Всх-л-у-у-п!

В точке подрыва гравитационный концентрат Наума на долю секунды породил микроскопическую черную дыру.

Воздух в штольне сжался с чудовищной, сокрушительной силой. Наемников за поворотом швырнуло на гранитные стены, из их легких в одно мгновение выбило весь воздух, а вода в канаве с ревом рванулась вперед, против течения.

А сама баррикада… Баррикада перестала существовать как военное укрепление.

Тяжелые трехтонные вагонетки с гранитом, стальные листы обшивки, дубовые бревна крепей и полтора десятка живых людей в одно неделимое мгновение сорвало со своих мест и с нечеловеческой, инфернальной силой втянуло внутрь, к единой светящейся синей точке на полу.

Раздался страшный, леденящий кровь звук: одновременный треск сминаемого в лепешку толстого броневого железа, хруст ломающихся бревен и сухой, влажный треск сотен человеческих костей. Вагонетки сплющило, словно консервные банки под прессом кузнечного молота, рельсы выдернуло из шпал и закрутило в спирали, а тела сектантов превратились в бесформенную биологическую массу, перемолотую вместе с гранитом и сталью.

Спустя секунду аномальный импульс схлопнулся сам в себя с сухим щелчком, похожим на удар хлыста.

В штольне воцарилась абсолютная, глухая тишина.

Пьер поднялся на ноги, тяжело опираясь рукой о холодную породу. В ушах звенело, из носа сочилась тонкая струйка крови от резкого перепада барометрического давления, но сознание оставалось кристально чистым. Наемник сплюнул кровь на пол и подошел к тому месту, где еще минуту назад высилась неприступная твердыня «Греха».

Баррикады больше не было.

На ее месте, прямо посреди искореженного тоннеля, лежал плотный, оплавленный и чудовищно спрессованный ком диаметром метра в полтора. Из этого жуткого конгломерата торчали искореженные колеса вагонеток, куски рельсов, обломки деревянных брусьев и раздробленные кости вперемешку с клочьями мешковины. Вся мощь вражеской заставы была спрессована в единый монолитный шар, а вокруг него открывался абсолютно чистый, свободный проход дальше, в глубь горы.

Из-за поворота, покачиваясь и держась за головы, вывалились ветераны.

Ван Дейк подошел к комку, потрогал пальцем в перчатке искореженную стальную ось и шумно перевел дух:

— Господи Иисусе… Старик Наум за такое изобретение должен гореть в аду на самом глубоком уровне. Это же… это же мясорубка для титанов.

— Зато проход свободен, — Бранислав перешагнул через вывернутую шпалу, вглядываясь в открывшийся проем. — И ни одного патрона не потратили.

Из темноты впереди, из огромного подземного зала, куда вел расчищенный штрек, пахнуло сырым холодом, фосфором и тяжелым, пульсирующим электрическим гулом. Там, в сердце горы, мерцали огни факелов и слышался низкий, вибрирующий голос, читавший молитву на неизвестном древнем наречии.

Шрам передернул затвор BT APC45, проверил затяжку ремней на бронежилете и оглядел своих бойцов:

— Наум свое дело сделал, теперь наш черед. Впереди центральный зал. Там сидит Чернобог со своей элитой и его чертова пушка. Живыми они не сдадутся, да и нам пленные без надобности. Оружие к бою, джентльмены. Пора познакомиться с хозяином этого чистилища.

Воздух на нижнем горизонте выработок переменился так резко, словно наемники шагнули из холодного штрека прямо в сырое, гнилое брюхо гигантского подземного спрута. Гранитный свод внезапно ушел вверх, растворившись в непроглядной, клубящейся копотью тьме, а стены раздались в стороны, открывая гигантскую естественную каверну, когда-то поглотившую шахтные забои.

Здесь царило мрачное, языческое капище.

По всему периметру огромного зала в железных кованых плошках, прибитых к полусгнившим стойкам, яростно чадили факелы из просмоленной ветоши и застывшего машинного гудрона. Багровые языки пламени бросали рваные тени на влажные каменные стены, по которым с высоты добрых двадцати метров непрерывно стекали струи черной воды. Из глубоких трещин в своде мерно падали тяжелые, фосфоресцирующие капли студенистой аномальной жижи: ударяясь о камни, они на мгновение вспыхивали мутным мертвенно-зеленым огнем, озаряя дно зала зловещим призрачным сиянием.

Почти весь пол пещеры был затоплен ржавой, пахнущей серой водой, доходившей бойцам до середины голени. Из этой мутной жижи то и дело торчали искривленные рельсы, разбитые вагонетки и осклизлые куски горной породы. А в самом центре зала, на естественном скальном возвышении, куда вели грубо вырубленные в базальте ступени, возвышался алтарь.

Алтарь сектанты соорудили из сплющенных взрывами стальных плит, колесных пар и сотен человеческих костей, скрепленных застывшей смолой и битумом. По углам помоста стояли насаженные на железные прутья черепа мутантов с вставленными в пустые глазницы тлеющими углями, а прямо над каменным возвышением возвышалась исполинская фигура.

Это был сам Чернобог.

Даже среди бывалых наемников Синдиката мало кто мог похвастаться тем, что видел лидера «Греха» вблизи и остался с неповрежденным рассудком. Мужчина был чудовищно огромен — под два метра ростом и шириной в плечах с добрый платяной шкаф. Поверх его тяжелого тела висел истлевший, изрезанный ритуальными знаками балахон из вымоченной в крови грубой кожи, из-под которого глухо подвывали изношенные гидравлические шарниры трофейного штурмового экзоскелета. На сочленениях брони сектанты наварили дополнительные рессорные полосы, покрытые бурой коркой ржавчины и языческой вязью, а на широком поясе гиганта висели гирлянды из высушенных пальцев и ушей.

Лицо пророка не скрывала маска, и это зрелище выворачивало нутро: череп был наголо обрит и иссечен глубокими багровыми шрамами, заменявшими фанатику письмена веры; левое веко отсутствовало начисто, обнажая мутный, налитый бельмом глаз, а на месте носа зияла рваная, заросшая хрящевая впадина.

В массивных руках, закованных в бронированные рукавицы, предводитель секты сжимал то самое оружие, ради которого люди гибли сотнями.

Оно не походило ни на одну винтовку мира. Это было громоздкое, угловатое чудовище длиной метра в полтора, собранное из толстых дюралевых шин, кусков лабораторного лазерного дальномера и ребристых кожухов высоковольтных конденсаторов. Вся конструкция была стянута слоями черной тряпичной изоленты и витками толстой медной проволоки, из-под которой хищно выглядывали тонкие стеклянные колбы с мерцающей внутри голубоватой плазмой.

Вокруг помоста, по колено в воде, полукольцом застыла личная гвардия пророка — восемь рослых греховцев в тяжелых кольчугах поверх бронежилетов, с короткими дробовиками и длинными самодельными палашами из рельсовой стали.

Увидев пятерку наемников, выходящую из входного штрека, Чернобог не отступил ни на дюйм. Его обезображенное лицо растянулось в кривой, торжествующей усмешке, обнажившей подпиленные клиньями зубы, а из разорванной гортани вырвался густой, рокочущий бас, перекрывший плеск воды и шум падающих капель:

— Пришли… Слепые псы золотого тельца пришли к ногам Монолита! Вы думали, железо спасет вашу бренную плоть⁈ Зона взвесила ваши души и нашла их пустыми! Примите же очищение!

Пророк вскинул тяжелую винтовку, направляя длинный раструб ствола прямо в грудь шедшему впереди ван Дейку.

— В рассыпную! — рявкнул Шрам, отталкивая голландца плечом в сторону ближайшей вагонетки.

Выстрел кустарного рельсотрона не имел ничего общего с привычным пороховым грохотом.

Раздался сухой, хлесткий треск, похожий на удар молнии в полуметре от уха, за которым последовал оглушительный вакуумный хлопок. Воздух вдоль траектории выстрела вскипел, превратившись в ослепительную сине-белую плазменную нить. Шестигранный стальной сердечник, разогнанный артефактными катушками до запредельной скорости, вспорол пространство зала, ударил в полуметровую базальтовую колонну за спиной Дюбуа и взорвал ее в пыль. Тонны битого камня обрушились в воду с яростным плеском, каменная шрапнель полоснула по каскам наемников, заставив их вжаться в ржавую жижу.