Ветеран 28-го отдела, не пытаясь встать под шквальным ветром, перекатился на спину, вскидывая свой КС-23. Расстояние — двадцать метров. Дробь была бы бесполезна против бронированного кожуха турели. Но в стволе ручной гаубицы лежал бронебойный, цельностальной стальной цилиндр «Баррикада», предназначенный для выбивания двигателей автомобилей.
Выстрел двадцатитрёхмиллиметрового калибра заглушил даже вой турбин поезда. Чудовищная отдача вдавила Шрама в крышу. Стальная болванка весом почти в сорок граммов ударила точно в основание вращающейся башни, где располагался оптический блок и вычислительный модуль турели. Кинетический удар снес бронированную полусферу к чертовой матери. Пулемёты конвульсивно дернулись в небо, высаживая длинную, слепую очередь трассеров в низкие облака, заискрили и навсегда замерли, роняя на крышу куски искорёженного пластика.
— Люк! Ищи сервисный люк! — проорал Шрам, подползая к Криду и рывком втаскивая его обратно на середину крыши.
Блондин, трясясь от пережитого ужаса, выхватил свой дешифратор и подполз к ближайшей технической панели, утопленной в броне. Он сорвал защитную крышку, вгрызаясь оголёнными проводами в разъёмы поезда.
— Внешний контур тупой! Они не ждали абордажа на ходу! — прокричал связной, вбивая коды.
Тяжёлая, круглая крышка люка под их ногами с гидравлическим шипением провернулась и откинулась внутрь. Из тёплого, освещённого красным аварийным светом нутра вагона пахнуло стерильностью корпоративных лабораторий. Шрам, не раздумывая ни секунды, скользнул в дыру ногами вперёд, сжимая в руках дымящийся дробовик. Они ворвались в кровеносную систему «Левиафана».
LXVI
Приземление на металлический решетчатый пол сервисного тамбура выбило из легких остатки воздуха. Шрам сгруппировался, пневматика ноги с глухим, утробным пшш-клац приняла на себя вес. Красные лампы аварийного освещения заливали узкий коридор тревожным, пульсирующим светом. Вагон оказался техническим модулем — вдоль стен тянулись ряды серверных стоек, охлаждающих контуров и толстых кабелей в кевларовой оплетке. Идеальная чистота корпоративного стандарта, пахнущая озоном и фреоном.
— Контакт! — хрипло выдохнул Крид, спрыгивая следом и вскидывая «Вал».
Автоматика поезда уже зафиксировала разгерметизацию крыши. Дверь в противоположном конце тамбура с тихим шипением ушла в паз, и в коридор вломились двое бойцов внутренней службы безопасности Директората. Тяжелая композитная броня, глухие шлемы с целеуказателями и компактные пистолеты-пулеметы, идеально подходящие для боя в тесном пространстве. Они двигались синхронно, с пугающей эффективностью машин, на ходу вскидывая оружие.
Но они были готовы к перестрелке по правилам Синдиката, а не к встрече с абсолютной, первобытной жестокостью 28-го отдела. Шрам не стал искать укрытие. Он сделал тяжелый шаг вперед, вгоняя титановую стопу в решетчатый пол, и хладнокровно нажал на спуск КС-23.
LXVII
Выстрел ручной гаубицы в замкнутом, акустически идеальном пространстве вагона прозвучал как детонация фугаса. Звуковая волна ударила по барабанным перепонкам, заставив сработать активные шумоподавители в шлемах охраны. Вольфрамовая шрапнель превратила идеальный корпоративный коридор в скотобойню. Заряд снес первого бойца, разорвав его тяжелую грудную пластину в клочья вместе с плотью и отбросив искореженное тело на серверные стойки. Дорогая электроника брызнула снопами синих искр.
Второй охранник, забрызганный кровью напарника, попытался открыть ответный огонь, но поезд, наконец миновавший поврежденный участок путей, резко дернулся, набирая прежнюю скорость. Вагон качнуло. Боец Синдиката на долю секунды потерял баланс. Для Шрама, чья пневматическая нога намертво якорила его к полу (пшш-клац), этого было достаточно.
Он не стал тратить время на передергивание помпы. Наемник выбросил вперед ствол дробовика, используя его как таран, и с хрустом впечатал стальную трубку прямо в визор шлема охранника. Бронестекло треснуло, боец пошатнулся. Крид, выскользнувший из-за спины ветерана, пустил короткую, сухую очередь из бесшумного «Вала» точно в незащищенное сочленение подмышкой противника. Охранник тяжело осел на пол, оставляя на белом пластике стены широкий кровавый след.
LXVIII
— Чисто! Вперед, пока они не заблокировали переборки! — рявкнул Шрам, перешагивая через трупы. Ботинки скользили по лужам свежей крови и разлитому хладагенту.
Они рванулись по длинному, гудящему коридору технического модуля. Поезд набирал ход, вибрация от магнитных подушек передавалась через подошвы, превращая каждый шаг в проверку на вестибулярный аппарат. Из интеркома под потолком раздался синтезированный, лишенный эмоций женский голос: «Внимание. Несанкционированное проникновение в сектор С. Активирован протокол „Карантин“. Блокировка гермодверей через десять секунд.»
Впереди, в конце коридора, массивная стальная переборка, отделяющая их от следующего вагона, начала медленно сходиться. Из-за нее уже показались стволы штурмовых винтовок — подкрепление Синдиката готовилось встретить их шквальным огнем, как только двери закроются, превратив этот вагон в газовую камеру.
— Не успеем! — выдохнул Крид.
Шрам не ответил. Он выхватил из разгрузки последнюю светошумовую гранату, вырвал чеку и, не снижая скорости, швырнул ее по полу, как шар для боулинга. Цилиндр заскользил по гладкому пластику, проскочил в сужающуюся щель гермодвери и взорвался на той стороне ослепительной вспышкой в три миллиона кандел. Крики ослепленной охраны потонули в грохоте. Ветеран влетел в закрывающийся проем боком, сминая титановым протезом край металла, и втащил за собой Крида за секунду до того, как переборка с лязгом сомкнулась за их спинами.
LXIX
Они оказались в тамбуре-шлюзе между третьим и вторым вагонами. Здесь не было чистого пластика — только голый металл, толстые гофрированные шланги пневматики и гидравлические узлы сцепки. Впереди, за бронированным стеклом следующей двери, корчились на полу двое ослепленных гранатой бойцов. Но сзади, в оставленном ими техническом вагоне, уже завыли резаки — прибывшая группа зачистки начала прожигать сталь переборки термическими зарядами. У них было не больше минуты.
— Взламывай магистраль! — приказал Шрам, отталкивая Крида к массивной сервисной панели, встроенной в стену шлюза, а сам взял на прицел дверь впереди. — Нам нужно отрезать хвост!
Виктор сорвал лицевую панель голыми руками, ломая ногти. Под ней скрывалось переплетение оптоволокна и толстых силовых кабелей. Блондин подключил свой изрядно помятый ПДА, напрямую вживляя контакты дешифратора в нервную систему «Левиафана».
— Я внутри подсети! — закричал Крид, и его пальцы с бешеной скоростью забегали по виртуальной клавиатуре. — Они пытаются пустить в наши отсеки зарин через систему вентиляции! Блокирую клапаны… Готово! Ищу контроллер сцепки… Синдикат защитил его квантовым шифрованием!
— Ломай, Виктор! Или нас здесь сожгут заживо! — Шрам отступил на шаг, когда стальная дверь за их спинами начала пузыриться от чудовищной температуры термического резака. В шлюз потянуло едким дымом плавящегося металла.
LXX
Крид взмок. Его корпоративный лоск окончательно уступил место животному, отчаянному выживанию. Интегрированный в его спинной мозг чип «Эгида» холодил затылок, но пальцы выбивали команды без единой ошибки.
— Квантовый шифр не взломать брутфорсом! — прохрипел связной, его глаза бешено метались по строкам кода на маленьком экране. — Но я могу обмануть гироскопы! Я отправляю ложный сигнал о критическом сходе с рельсов задних тележек! По протоколу безопасности поезд обязан сбросить балласт, чтобы спасти командный центр!
Крид с силой ударил по клавише ввода. Секунду ничего не происходило. Термический резак прожег в задней двери сквозную дыру, в которую немедленно просунулся ствол штурмовой винтовки. Шрам вскинул дробовик, готовясь снести стрелку руки.
Внезапно весь мир содрогнулся. Под полом шлюза раздался оглушительный, пугающий скрежет разрываемого металла — пиропатроны автоматической сцепки сработали штатно. Воздух с оглушительным свистом вырвался из разорванных тормозных магистралей.
