Басовитый, сотрясающий воздух и кафельные стены грохот шести выстрелов двенадцатого калибра подряд в закрытом помещении морга прозвучал как залп корабельной батареи.

Шесть зарядов крупной серебряной картечи, густо смазанной чесночным эфиром и ляписом, накрыли узкий проход между секционными столами сплошным смертельным веером. На расстоянии четырёх метров у вёртких мутантов не было ни единого шанса уклониться от полутораметровой осыпи: серебряный шквал буквально смёл всех четырёх тварей с пола, отрывая им когтистые лапы, дробя выгнутые позвоночники и превращая белые безглазые головы в бесформенное, шипящее и дымящееся едким белым паром месиво, которое отбросило назад до самой стены холодильников.

И в ту же самую секунду, пока в ушах у всех стоял густой звон от барабанной очереди дробовика, две последние, самые крупные гончие, которые не прыгнули сразу вместе со стаей, а бесшумно проползли по верхнему карнизу вентиляционного короба в обход световых лучей прямо над головами наёмников, камнем рухнули сверху за спины Пьера и Драгона, прямо у входных дверей на лестницу.

Первая тварь в полёте сбила с ног стоявшего у порога Тарика, повалив раненого египтянина на спину и пытаясь дотянуться кривыми клыками до его лица, которое копт отчаянно защищал перетянутым толстым кожаным наручем левым предплечьем, в то время как зубы мутанта с треском впились в буйволиную кожу наруча.

А вторая бестия упала прямо на плечи Драгона сзади, обхватив торс блондина длинными задними лапами за пояс и занося когтистую пятерню для удара по сонной артерии под шлемом.

Стрелять в такой тесной куче из винтовки или дробовика было нельзя — пуля или картечь на такой дистанции легко прошили бы тварь насквозь и убили бы своего.

Пьер среагировал мгновенно, без единого слова бросив винтовку повиснуть на грудном ремне и выдернув правой рукой из ножен на поясе свой тяжёлый окопный нож, матовое лезвие которого было в два слоя покрыто серой плёнкой американской пасты с серебром и чесноком.

В один широкий шаг оказавшись рядом с барахтающимся на полу Тариком, француз левой рукой в перчатке ухватил сидящую на груди копта тварь за острый костяной гребень на затылке, с силой оттянул её безглазую башку назад, а правой коротко и страшно, сверху вниз под ключицу, по самую стальную гарду вогнал широкий обоюдоострый клинок прямо в сердце монстра, провернув рукоять на полоборота.

Серебряно-чесночный состав на лезвии сработал внутри грудной клетки быстрее любого яда. Внутри тела гончей что-то глухо лопнуло и зашипело, словно в банку с кислотой бросили кусок негашёной извести; из пасти и ноздрей твари прямо на кожаный наруч Тарика хлынула густая, кипящая мелкими пузырями чёрная пена, всё тело мутанта выгнулось в короткой, одеревеневшей судороге паралича, и через две секунды он замертво свалился набок с груди связного, дымясь из пробитой раны тонкой струйкой вонючего пара.

В двух шагах правее Драгон расправился со своим наездником с не меньшим изяществом. Не пытаясь сбросить прицепившуюся к спине тварь, блондин просто со всей дури откинулся назад всем корпусом, с размаху впечатав висящего на его ранцах упыря позвоночником в острое ребро мраморной кафельной колонны так, что у того хрустнули рёбра и ослабла хватка, а затем, даже не оборачиваясь, завёл левую руку со стилетом себе за плечо и трижды подряд по рукоять всадил узкое, намазанное серебром жало точно в шею и подбородок шипящей над его ухом морды, после чего сбросил бьющуюся в конвульсиях тушу на пол и для верности поставил жирную точку выстрелом из золочёного «Кольта» сорок пятого калибра прямо в темечко.

Гулкое эхо последнего пистолетного выстрела прокатилось под сводами морга и замерло.

Несколько секунд в зале стояла напряжённая тишина, в которой слышалось только тяжёлое, хриплое дыхание пяти человек, шипение догорающих от серебра и фосфора двенадцати белых туш на кафельном полу да звон падающих с потолка осколков разбитой вентиляционной решётки.

Пьер помог Тарику подняться с пола, внимательно осмотрев в свете фонаря его левую руку: толстая буйволиная кожа грузчицкого наруча, который они догадались надеть поверх бинтов утром в крепости, спасла египтянину жизнь — длинные клыки мутанта пробили верхний слой кожи, но застряли в плотной войлочной подкладке, не достав до живого тела ни на миллиметр.

— Живой, Тарик? — коротко спросил Дюбуа, вытирая дымящееся от чёрной сукровицы лезвие окопного ножа о простыню на ближайшем столе и убирая клинок в ножны.

— Бог миловал и ваша наука помогла, месье Пьер, даже повязку не прокусил, — переводя дух, ответил копт и с отвращением пнул носком ботинка остывающую у его ног безглазую голову лабораторной ищейки. — Господи, что же эти американские врачи сотворили здесь с людьми… Это же чистый ад на земле.

Драгон тем временем стянул с головы шлем, потрогал пальцами воротник своей куртки, на который с пасти убитой им твари успела капнуть густая чёрная слизь, и с чувством глубочайшего омерзения сплюнул на пол:

— Беру свои слова обратно насчёт чесночной мази, Турок! Это лучший мужской парфюм двадцатого века! Ты видел, как эту безглазую обезьяну скрутило узлом, стоило мне один раз ткнуть её ножиком под кадык? У неё же глаза чуть не прорезались от удивления перед смертью! В следующий раз я этой пастой не только ножи, я ею все свои пуговицы и шнурки на ботинках намажу!

— Главное, чтобы ты с этими шнурками теперь дошёл до сервера на нижнем этаже, — невозмутимо заметил Эль Турко, который уже стоял у дальнего конца секционного зала, освещая ультрафиолетовым лучом массивную стальную гермодверь с кодовым замком и колесом ручного привода, за которой начинался закрытый спуск на третий подземный ярус комплекса «Осирис». — Идите сюда, парни. Дверь в лабораторный блок целая и заперта изнутри на электромагнит, но на полу перед порогом нет ни пылинки — здесь кто-то ходил не дальше чем вчера вечером.

Дюбуа перехватил винтовку поудобнее, подошёл к массивному стальному шлюзу с жёлтым знаком биологической опасности на полотне и кивнул сапёру:

— Матео, подключай свои батареи к замку и открывай эту консервную банку, только без взрыва, чтобы не обрушить кабели за переборкой. Лях, Турок — держите прицел на створку. Сейчас посмотрим, какие ещё сюрпризы оставил нам этот Белый в своей бывшей колыбели.

Матео не понадобилось взрывать стальной шлюз, ведущий на третий подземный ярус комплекса. Корсиканец опустился на колени перед распределительным щитком справа от косяка, поддел лезвием ножа крышку клеммной коробки и ловко набросил два зажима-крокодила от принесённой с базы литиевой батареи напрямую на медные шины аварийного привода. Внутри толстой переборки глухо щёлкнуло реле, сработал соленоид, и массивные ригели электромагнитного замка с тяжёлым маслянистым вздохом втянулись в пазы.

Пьер и Драгон ухватились за круглое колесо ручного запора, провернули его на два оборота против часовой стрелки и плечом отжали трёхсоткилограммовую створку внутрь.

Из-за порога на них пахнуло сухим, почти морозным воздухом глубокого бункера, в котором резкий аптечный запах разлитого жидкого азота и озона смешивался со сладковатым, приторным духом старой мясной лавки. В отличие от верхнего морга, здесь под бетонными сводами не было кромешной тьмы — вдоль стен главного лабораторного коридора вполнакала тускло светились длинные красные трубки аварийного освещения, питающиеся от какой-то внутренней линии, поэтому приборы ночного видения на шлемах пришлось сразу поднять кверху, чтобы не засветить оптику.

Дюбуа шагнул за гермодверь первым, держа бельгийскую винтовку у плеча и ведя синим пятном подствольного прожектора по полу из серого наливного пластика. За ним бесшумно втянулись остальные, а Тарик остался у входа, заклинив тяжёлую створку стальным клином так, чтобы осталась лишь узкая щель для контроля лестницы.

То, что открылось им в длинном, обшитом белыми металлопластиковыми панелями коридоре сектора «Осирис», сильно отличалось от кровавой каши на верхних этажах госпиталя.