не женщина. Это был мужчина, и он выдавал себя за моего отца. – Это, собственно, и был отец. Салли знала это, чувств овала каким-то внутренним чутьем. Она была до того испугана, что даже задумалась, не может ли человек умереть только оттого, что его пугают – ничего больше, только пугают.

– Детка, – проговорила Амабель, вставая, – все это очень запутанно. Думаю, нам с тобой стоит поговорить об этом позже.

Не произнеся ни слова, Салли повернулась и медленно побрела вверх по лестнице. Нет, все-таки она уедет из Коува. Пусть ей придется идти пешком или путешествовать автостопом – не важно. Она слышала все эти рассказы об опасностях, которые поджидают на дороге одинокую женщину, но они и близко не сравнятся с той опасностью, которая – она это чувствовала – наваливалась на нее сейчас. Сколько человек знает, что она здесь? Мужчина, который выдает себя за ее отца, а теперь еще и женщина? Она вспомнила о той медсестре. Как же Салли ее ненавидела! А сейчас даже не может вспомнить ее имя. Или не хочет. Может быть, это была она?

Салли быстро запихнула свою одежду в дорожную сумку-мешок и только потом сообразила, что ей придется подождать. Ей вовсе не улыбалась перспектива сражаться с Амабель. Сидя в тишине, Салли слышала, как тетушка заперла коттедж и стала подниматься по лестнице. Ее шаги были твердыми и проворными. Салли быстренько забралась в постель и накрылась одеялом до самого подбородка.

– Салли?

– Да, Амабель? Ой, Боже мой, я почти уснула. Спокойной ночи, тетя!

– Спокойной ночи, детка! Приятных снов! Выспись как следует.

– Хорошо, тетя.

Амабель все не уходила.

– Салли... что касается этого звонка... – Салли замерла, не произнося ни слова. – Вполне возможно, что Марта могла ошибиться. Может быть, это был мужчина, который специально изменил свой голос под женский – на случай, если к телефону подойдешь не ты. Не могу представить себе, чтобы это была Тельма. Детка, никому не известно, кто ты такая, никому.

Амабель помолчала. Салли был виден ее силуэт в дверях, освещенный тусклым светом из коридора.

– Знаешь, детка, ты очень много перенесла, даже слепком много. Когда человек испуган, сознание порой может играть с ним странные шутки. Ты ведь понимаешь, верно?

– Да, Амабель, понимаю. – Салли вовсе не собиралась сообщать ей, что Тельма Неттро знает, кто она такая в действительности.

– Вот и хорошо. Постарайся уснуть, детка.

Тетя не стала входить в спальню, чтобы поцеловать ее на ночь, за что Салли была ей очень благодарна. Она лежала в постели одетая и ждала, ждала... Наконец она выскользнула из-под одеяла и надела кроссовки. Подхватив сумку, она на цыпочках подошла к окну. Рама поднялась на удивление легко. Салли высунула голову наружу и осмотрела площадку перед домом, как уже делала раньше. Это был ее выход. Прыгать на землю было не очень высоко, к тому же Салли знала, что у нее нет никакой возможности спуститься по лестнице так, чтобы не услышала Амабель.

«У меня все получится, все будет прекрасно», – мысленно повторяла Салли.

Она выбралась через окно и села на узкий наружный подоконник. Потом сбросила вниз сумку и посмотрела, как она отскочила от густого приземистого кустарника под окном. Глубоко вздохнув, Салли прыгнула сама.

Она приземлилась прямо на Джеймса Квинлана. Оба упали, и Джеймс несколько раз перекатился вместе с ней по траве, крепко прижимая ее к себе.

Наконец они остановились. Салли приподнялась на руках и пристально вгляделась в его лицо. На небе сияла почти полная луна, и ее света было вполне достаточно, чтобы отчетливо его разглядеть.

– Что вы здесь делаете?

– Я так и знал, что после этого телефонного звонка вы попытаетесь удрать.

Салли скатилась с него на землю и встала – только для того, чтобы тут же рухнуть опять. Проклятая лодыжка! Похоже, у нее растяжение связок. Она чертыхнулась.

×