Внизу была помещена подчеркнутая приписка.

Заметка для родителей. Очевидно, ребенку понадобится ваша помощь, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы он участвовал в проекте! Мне нужно видеть ЕГО работу, а не ВАШУ! O

Мисс (Ребекка) Барнс.

На это не уйдет много времени. Фотографии у нее подготовлены. Она похвалила себя за то, что не оставила все на последний момент. Ее мать заказала копии снимков из семейных альбомов. На одном из них был даже прапрапрадед со стороны отца Джейн, снятый в 1915 году, всего за несколько месяцев до своей гибели на поле боя во Франции. Джейн оставалось только заставить Зигги нарисовать дерево и написать по крайней мере несколько имен.

Правда, ему пора уже было спать. Она разрешила ему быть в ванне слишком долго. Он уже приготовился выслушать сказку и лечь в постель. Он будет ныть, зевать и ерзать на стуле, и ей придется упрашивать, подкупать и умасливать его, и вся процедура окажется мучительной.

Это глупо. Надо было просто уложить сына спать. Нелепо заставлять пятилетнего ребенка выполнять школьное задание поздно вечером.

Может быть, просто устроить ему завтра выходной? Сказать, что заболел? Но он любит пятницы. «Клевые пятницы», как называет их мисс Барнс. Кроме того, Джейн действительно нужно было, чтобы сын пошел завтра в школу, чтобы она могла поработать. Ей предстояло закончить три работы.

Сделать задание утром перед школой? Ха-ха! Ну конечно. Утром она с трудом заставляет его надеть обувь. Они оба по утрам никакие.

Дышим глубоко. Дышим глубоко.

Кто знал, что начальная школа будет такой трудной? О, это смешно! Так смешно. Только почему-то рассмеяться у нее не получалось.

Ее мобильник молчал. Она взяла его и посмотрела. Ничего. Мадлен обычно сразу отвечала на эсэмэски. Наверное, ей надоело, что с Джейн вечно что-то происходит.

– Мама! Мне нужна ложка! – прокричал Зигги.

Зазвонил телефон. Она схватила трубку:

– Мадлен?

– Нет, милочка, это Пит. – Это был водопроводчик Пит. У Джейн оборвалось сердце. – Послушайте, милочка…

– Знаю! Простите! Я еще не провела платеж. Сделаю сегодня вечером.

Как она могла забыть? Она всегда оформляла платежные ведомости для Пита к обеду в четверг, чтобы он мог заплатить своим парням в пятницу.

– Без проблем, – сказал Пит. – Увидимся, милочка. – Он повесил трубку. Не любитель светских разговоров.

– Мама!

– Зигги! – Джейн направилась в ванную. – Пора спустить воду! Мы должны выполнить твое задание с генеалогическим древом!

Зигги лежал, вытянувшись на спине и невозмутимо заложив руки за голову, как будто загорал на пляже из пены.

– Ты говорила, что завтра не надо его приносить.

– Надо! Я была права, а ты ошибся! То есть ты был прав, а я ошиблась! Нам надо заняться этим прямо сейчас. Быстро! Надевай пижаму!

Она запустила руку в теплую ванну и вынула затычку, понимая, что допускает оплошность.

– Нет! – в ярости завопил Зигги. Ему нравилось самому вытаскивать затычку. – Я сам!

– Я дала тебе достаточно времени, – произнесла Джейн своим самым строгим тоном. – Пора вылезать. Перестань скандалить.

Зашумела вытекающая вода. Зигги завопил:

– Злая мама! Я сам! Ты разрешаешь мне это делать! Нет! Нет!

Он бросился вперед, чтобы схватить затычку, вставить обратно и самому вытащить. Джейн высоко подняла руку с затычкой:

– У нас нет для этого времени!

Зигги встал в ванне. Маленькое худощавое и скользкое тело было покрыто пеной, лицо искажено бешеной злобой. Он потянулся за затычкой, поскользнулся, и Джейн пришлось крепко ухватить его за руку, чтобы он не упал и не ушибся.

– Мне БОЛЬНО! – заверещал Зигги.

Сначала Джейн очень перепугалась за Зигги, а теперь рассердилась.

– ПРЕКРАТИ ОРАТЬ! – прокричала она.

Схватив полотенце, она накинула его на Зигги и вытащила сына из ванны. Он лягался и визжал. Потом она отнесла его в спальню и очень осторожно положила на кровать, потому что опасалась, что швырнет об стену.

Он визжал и бился на кровати. На губах у него выступила пена.

– Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! – вопил он.

Соседи, наверное, собирались вызвать полицию.

– Перестань, – сказала она спокойным взрослым голосом. – Ты ведешь себя как младенец.

– Я хочу другую маму! – кричал Зигги.

В какой-то момент он двинул ей ногой в живот, и она едва не задохнулась.

От этого самообладание покинуло ее.

– ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!

Она визжала как полоумная. И хорошо, она это заслужила.

Зигги неожиданно замолчал. С ужасом глядя на нее, он отодвинулся к спинке кровати. Потом свернулся клубком и, горестно плача, уткнулся головой в подушку.

– Зигги, – сказала она.

Она попыталась погладить его по спине, но он резко сбросил ее руку. Джейн мучило чувство вины.

– Прости, что накричала на тебя, – сказала она и завернула его в полотенце. Прости, что хотела швырнуть тебя об стену.

Он повернулся и прижался к ней, как коала, обняв руками за шею, обвив ногами за талию и зарывшись мокрым сопливым лицом ей в шею.

– Ну ладно. Все хорошо. – Подняв с кровати полотенце, она снова завернула сына. – Быстро. Давай наденем пижаму, пока ты не замерз.

– Где-то звонят, – сказал Зигги.

– Что? – спросила Джейн.

Зигги поднял голову с тревожным выражением на лице:

– Слышишь?

Кто-то звонил в их квартиру по домофону.

Джейн внесла его в гостиную.

– Кто это? – испуганно спросил Зигги.

Слезы на его щеках еще не высохли, но глаза ярко блестели. Казалось, этого ужасного инцидента не было и в помине.

– Не знаю, – ответила Джейн.

Кто-то пожаловался из-за шума? Полиция? Приехала служба защиты детей, чтобы забрать ребенка?

Она подняла трубку домофона:

– Алло?

– Это я! Впусти меня! Холодно.

– Мадлен?

Джейн нажала на кнопку, спустила Зигги на пол и пошла открывать дверь.

– Хлоя тоже здесь?

Зигги радостно прыгал, и полотенце соскользнуло с его плеч.

– Хлоя, наверное, уже в постели, как положено и тебе. – Джейн заглянула в лестничный пролет.

– Добрый вечер! – Мадлен с сияющей улыбкой поднималась по лестнице в кардигане дынного цвета, джинсах и остроносых сапогах на высоком каблуке, которые громко цокали по ступеням.

– Привет, – сказала Джейн.

– Привезла тебе картон. – Мадлен подняла свернутый в трубку желтый картон, напоминающий полицейскую дубинку.

Джейн разревелась.

Глава 30

Не за что! Я была только рада выбраться из дому, – сказала Мадлен в ответ на слезливую благодарность Джейн. – Давай быстренько оденем тебя, Зигги, и займемся твоим заданием.

Проблемы других людей всегда кажутся вполне преодолимыми, а чужие дети – более послушными, думала Мадлен, глядя на Зигги. Пока Джейн собирала семейные фото, Мадлен осматривалась в маленькой опрятной квартире Джейн, напомнившей ей о ее квартире с одной спальней, в которой они жили с Абигейл.

Она понимала, что идеализирует те дни. Она не вспоминала о постоянной нехватке денег или об одиноких вечерах, когда Абигейл спала, а по телевизору ничего хорошего не показывали.

Абигейл уже две недели жила у Натана и Бонни, и, казалось, у всех, за исключением Мадлен, дела идут превосходно. Этим вечером, когда пришла эсэмэска от Джейн, малыши уже спали, Эд работал над очередной статьей, а Мадлен только уселась смотреть «Следующую американскую топ-модель». Включив телевизор, она позвала: «Абигейл!» – и только потом вспомнила о пустой спальне, кровати с четырьмя колонками, которую заменили диваном-кроватью для Абигейл, когда она будет приезжать на выходные. Мадлен не знала, как теперь обращаться с дочерью, потому что у нее возникло ощущение, будто ее уволили с должности матери.

Обычно они с Абигейл вместе смотрели «Следующую американскую топ-модель», жуя маршмэллоу и отпуская колкости в адрес участниц, но теперь Абигейл счастливо обитала в доме без телевизора. Бонни не верила телевидению. Вместо этого после ужина они садились в кружок, слушали классическую музыку и беседовали.