– Не знаю. Но вроде не воевать едут. Может, очередное посольство?

Генерал хмыкнул, задумался на секунду, потом решительно ткнул трубкой в сторону степи.

– Иди собирай своих. Поедете навстречу.

Настала очередь Сергея вздыхать. Он переспросил, надеясь, что ослышался:

– Поедете? На чём?

Генерал посмотрел на него удивлённо, будто вопрос был глупым.

– А есть варианты?

Вариантов не было. Точнее, не было выбора вариантов. Машины, что оставались у них, никуда не ездили. Да, спустить их вниз, на берег, реально. Но смысл? Топлива – кот наплакал. Бензин и солярку расходовали по каплям, только на генераторы и то в самых крайних случаях. Тратить драгоценное горючее, чтобы прокатиться раз‑другой по округе, – такая себе идея. Оставались лошади.

Их было немного. Две, подаренные князем, – статные, мышастый и гнедой, с хорошей выездкой. Ещё несколько штук, купленных у купцов: разномастные, в основном кобылы, спокойные, привычные к сбруе. И трофейные – мелкие, косматые, злые, как черти. Этих Сергей не любил больше всех.

Хотя не любил он вообще всех лошадей. Раньше просто опасался – мало ли что у этой твари на уме. Но за последние полгода, проведя в седле не один день, он перешёл от опаски к глухому, ворчливому раздражению. Лошади его бесили. Их запах, их привычка кусаться, когда подтягиваешь подпругу, их манера пугаться собственной тени и замирать посреди дороги, отказываясь идти дальше. Он научился ездить – куда деваться, пришлось, – но вместе с умением пришла и эта нелюбовь.

Наверное, со стороны он выглядел солидно. Важно даже. Ещё бы: такой вой – в кольчуге, при мече, на коне, – серьёзный, опасный. Но внутренне всё его существо вопило от протеста, мечтая поскорее поставить кобылу в стойло и никогда больше не приближаться к этим проклятым животным. Он снова вздохнул, уже тяжелее, и пошёл к люку. Делать нечего. Приказ есть приказ.

Уже вечерело, но пара часов светового дня ещё оставалась. Сергей собрал своих «витязей» и вместе с ними двинулся к конюшне. Та располагалась у западного склона, в длинном бревенчатом сарае, сколоченном из жердей и обмазанном глиной.

Его кобыла по имени Лена – а выбрал он, как ему казалось, самую спокойную – стояла в последнем от входа стойле, меланхолично жуя пук сена. Серая, с лохматой гривой, она неприязненно косилась на Сергея, наглядно демонстрируя что его чувства взаимны. Он подошёл, протянул руку, чтобы погладить, но Лена дёрнула головой и фыркнула, обдав его запахом пережёванной травы.

– Взаимно, – буркнул Сергей и, отдав приказ конюхам из местных готовить транспорт, вышел на улицу.

Остальные седлали лошадей сами. Вадим уже подтягивал подпругу гнедому жеребцу, что‑то ворча ему в ухо. Нурлан ловко набрасывал седло на широкую спину пегой кобылы. Цой двигался молча, быстро, без лишних движений. Артём проверял крепления, а Магомед, самый высокий, стоял рядом со своим конём, и, кажется, что‑то ему объяснял на незнакомом языке.

Все они, в отличие от Сергея, лошадей любили и последнее время почти не вылезали из сёдел. Верховое патрулирование вошло в привычку, и каждый из витязей проводил в седле больше времени, чем на земле. Сергей смотрел на них и думал, что, наверное, так и надо. А ему просто не повезло с кобылой. Или с характером. Или и с тем, и с другим.

Через несколько минут конюх подвёл осёдланную Лену. Сергей взялся за повод, и кобыла, мотнув головой, нехотя шагнула вперёд. Он вздохнул, поставил ногу в стремя и, перекинув тело через седло, занял своё место. Лена переступила с ноги на ногу, и дождавшись когда Сергей легонько тронул её пятками, фыркнув, пошла.

Далеко от ворот отъезжать не стали, держась в пределах прицельной дальности карабинов. Сергей знал: за спиной, на балконах девятиэтажки, сейчас сидят лучшие стрелки. Те, кто умеет бить наверняка и без промаха. Если гости поведут себя не так, как нужно, их покрошат в капусту за считанные секунды. Он не верил, что до этого дойдёт, – слишком мирно двигалась колонна, – но знание, что тебя «кроют», грело душу и придавало уверенности. Он даже усмехнулся про себя: вот так и живём – встречаем гостей с оружием за спиной.

Колонна приближалась. Уже видны были хмурые, уставшие лица передних всадников – бородатых, обветренных, с красными от долгой дороги глазами. Они не делали резких движений, не хватались за оружие. Просто ехали, разглядывая частокол, вышки, Полосатый флаг над девятиэтажкой.

Но Сергей смотрел не на них – на того, кто ехал впереди. На вороном коне, в окружении ближников, двигался воин, чьё снаряжение буквально кричало о власти. Не просто воевода, не просто боярин – кто‑то выше. Гораздо выше.

Сергей прищурился, разглядывая его. Поверх длинной кольчуги – пластинчатый нагрудник умелой работы, с выгравированным крестом. Шлем – высокий, с личиной, откинутой сейчас вверх. На плечах – алый плащ, подбитый соболем, с золотой фибулой. На поясе – меч с рукоятью, оплетённой золотой проволокой. На груди, поверх кольчуги, – золотая цепь с крестом. Всё говорило о том, что перед ним не просто князь, а правитель, привыкший повелевать. Этот человек был старше Мстислава, тяжелее, с окладистой седой бородой и шрамом через левую бровь. Но кто он? Сергей перебирал в памяти имена, но ни одно не ложилось уверенно. Князей много, а видел он пока лишь одного.

Когда колонна приблизилась настолько, что стали различимы детали упряжи, в ухе у Сергея – беззвучно для окружающих – голосом Анны ожил наушник.

– Серёж, это, скорее всего, сам Владимир.

– Владимир? – переспросил Сергей, – какой Владимир?

– Тот самый, великий князь киевский. Креститель Руси.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– И какого рожна ему тут надо? Где Киев, и где мы?

Анна помолчала, потом сказала.

– Возможно он готовит осаду Корсуни, хотя вроде бы рановато еще…

Колонна остановилась в полусотне шагов, и Сергей вынужден был прервать диалог.

– Конец связи, они подъезжают. – буркнул он, и услышав в ответ «Вижу», сосредоточился на встрече.

Князь – а Сергей понимал что перед ним точно князь, хотя и сомневался что Владимир. – поднял руку, и дружина замерла, как вкопанная. Сергей тронул пятками Лену, и та, фыркнув, сделала несколько шагов вперёд.

Князь заговорил первым. Голос у него оказался низкий, с хрипотцой. Так говорят люди, которым не нужно повышать голос, чтобы их слушали.

– Здрав будь, воевода. Я – Владимир, сын Святослава, князь киевский. Еду в Киев. Решил посмотреть на крепость, о которой столько говорят. Мой сын Мстислав рассказывал о тебе. Говорил, ты спас ему жизнь.

Сергей чуть склонил голову, принимая приветствие. Мысли метались. Владимир. Значит, Анна не ошиблась. Тот самый. И он здесь, перед ним, на усталом коне, с дружиной за спиной.

– Здрав будь и ты, великий князь, – ответил он, старательно выговаривая слова. – Я – Сергей, воевода крепости Новороссийск. Слышал о тебе много. Рад видеть живым и здоровым.

Владимир чуть усмехнулся в бороду.

– И я о тебе слышал. Мстислав сказал: «Если бы не он, лежать бы мне в земле». – Он помолчал. – Это правда, что ты отбил хазар в его же гриднице? Говорят, ты изрыгал огонь и гром.

– Гром был, – спокойно ответил Сергей. – И огонь был. Но не из меня. Из оружия. А хазар мы действительно отбили. Твой сын – храбрый воин.

Владимир кивнул, и на его лице мелькнула тень.

– Я в долгу перед тобой, воевода. И перед твоим князем. – Он снова бросил взгляд на девятиэтажку. – Я много слышал об этой крепости. Говорят, её построили боги. Говорят, в ней живут великаны, которые не боятся ни стрел, ни мечей. Говорят, вы владеете огнём, который жжёт даже на воде. Это всё правда?

– Почти всё. Кроме богов и великанов.

Владимир снова усмехнулся, на этот раз шире.

– Скромность – редкое качество для воеводы. – Он помолчал, потом продолжил: – Я еду из далёка… Путь долгий, люди устали. Не откажешь в гостеприимстве? Дай нам воды, дай коням отдохнуть. Завтра поедем дальше. А пока я хочу посмотреть на твою крепость и поговорить с твоим князем.