Утро всё так же началось с горна. Сергей открыл глаза, зевнул, сел на диване. Рядом зашевелилась Анна, но он махнул рукой — лежи, — и потянулся за сигаретой. Сунул в рот, не зажигая, и вышел на балкон.

Бинокль висел на гвоздике, вбитом в косяк. Он снял его, поднёс к глазам. С моря, из утренней дымки, шли лодки. Небольшие, явно рыбацкие, с низкими бортами в количестве около пяти штук. Шли смело, не прячась, направляясь прямо к берегу.

Сергей подкрутил резкость. В первой лодке, на носу, стоял знакомый старик — Божен, глава рыбацкой деревни. За его спиной сидели люди. Сергей перевёл бинокль на другие лодки. В каждой — по пять-шесть человек. В основном женщины и дети. Мужиков — раз-два и обчёлся. Старухи, закутанные в какие-то тряпки, девчонки-подростки, малышня, жавшаяся к матерям.

— Переселяются, — пробормотал Сергей вслух и закурил наконец, щёлкнув зажигалкой.

Он глубоко затянулся, выпустил дым. Ситуация была ясна: после их визита, после разговоров о защите, после того как слухи о разгроме варягов разнеслись по побережью, старик решился. То ли хазары насели, то ли печенеги, то ли просто страх перед зимой и одиночеством взял своё — неизвестно. Но факт оставался фактом: деревня Божена снималась с места и плыла к ним.

Докурив, Сергей затушил окурок и пошел умываться, а когда вернулся в комнату, Анна уже не спала — сидела на диване, кутаясь в плед.

— Что там?

— Старик Божен со всей деревней плывет. Похоже, решили переселиться.

Анна встала, подошла к балкону, глянула вниз.

— Пойдешь встречать?

— Придется, — сделав страдальческое лицо, Сергей вздохнул и потянулся за кольчугой. Та привычно звякнула, осев на плечи. Он затянул ремни, повесил меч на пояс, сунул пистолет за спину. В коридоре, уже у двери, бросил взгляд в зеркало — небольшое, в пластиковой раме.

Из стекла на него смотрел бородатый мужик в надетой поверх толстовки кольчуге. Дичь. Абсолютная дичь. Усмехнувшись, Сергей тут же подумал что это зеркало стоит здесь как корабль, или даже деревня. Отмахнувшись от дурацкой мысли, он вышел в подъезд и сразу столкнулся с Коляном. Тот тоже был при параде: короткая кожаная безрукавка поверх футболки, на поясе — топор, за спиной — карабин. Выглядел попроще, полегче, но по-своему внушительно.

— Я с вами, — сказал Колян. — Буду на подстраховке.

Сергей только поморщился.

— От кого страховаться? От старика с палкой?

— От старух. Они бывают страшнее варягов, я сталкивался как-то…

Сергей хмыкнул и двинулся вниз. У подъезда уже собрался народ. Мужики, женщины, несколько детей. Его бойцы стояли отдельной группой, все в доспехах. При виде Сергея они подобрались в ожидании команды.

Сверху, с лестницы, спустился генерал. Он был без бушлата, в одной рубахе, но с неизменной трубкой во рту и с кобурой на поясе. Обвёл всех суровым взглядом, потом посмотрел на Сергея.

— Значит, так, Николаев. Ты их сюда не тащи. Пусть размещаются внизу, на берегу. Захотят повыше, пониже — неважно. Палатки им выделим, на первое время. Потом построим что-нибудь посерьёзнее. Но пока — никакой самодеятельности.

Сергей кивнул. Максимов хлопнул его по плечу.

— Ну, с богом!

И Сергей со своими бойцами, плюс Колян, двинулись вниз по тропе — встречать первых поселенцев.

Ждать почти не пришлось. Лодки подошли к берегу, но не причаливали — замерли метрах в десяти от кромки песка, покачиваясь на мелкой волне. Люди в лодках, все как один, завороженно смотрели на берег. Точнее, на тех, кто стоял на берегу. Сергей со своей гоп-командой, все огромные, в кольчугах, с мечами и топорами, Местные, привыкшие к земляным крышам и плетёным стенам, глядели на закованных в железо гигантов так, будто те сошли с неба. Вот так и рождаются сказки, подумал Сергей. Пройдёт полсотни лет, и будут матери пугать детей: «Не ходи к каменной крепости, там богатыри железные, у самого старшего булава в три пуда, а другой без носа, и все младенцев едят». Он усмехнулся про себя и призывно махнул рукой.

— Причаливайте! Чего встали?

Божен встрепенулся, что-то крикнул своим, и лодки двинулись к берегу.

Первым, как и положено старейшине, сошёл сам Божен — легко, несмотря на возраст, спрыгнул в воду по колено и, почти не опираясь на посох, зашагал к Сергею. За ним потянулись остальные. Мужики, которых было всего четверо, спрыгивали в воду и подтаскивали лодки к песку. Женщины передавали им детей, потом выбирались сами — неуклюже, держась за борта, подбирая длинные юбки. Старухи ворчали, девчонки-подростки испуганно озирались, малышня цеплялась за матерей. Последними на берег выгрузили пожитки: узелки с тряпьём, глиняные горшки, мотки верёвок, несколько свёрнутых сетей. Одна женщина вывела из лодки тощую козу на верёвке, другая прижимала к груди клетку с курицей и петухом. Всё их богатство.

Сергей ждал, не торопил. Его бойцы стояли полукругом, молча, сдерживая любопытство. Колян переминался с ноги на ногу, но тоже помалкивал. Когда Божен приблизился и отвесил глубокий поклон, Сергей ответил коротким кивком.

— Здрав будь, — сказал он уверено. Получалось ещё коряво, но старик понял и заметно расслабился.

— Здравъ будь и ты, воевода, — ответил Божен и, не удержавшись, покосился на Магомеда.

Дальше завязался разговор. Божен говорил, сбиваясь с былинного речитатива на почти бабий причет: хазары пришли большой ватагой, пожгли крайние хижины, забрали весь зимний запас рыбы, сказали через три дня еще придут, чтобы дань готовили. А у нас и нет ничего больше. Вот мы и решили… к вам… Мужики берегом пошли, остальные — на лодках.

Сергей выслушал, не перебивая. Потом обвёл взглядом кучку переселенцев — тридцать человек, не больше, — и сказал:

— Выбирайте место где удобнее, располагайтесь. Чем сможем, поможем.

Божен, не раздумывая, махнул посохом в сторону, противоположную базару, — туда, где за полосой песка начинался ровный луг. Подальше от торговых рядов, поближе к воде, видимо чтобы лодки на ночь вытаскивать.

— Там, — сказал старик.

— Добро.

Божен поклонился ещё раз и повернулся к своим. Зычным, неожиданно крепким для его возраста голосом он крикнул что-то непонятное, и маленький караван двинулся вдоль кромки воды.

Дождавшись когда гости отойдут подальше, Сергей с коллективом поднялся наверх, нашёл генерала на его обычном месте — у обрыва.

Доложил коротко, Максимов кивнул, достал трубку.

— Добро. Дальше беженцами займутся Кузнецов и Семён Ильич. А ты со своими будь готов — должны подойти те, что по берегу пошли. Всё, иди пока.

Сергей, не ища лишней работы, спорить не стал, и не задерживаясь, поднялся к себе. Колян увязался следом, правда сначала заскочил в свою квартиру, скинул доспехи и уже через пять минут торчал на сергеевом балконе. Анны не было — ушла помогать с беженцами.

Сергею, в отличии от Коляна, с доспехами пришлось провозится дольше, и только закончив, он присоединился к наблюдающему за гостями другу.

Ничего необычного там не было. Мужики бродили по лугу, разглядывая землю. Женщины копались в узлах, дети носились между взрослыми. Божен сидел на каком-то пне.

Сергей вытащил пачку LM, выбил из неё сигарету, закурил, выпустил дым.

— Знаешь, о чём я жалею?

— О чем?

— Что не спросил у грека про табак. Может, есть у них что-то похожее? Сигареты скоро закончатся, а без них — сам понимаешь.

Колян хитро улыбнулся, оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и сказал вполголоса:

— Серый, по секрету. Две недели назад я раздобыл у мужика из второго подъезда три семечки табаку.

— И что?

— Посадил в горшки на балконе, и они уже взошли!

Сергей уставился на него.

— Взошли?

— Ага. Три кустика. Маленькие, но крепкие.

— И когда курить можно будет?

Колян пожал плечами.

— Не знаю. Я в этом не разбираюсь.

Сергей затянулся, глядя на дым.

— Три кустика — это не плантация. Но если размножить…