— Иди в Долину времени! — прокричал государь. — Справимся вдвоём, сам Сет нам поможет!
Она поколебалась миг, но Феанор уже бросался в атаку, а из песчаного смерча поднялась тёмная фигура Верховного.
— Да будет так! — прошептала Ария и побежала к воротам.
Схватила массивный замок, разом пристыло к руке ледяное железо. Как сунула за пояс рукавицы, бросившись с мечом на Бёрка, так и не надела, горячи стали ладони в пылу сражения, а теперь обожгло замёрзшим металлом.
Обдирая пальцы, не чувствуя боли, вставила в заиндевевшую скважину золотой ключ, повернула обеими руками. Заскрипело железо, но не отомкнулась тяжёлая дужка. Ария перевернула замок и с другой стороны увидела ещё отверстие, к которому точно подошёл второй ключ.
— Каких же скобяных дел мастер тебя делал! — простонала она, с трудом проворачивая ключ, ссаживая кожу на ладонях.
Схватила окровавленными руками дужку, рванула, что было сил, и выдернула из замка. Отбросила прочь, потянула на себя створку, вмёрзшую в землю, дёрнула так, что в спине хрустнуло, в глазах потемнело, дыхание перехватило. Поддалась тяжёлая решётка, пошла вперёд.
Ария распахнула её, шагнула за ворота. Круг слепящего света возник перед нею, будто новая звезда народилась, разлила во все стороны белый огонь длинных лучей. Она вступила в этот круг, когда раненый горный дух Бёрк рванулся за ней, ударил в спину, но лишь чёрным когтём по дохе зацепил, распоров толстую кожу. Отчаянный рёв донёсся вслед воительнице, и захлопнулась створка врат, отрезав её от мира земных.
Девушка шла по коридору ослепительного света, широко раскрыв глаза, не отворачиваясь, не жмурясь, бесстрашно и гордо, готовая принять удел свой и исполнить предначертанное.
Свет стал гаснуть, утих, мягко разлился окрест, и Ария увидела себя в огромном зале. Далеко уходил ввысь хрустальный потолок, перламутровые колонны удивительной красоты поддерживали сверкающий свод. Вдоль стен, точно в королевской библиотеке, от пола до потолка выстроились стеллажи, но не свитки и книги лежали на них, а в великом множестве стояли песочные часы.
А далеко впереди опять разливался чистый жемчужный свет, поднимаясь к подножию огромной прозрачной ступени, искрящейся в его лучах голубым, жёлтым, розовым. Над первой ступенью нависала вторая, а, чтобы увидеть третью, нужно было или рост иметь повыше того, что природой дан людям или отойти подальше.
Ария задохнулась, закрыла рот ладонью, гася рванувшийся из горла крик. Бешено застучало сердце, жарко стало, будто не в сердце зимы пребывала она, а под палящим солнцем стояла, когда осознала, куда пришла.
Она смотрела на ступени престола Кроноса — владыки времени! А песочные часы, что стояли на стеллажах, отмеряли век каждого на земле живущего! В числе прочих были и её часы, неслышно ссыпался из верхней чаши в нижнюю золотой песок тонкой струйкой, неумолимо считая её дни, недели, года, сменяя утро на вечер, а день на ночь.
Дядько её, Ливий, любил говаривать, что «время — деньги», сравнивая ценность отпущенных лет со звонкой монетой. А Феанор сказал как-то, что «время — вода». Моряком будучи, он морем всё вокруг мерил, с водою равнял время, утекающее сквозь пальцы. Но не так, неверно они думали! Теперь Ария точно знала, что есть время! Не деньги, не вода! Время — песок! И пока не упадёт вниз последняя песчинка, оно есть у каждого!
Она взглянула вперёд, зажмурилась, ослеплённая блеском алмазных ступеней. Слёзы хлынули из глаз, и, не отирая их, не склоняя головы, продолжая смотреть на престол Всевышнего, она опустилась на колени.
— Владыка! — Её голос прозвучал едва слышным шёпотом, будто ветерок в застывших ветвях прошелестел. — Я пред тобою!
Казалось, дрогнули колонны, качнулся свод хрустального потолка от громового голоса:
— Твоя судьба в твоих руках, лунное дитя! Ты вольна изменить её так, как угодно тебе!
— Благодарю, Всевышний! — срывающимся голосом прошептала Ария, поклонилась в пол и застыла, силясь унять бешено стучащую кровь в висках. Поднялась, распрямила спину.
Колени дрожали, сердце бухало где-то в горле, струйки пота ползли по спине. Не видя ничего перед собой, как слепая, она подошла к правой стене, протянула руку, взяла песочные часы, такие же точно, как сотни и тысячи других, безошибочно узнав в них свои.
Дрожа от волнения, смотрела на две прозрачные чаши в золотой оправе. Вот и всё! Лишь стоит перевернуть их, и время обратится вспять! Так просто обрести желаемое! Начать жизнь сначала! И все будут живы: и дед, и кормилица, и матушка! Спокойная безмятежная доля ждёт её, любовь родных окутает маленькую девочку, и звать её будут иначе! Не Ария, что значит «избранная», а, возможно, Алайя, что означает «счастливая»! Не дитём огня и стали быть ей, а дитём мира и света!
Переродиться! Разве есть на земле человек, кто был бы доволен своею судьбой и не желал бы лучшей участи? Разве есть тот, кто не хотел бы начать жизнь заново, вернуться в детство? Сколько отчаявшихся, уставших нести крест бытия, проклинают дни свои и просят богов обратить время вспять! Она не молила, гордо приняла отпущенный жребий, выстояла, не сломалась! Не за то ли, что с достоинством, не ропща, шла по предначертанному, ей пожалована такая награда? Бесспорно, она заслужила её!
Дрогнули окровавленные пальцы, качнулись чаши часов в них. Просто время повернуть, переиграть! Что здесь есть такого, в этой земной жизни, о чём стоит пожалеть? Дядько? Королева? Они хорошие люди, но сколько таких, кто ушёл в Лету! Родных ей по крови, а не тех, что приняли и растили, прочтя лунный знак на её теле!
Она встретит и королеву, и дядьку в новой жизни! Не близкими, не товарищами в битве будут ей они, но добрыми соседями, теми, кто страной правит. Ведь ничего же не изменится в их судьбах, когда перевернёт она часы? Они всего лишь станут ей чужими. Всего-то лишь!
Демира знала это и потому послала её в долину, отыскать золотые ключи, отомкнуть врата времени и принять, как награду, право изменить свою судьбу.
— Прощай, злой, глупый и тленный мир! — прошептала Ария, наклоняя часы.
Ещё миг, и перевернула бы, уже почувствовала, как замедлил своё течение золотой песок, уже задрожало, рассыпаясь, сознание, как отчаянный вопль рванулся из сердца, спасая погибающую любовь. «А Феанор?» — закричала раненая душа.
Ария вздрогнула, рванула руку назад, удержала часы. Вновь потёк песок сверху вниз, продолжая эту жизнь, земную и грешную, полную сомнений и страданий.
Образ царя острова Форс встал перед её внутренним взором. Белый китель с золотыми пуговицами, подведённые сурьмой голубые глаза в сеточке смешливых морщинок, колокольчики в косичках бороды, причудливая вязь хенных узоров на руках.
Как презрительно-насмешливо он держался со своей царицей, не пожелавшей разделить с супругом брачное ложе! И как, ни мига не раздумывая, бросился за нею в холодную морскую пучину! Как отпускал её на волю, не сломав крыльев, не отняв песни! Через свою привязанность переступая, отрывая от сердца!
За нею пошёл на материк, за нею пошёл в Ледяные скалы, в вечную зиму! Ничто не отвратило его, ни их ссора, ни её горькое, отчаянное «Прощай!»
И сейчас он там, за тяжелой кованой решёткой врат времени, сражается с горных духом Бёрком. «Иди! — сказал ей Феанор. — Измени ход лет! Верни себе то, что отняла у тебя злая судьба!» Лучшей доли ей желал, а о себе не думал. Улыбнулся на прощание и обнажил меч, принимая бой. Один против стаи снежных волков.
И она пошла, но вернулась! Потому что своих не бросают! Так было и так будет! И сейчас пошла, чтобы вернуться тоже!
Слёзы глаза застилали, но место, где прежде стояли её песочные часы, она не спутала с других часов местом.
— Прости, матушка! — прошептала. — Прости, дедко! Мы встретимся в вечности! — Не дрожала рука её, тверда была, когда с тихим стуком опустила она часы в золотой оправе на прозрачную полку.
— Ты выбрала! — Казалось, ещё миг и расколется потолок от громового гласа Всевышнего.
