Хрюша аж крякнул и закашлялся. И разбойники застыли, хлопая глазами.

— Садись, чего ты, — Демира потянула его за рукав. — Ещё чего спросить хотели? — кивнула товарищам.

Хлопцы молчали, смущённо покашливали в рукав, очи отводили.

— А, да! — вспомнила Демира. — Знаю, какая дума ваши головы мает! Нет, не принуждал он меня, сама пришла, по доброй воле. Мой это выбор был. Теперь всё, вроде.

— Ох, девка! — обрёл, наконец, дар речи Хрюша. — Твоим языком да горох молотить!

— Да полно тебе, — отмахнулась она. — Зато ясно всё, сплетен не будет.

— Я рад, — негромко произнёс Халзан. И хоть голос его прозвучал сдавленно, а взгляд сухих глаз выдавал подлинные чувства, но говорил он искренне, от души. — Береги её, брат. Берегите друг друга.

— Любому голову за неё оторву! — посулил Хрюша.

— Я вперёд за тебя любому голову оторву! — уверила его Демира.

И эта клятва, данная друг другу при всех так просто, крепче связывала не только их, а и узы братства разбойников. Теперь каждый, видевший и слышавший нехитрое свидетельство любви начальника отряда и его ученицы, почувствовал себя в ответе за их хрупкое счастье.

— А давайте свадьбу сыграем! — предложил Булат.

— А давайте! — передразнил его Хрюша. — Сейчас самое и время! На пороге новой кампании!

— У нас пара дён есть, — резонно заметил младший брат. — Ранее отряд из столицы не прискачет! Янис-то тоже не дурак, это он только сказал Обрубку, что гонца отправил тотчас же. А на деле послал, когда меня дождался. И всё передал, как ты велела! Так чего бы нам праздник не устроить, покуда время есть? Вина в достатке! Медовуха хмельная! Мяса напечём и загуляем!

— У тебя и так кажный день праздник! — отмахнулся атаман.

— А с чего Янис помогает вам? — удивилась Демира. — Почему супротив закона идёт? Ночлег и еду давал, собой рисковал, ведь не за ради денег только? Свои счёты с государем?

— А ты не знала? — хлопнул ресницами Булат. — Так ещё при прежнем правителе, Авреле Исмагиле, его единственного сынка в солдаты забрали. А он прогневал чем-то начальника своего, тот его до смерти и запорол.

— Начальник тот, что нос крючком? — живо вскинулась Демира.

— Можа, этот, можа, другой, не вникал, — ответил Булат. — А в прошлом годе, когда сборщик налогов пришёл, не хватало Янису заплатить. Мало постояльцев было, да ещё падёж скота зимой случился. Одна коровёнка ледащая и оставалась, лошадей и ни одной вовсе. Мы-то потом уже пришли, дела ему поправили. Ну и Яниса за недостачу тоже выпороли батогами. И что-то в потрохах его нарушили, теперь по малой нужде его не тянет вовсе, а ежели ему не напомнить нужду справить, то обоссытся в штаны, точно дитё малое. Он бы и рад уйти с нами, да немолод уже и нездоров.

— В жисть бы не подумала! — покачала головой Демира. — На мордочку-то кругленький, на тулово справный.

— Дак эт Хайна кормит его, жалеет, — пояснил всезнающий проныра. — Другая баба давно бы ушла, по мужской-то части Янис после той порки совсем слаб стал! Не может ничего!

— А ты, небось, думаешь, что люди лишь для того вместе и живут? — усмехнулся Халзан.

— А чего ещё-то ради? — пожал плечами Булат. — Какие прелести ещё в супружней жизни? Так что со свадьбой? — вернулся к прежней теме. — Погуляем?

— Давай, атаман! — встрял Мирон. — Дело благое!

Хрюша моргнул растерянно, не зная, что ответить.

— Давай-давай! — кивнул Пыряк.

— Кажный рад за ваше здоровье чарку поднять! — поддакнул Буслай.

— И что с ними делать? — Хрюша взглянул на Демиру.

— Да хай пьют-едят за наше здоровье, жалко, что ли? — не возражала она. — Посидим, послушаем, как нас славят. Целоваться вам на потеху не буду! — упредила сразу.

— А свечку подержать дозволишь? — в голосе Булата прозвучала робкая надежда. — Темно ведь в братовой горенке!

— Свечку вон Миронке подержишь, когда в нужник пойдёт! — разрешил Халзан.

— Бедный Янис! — вздохнула Демира. — Сколь жизней сломано, душ погублено! А ты, — повернулась к атаману, — попрекаешь меня лютостью! Да их на мелкие кусочки крошить — и то мало будет!

— Кашу ешь, — Хрюша подал ей ложку, — остынет, будет сало на зубах скрипеть.

Булат поглядел на брата и развёл руками.

— Как ты только достучалась до этого праведника? — спросил. — Его же нипочём с пути не сбить! А тут — бац — и совратился!

— Бац, как же! — фыркнула Демира, облизывая ложку. — Да я полночи его уговаривала!

Разбойники прыснули смехом. Хрюша нахмурился было, но она сидела рядом, в его дохе, простоволосая, красивая настолько, что горло сжималось. Бедром он чувствовал её тепло, и кровь вскипала в чреслах при мысли о том, что под овчинной безрукавкой всего-то тонкая нижняя рубашка.

— Как же ты решилась пойтить-то к нему? — продолжал дивиться Булат. — А если бы послал тебя на хрен?

— Так и послал, — честно призналась она, — только я не ушла. И так уж, и эдак... Покуда он не утомился, тогда уж сдался: «Ну, так и быть!»

Хрюша нагрёб полную ложку каши и запихнул ей в рот. Демира хотела ещё что-то сказать, но с набитым ртом не особо поговоришь, мыкнула досадливо и принялась жевать.

Конюх Мирон сидел напротив, оперевшись на кулак, и смотрел на них, точно на скомороший балаган. Утёр умильные слёзы и сказал:

— Ох, век бы любовался! Вы как два пряника из одного кулька! Не сыщешь более друг дружке подходящих! Давайте-ка, хлопцы, за дело все! — велел, поднимаясь из-за стола. — Хлебы замесить, достать из подпола мочёной брусники — ещё осталась! Мясо тащите! Знатный обед состряпаем!

— Тесто на хлебы я поставлю, — пообещала Демира, — только поем.

— Да сами управимся, — отмахнулся Мирон. — Идите с глаз оба, любитесь, радуйтесь! Ничего нынче не делайте, ваш это праздник!

— Че-го? — обиженно протянул Булат. — Мало им ночи было, ты их ещё среди дня безобразить отправляешь?

— Ох, и отряд! — не выдержал Хрюша. — Угораздило же набрать на базаре! За динарий две телеги!

— Да брось! — Демира взяла ещё кусок хлеба. — Они дурковатые, но милые.

— Дитя моё, — нежно улыбнулся атаман, — вот этот, — показал на Халзана, что громыхнул пустыми вёдрами, выходя за водой, — в грядущей битве так за твой выбор оттянется! Думаешь, не свербит у него в серёдке, что ты со мной, а не с ним? Вот и увидишь, какой он милый, когда тебя переплюнет.

— В оба глаза полюбуюсь! — обрадовалась Демира. — Только не переплюнет! — добавила уверенно. — Ты, свет мой, знать не знаешь, как далеко я плеваться умею!

— Дай боги, и не познаю! — искренне пожелал Хрюша. — А вот этот, — кивнул в сторону Булата, собиравшего со стола грязные миски, — тоже за твой выбор отомстит, пакостник мелкий. Двухвосток нам в кровать набросает или ещё чего придумает!

— Родню не выбирают, уж какие есть! — засмеялась Демира.

Хрюша недооценил младшего братишку. Разбежался Булатка по сырому подвалу двухвосток в кулак со стен собирать! Этот проныра придумал забаву получше!

Пока разбойники с весёлой вознёй намывали котлы, столы, лавки и пол, топили печь, месили тесто, хлопотали над жарким, он под шумок удрал за крепостные стены. Вернулся быстро, никто и спохватиться не успел.

А Хрюша с Демирой ушли в лес.

Весна шумно праздновала свой приход щебетанием птиц, журчанием родников, движением соков под корой берёз. Разбойники уж пару дён как собрали три бочки и в подвал поставили сбраживать.

Солнцепоклонники тоже делали из берёзового сока хмельной квасок. В то последнее лето Демира упилась на покосе так, что не помнила, как до дому дошла, а на другое утро голову поднять не могла с подушки. "Цельный кувшин, дурёха, выхлебала! — сокрушался дедушка, наливая внучке мятный узвар. — Его одну кружку только и пьют, силы подкрепить! А ты — кувшин!" — "Жарко было!" — хныкала она.

Скоро всем собакам государевым станет жарко. Да так, что никакой квас не остудит!

— Хрюша! — Демира взяла атамана за руки, взглянула в глаза. — Ничего же не поменялось? — спросила встревоженно. — Ты будешь учить меня ратному делу, как раньше?