— Значит, у нас ровно двадцать минут на то, чтобы закрыть этот счёт раз и навсегда, — спокойно сказал Пьер, снимая с плеча шестизарядный сорокамиллиметровый гранатомёт «Милкор», проверяя полный барабан термобарических и фосфорных выстрелов и переводя взгляд на готовый к бою автоматический дробовик на груди. — Запомнили слова профессора? Сердце у Белого справа под четвёртым ребром, левый бок у него пустой, но сначала мы со всех стволов и зарядов Матео разносим в щепки саркофаг с древней мумией, чтобы отрубить ему подпитку. Включаем прожекторы на полную, шаг в шаг за мной — пошли вниз!

Стоило перерубленным силиконовым шлангам на полу верхней лаборатории захлебнуться воздухом, как далеко внизу, под каменной толщей древних водохранилищ, мгновенно изменился сам звук подземной тишины. Монотонный гул перекачивающих насосов оборвался, и секунду спустя по чугунным трубам старой вентиляции прокатился низкий, режущий уши металлический скрежет — там, на двадцатиметровой глубине у саркофага, заметили падение давления в магистрали и поняли, что взрыв бензовозов на южной окраине кладбища был всего лишь отвлекающим манёвром.

В глубине наклонного тоннеля глухо, как тюремный набат, ударили в подвешенный кусок рельса, и в ответ этому сигналу из десятков боковых дренажных штреков, водосборных колодцев и тёмных вентиляционных шахт со всех сторон поднялся слитный, яростный вой сотен глоток, сопровождаемый сухим лязгом передёргиваемых затворов и стуком кованых подошв по мокрому камню.

— Услышали нас, черти бледные, сейчас со всех щелей полезут! — крикнул Драгон, перехватывая поудобнее рукоять своего пулемёта Minimi и светя подствольным ультрафиолетовым прожектором вниз по ступенчатому жёлобу, где на границе синего луча уже заплясали первые длинные тени. — Матео, держи свой бесценный термос за спиной покрепче, чтобы не помяли в давке, а то Виктор с нас стоимость посуды вычтет!

— За посуду не бойся, ты главное под ноги мне гильзы пачками не сыпь, когда пятиться начнём, — буркнул корсиканец, который на ходу вытаскивал из боковых карманов своего тяжёлого ранца последние оставшиеся брикеты пластита С-4 с уже вставленными радиодетонаторами и лепил их прямо на влажные известняковые выступы сводчатого потолка через каждые двадцать шагов спуска. — Пьер, здесь боковых нор полно, они нас сейчас с флангов жать начнут. Надо проскакивать эту трубу бегом до самого нижнего шлюза, пока они не перекрыли вход в зал с мумией!

Дюбуа и сам видел, что задерживаться в средней части водовода равносильно самоубийству.

Белый дампир не отправил к южному пожару свою главную подземную сотню — здесь, в сырых казематах второго и третьего яруса вокруг зала с Патриархом, сидел его отборный штурмовой резерв. И едва четвёрка наёмников пробежала вниз по скользким каменным ступеням ещё полсотни метров, как чугунные решётки боковых промывочных галерей справа и слева с грохотом вылетели из пазов от одновременных ударов изнутри, и в главный коридор со всех сторон хлынула закованная в сталь и кевлар волна.

Это были уже не те полуголые слепые ищейки из госпитального морга и даже не полицейские полковника Селима.

Из боковых штреков на наёмников в полный рост шли десятки матёрых высших упырей, которых Альбинос обратил из бойцов штурмовых батальонов египетской армии, тюремного спецназа и наёмной охраны американского бункера. Многие поверх трофейных армейских бронежилетов навесили на грудь и плечи кустарные щитки из рифлёного кровельного железа и стальных автомобильных рессор, чтобы защитить тела от серебряной картечи; в руках у передних рядов чернели тяжёлые металлические щиты для разгона демонстраций, автоматы Калашникова и длинные двуручные пики, сваренные из толстой строительной арматуры с наваренными на концах штык-ножами и обломками рессор.

— В две шеренги, огонь на ходу! — скомандовал Пьер, даже не сбавляя шага, а прямо с бега ударив навскидку из своего автоматического дробовика «Атчиссон» по выскочившей из правой галереи тройке щитовиков. — Не останавливаться ни на секунду, пробиваемся к нижним воротам!

Узкий каменный коридор подземелья мгновенно превратился в грохочущую, захлёбывающуюся огнём и паром трубу, где пороховым газам некуда было уходить, и уже через десять секунд дышать стало можно только сквозь плотную ткань платков.

Крупная серебряная картечь из тридцатидвухзарядного барабана Дюбуа и полуавтоматического Franchi SPAS-12 Матео с пяти шагов не пробивала стальные листы штурмовых щитов насквозь, поэтому француз и корсиканец били синхронно в два этажа: Пьер посылал заряд за зарядом понизу, перебивая набегающим упырям незащищённые голени и стопы под нижним срезом железа, а когда тварь спотыкалась и роняла щит на камни, Матео тут же всаживал ей порцию серебра с чесночной пастой прямо в открывшееся белое лицо с горящими багровыми глазами.

Рядом, прижав приклад отремонтированного пулемёта к здоровому правому боку, во весь свой богатырский голос орал и поливал боковые проходы длинными очередями Драгон, а Эль Турко, положив ствол своей самозарядной М21 на сгиб правого локтя, короткими прицельными выстрелами снимал тех вампиров с автоматами, которые пытались вести огонь с верхних карнизов и из вентиляционных люков под самым потолком.

Но плотность наседающей со всех сторон стаи была такой чудовищной, что на место одного упавшего в клубах едкого белого пара упыря из темноты тут же прыгали трое новых, лезущих прямо по дымящимся телам своих сородичей.

Патроны в магазинах и барабанах таяли с катастрофической быстротой.

Ствол пулемёта Minimi в руках Ляха после четвёртой сотни непрерывных выстрелов раскалился так, что в полумраке тоннеля начал светиться тусклым тёмно-вишнёвым калением, от него шёл густой чад сгоревшего масла, а при каждом плевке из дульного тормоза летели уже не просто вспышки, а длинные снопы раскалённой медной стружки от сдираемых нарезов.

Охотники Альбиноса быстро поняли, что главной помехой для их стремительных прыжков в тесноте являются слепящие синие лучи кварцевых ламп на оружии и касках людей, и сосредоточили весь свой ответный огонь именно по источникам света.

Короткая автоматная очередь из бокового штрека со звоном чиркнула по камню в полуметре от головы Пьера; шальной рикошет стального сердечника вдребезги разнёс левый ультрафиолетовый фонарь на шлеме командира, осыпав его скулу горячими осколками кварцевого стекла, а секунду спустя брошенный из темноты тяжёлый мясницкий топор со скрежетом срубил подствольный прожектор на пулемёте Драгона вместе с креплением.

Ещё через двадцать шагов отчаянного прорыва вниз от попадания пули погасла лампа на дробовике Матео, и полумрак подземной галереи сразу сгустился до чернильной густоты, которую теперь рвали в клочья только слепящие оранжевые вспышки выстрелов, красные трассеры да голубоватые разряды горящего в ранах упырей белого фосфора.

— У меня последняя лента в коробе пошла, Пьер, а ствол сейчас плюётся как старый верблюд! — прохрипел сквозь кашель Драгон, отбивая раскалённым докрасна кожухом пулемёта прыгнувшего на него сбоку упыря в рваном тельнике, отчего одежда и кожа на груди монстра мгновенно зашипели и приварились к металлу, пока блондин левой рукой не выхватил свой золочёный «Кольт» и не разнёс ему череп выстрелом в упор. — Сколько там ещё топать до этого чёртова зала, у меня сейчас рёбра через уши вылезут от такой физкультуры⁈

— Впереди за поворотом шлюз, тридцать метров осталось! — крикнул в ответ Дюбуа, отбрасывая опустевший барабан своего «Атчиссона», на ходу перехватывая со спины шестизарядный сорокамиллиметровый гранатомёт «Милкор» и разворачиваясь лицом назад, к уходящему вверх ступенчатому тоннелю, откуда за их спинами уже катилась сплошная, ревущая лавина из пяти или шести десятков вооружённых упырей. — Пригните головы, сейчас я им подогрею сквозняк!

Шрам трижды подряд с коротким интервалом нажал на спуск гранатомёта, посылая гранаты по отлогой дуге прямо в свод тоннеля над головами передних рядов погони.