Вода закипела. Он достал два чистых стакана, сыпанул в каждый по половине чайной ложки коричневого порошка. Подумал, полез обратно в стол, вытащил кулёк с сахаром, и добавил в каждый стакан по ложке. Залил кипятком.

Вошла Анна, шумно втягивая носом воздух.

— Кофе?

Сергей кивнул, пряча банку обратно в стол, за бутылки. Анна села, глядя, как он убирает своё сокровище. Вид у неё был всё ещё помятый, но взгляд уже осмысленный.

— Если меня убьют, ты знаешь где он, — сказал Сергей, не оборачиваясь.

Анна захлопала глазами.

— Кто?

Сергей посмотрел на неё, борясь с головной болью, и объяснил, сохраняя серьёзное лицо:

— Кофе. Кто ещё-то.

Она моргнула, потом фыркнула, засмеялась, и тут же ойкнула, схватившись за голову.

Когда кофе был выпит и боль отступила, Сергей оставил Анну и, закурив, поплёлся вниз. Не то чтобы ему сильно хотелось на улицу — после вчерашнего организм требовал покоя и горизонтального положения, — но сидеть в квартире, когда другие работают, он не мог.

У восточного подъёма кипела работа. Колян и впрямь руководил: стоял, расставив ноги, и размахивал руками, объясняя что-то трём мужикам из гражданских. Часть постройки уже была готова, и по очертаниям Сергей понял: блокпост. Точнее, крохотный сруб из выкорчеванных брёвен и досок, выброшенных после гибели драккаров. Брёвна были кривые, узловатые, и на взгляд Сергея ни на что, кроме дров, не годные. Но мужики приладили их друг к другу, скрепили, соорудив коробку метра три на три.

— Что это? — спросил Сергей, подходя ближе.

Колян обернулся, вытер пот со лба.

— Дот.

— Что?

— Дот, говорю, делаем. Огневую точку. Вот тут амбразура будет. — Колян показал на проём, оставленный между двумя брёвнами. — Обзор — шикарный. Весь склон как на ладони. Шанс, что в эту щель стрела попадёт, — минимальный. А отсюда хоть с карабина, хоть из лука пали.

Сергей обошёл строение, заглянул в амбразуру. Действительно, вид открывался на весь восточный склон — от тропы, ведущей к берегу, до самой воды. Если враг полезет снизу, его встретят отсюда. Полезное сооружение. Он потрогал брёвна, проверяя, не шатаются ли. Держались крепко.

— А частокол зачем? — спросил он, заметив, что дальше по склону уже вбиты колья.

— Если по лестницам полезут, чтобы хоть какое-то укрытие было.

— Лестницы? — Сергей поднял бровь.

— Ну да. — Колян удивлённо посмотрел на него. — Ты что, кино не смотрел? Они ж по лесенкам на такие стены взбираются, мама не горюй. Я, когда мелкий был, по телеку всё время показывали — приставляют лестницы и прут толпой.

Сергей не знал, пользовались ли в этом времени такой тактикой штурма. Возможно, Колян путал десятый век с каким-нибудь фильмом про крестоносцев или Наполеона. Но если люди начали готовиться — наверное, у них были основания.

Он постоял ещё немного, глядя, как мужики забивают клинья и подтаскивают новые доски. Потом спросил:

— А эти где? Не пришли, что ли?

Колян понял сразу — речь о тех рыбаках, что пошли по берегу.

— Не-а. Я не видел. — Он почесал затылок. — Может, придут ещё? Мало ли, задержались.

Но рыбаки так и не пришли. Ни в этот день, ни на следующий, ни через день. Божен, когда его спросили, только вздохнул и перекрестился — мол, на всё воля богов. Хазары ли их перехватили, печенеги ли, а может, просто потерялись, — никто не знал.

Жизнь девятиэтажки тем временем набирала обороты. Сергей работал на огороде, который разросся ещё сотки на три. Учился махать мечом, и сам учил других. Участвовал в совещаниях, да и вообще, вливался в общественную жизнь, привыкая к текучке.

На четвёртый день, утром, с крыши подали сигнал тревоги. Сергей как раз поднимался к себе после очередной тренировки, и минуя квартиру, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Через пару минут он уже стоял на крыше, вглядываясь в степь через бинокль. Дежурный, молодой парень из гражданских, показывал на восток.

В километре, может, чуть дальше, на гребне пологого холма, стояла группа конных. Человек тридцать. Они были не похожи ни на варягов, ни на славян, ни на греков. Низкорослые лошади с косматыми гривами, всадники в кожаных доспехах и меховых шапках, несмотря на летнюю жару. У многих за спиной висели короткие луки. У одного, самого нарядного, с пояса свисала кривая сабля в ножнах, а на груди блестел какой-то медный кругляк.

Сергей опустил бинокль. Степняки явно не собирались нападать — для атаки три десятка всадников на каменную крепость, это самоубийство. Но и уходить не спешили.

На крышу поднялся генерал в окружении свиты. Петров, Дронов, Горохов, и замыкал процессию Колян.

Максимов встал у парапета, поднёс бинокль к глазам. Смотрел долго, молча. Всадники всё так же стояли на гребне, не двигаясь. Ветер трепал конские гривы и меховые шапки.

— Шугнуть бы их, — сказал генерал наконец, не отрываясь от бинокля.

Петров, стоявший рядом, кашлянул.

— Далековато, товарищ генерал.

Генерал хмыкнул, но ничего не сказал.

Тем временем степняки пришли в движение. Сергей увидел, как передний всадник взмахнул рукой, и вся группа, рассыпавшись неровной цепью, пошла вперед. Шли шагом, не быстро, но уверенно — явно направляясь к девятиэтажке.

Сергей опустил бинокль.

— Экипироваться?

Генерал снова хмыкнул, на этот раз задумчиво.

— Наверное, надо. Посмотрим, кто такие и чего хотят.

Сергей добежал до квартиры, рванул на балкон. Внизу, у подъезда, Вадим и Нурлан о чём-то переговаривались, задрав головы.

— Берите доспехи и на крышу! — крикнул Сергей, перегнувшись через перила. — И остальных найдите!

Вадим махнул рукой — понял, — и они с Нурланом скрылись в подъезде. Сергей сгрёб свою кольчугу, меч, шлем в охапку и, закурив на ходу, снова двинулся наверх. Одеваться решил прямо на крыше — не хотелось потеть в железе раньше времени.

Когда он поднялся, обстановка изменилась. Степняки приблизились метров на пятьсот и теперь носились кругами, вздымая пыль. Кони храпели, всадники что-то гортанно выкрикивали, размахивая руками. Кто-то тряс луком, кто-то — саблей. Выглядело это дико, но не опасно — пока.

Генерал, затянувшись трубкой, громко произнёс:

— Такое чувство, что они сами себя распаляют. Неужели решили напасть?

Сергей сложил доспехи возле вентиляционной шахты, взял у Коляна бинокль. Степняки действительно выглядели взбудораженными. Он не знал их повадок и не мог сказать, чего они хотят, демонстрируя такое поведение.

— Ну-ка разверните камнемёты, — распорядился генерал. — Может, ещё подойдут — так шуганём хоть.

Расчёты засуетились, налегая на вороты. Сергей прикинул расстояние. Предельная дальность камнемётов была метров триста, но если взять камень полегче и с попутным ветром — может, и долетит.

— Разрешите опробовать новый заряд, товарищ генерал? — вдруг обратился Дронов.

Генерал обернулся, вынул трубку изо рта.

— Это какой такой заряд?

Дронов кивнул одному из своих людей. Тот вытащил из картонной коробки нечто странное. Сергей пригляделся: длинная, сантиметров семьдесят, труба с небольшими крылышками по бокам и чем-то вроде набалдашника на конце.

— Это что? — спросил генерал.

Дронов взял штуковину в руки.

— Зажигательный заряд.

Максимов подошёл ближе, прищурился.

— Из трубы канализационной, что ль?

— Так точно, — кивнул Дронов.

— А внутри что?

— Сюрприз, — Дронов хищно ухмыльнулся.

Генерал подумал, покосился на степняков, которые продолжали нарезать круги, потом махнул рукой.

— Ну, давай. Испытывай свой сюрприз.

Дронов сам уложил трубу в ковш камнемёта. Объяснял, не переставая работать:

— Крылышки — для стабилизации и увеличения дальности. Идея та же, что у оперённой стрелы. Внутри — горючая смесь на основе солидола, селитры и магниевой стружки.

Он приладил трубу в ковш, проверил, чтобы крылышки не цеплялись за края. Помощник поднёс факел к запалу. Дронов натянул ворот, собачка храповика защёлкала.