Ушлый староста показал в этой речи всю свою двуличность и плутоватость. Уж он-то лично как бы и не сомневался в истинности богини, сам ведь получал оплату за постой уникальными «азнарианскими» деньгами. Но мало ли что! Вдруг претензии прибывших вояк имеют под собой все основания? Да и сам мог сомневаться. Так-то в лицо своё недоверие не выскажешь, а вот как бы в пересказе чужих обвинений – пожалуйста! Получите! Хоть бортники и бесстрашные да жутко от всех независимые, но с военной силой даже они как-то вынуждены считаться.
Да и в следующий момент стало понятно, кто именно заронял сомнения в голову старосты всю прошедшую ночь. Те самые бабы, или, иначе говоря, жёны, дочки, невестки, и прочая, коих богиня выгнала из дому в дождь и на ночь глядя. И скорей всего они даже не ведали о крупной сумме золота, полученной главой семейства и старшим чиновником всего посёлка. Иначе не так бы вякали и надрывались:
– И какое право ты имела нас из дому выгнать?! – стали они выкрикивать, перебивая друг друга.
– Не жирно ли тебе одной целый дом занимать?!
– Да со своим хахалем грешить на наших кроватях?!
– Девственница она, как же! Держите ноги шире! – Последнее оскорбление поддержали смехом и остальные женщины, собравшиеся во дворе. Судя по их сплочённости и единству, они тут уже составили крепкую партию оппортунистов и готовы были поставить в позу не только старосту с главой рода, но и всех остальных мужчин. Всё-таки если и оставалась где на Аверсе власть матриархата, так это в родах бортников и в местах их компактного поселения.
Хуже всего, что обидевшаяся маркиза стала терять над собой контроль, собираясь действовать кардинально. В её опущенной ниже подоконника руке стал разгораться зародыш огненного шара, и хорошо, что Поль это вовремя заметил. Причём людей во дворе он не слишком-то жалел, ему важней было выживание миссии. И если сейчас напарница растратит последний огненный шар максимального воздействия, им будет проблематично добраться до Кангарской обители. И это, если не вспоминать о ядовитых паучках-шелкопрядах. Уж они-то точно не дадут уйти людям, уничтожившим половину жителей посёлка.
Поэтому постарался опередить события. Метнулся к раскрытому окну, шипя зло и сердито самой маркизе:
– Прекрати! Ты нас оставишь совсем без защиты! – а встав в окне рядом с ней, продолжил спокойно и уравновешенно: – Нанесено несмываемое оскорбление богине. И тот, кто его озвучил ей в лицо, уплатит огромную виру.
– Так а-а-а… – хотел было возмутиться хитрый староста, но был оборван:
– Потому что умные люди никогда не осмелятся повторить прозвучавшее от грешников утверждение. А глупцы понесут заслуженное наказание. Это – во-первых! А во-вторых, некоторые обвинения снять проще простого, тем более что Азнара, как основатель, благоволит роду бортников и не будет спешить с уничтожением ваших жилищ. То есть предлагается десятку самых уважаемых и авторитетных женщин посёлка пройти в дом и удостовериться в непорочности своей богини. Для них дверь сейчас будет открыта. Для всех остальных, кто посмеет войти в дом, – смерть! Итак, кто заходит?
Тотчас из толпы стали выдвигаться самые дородные и наиболее возрастные дамы, возглавляемые непосредственно хозяйками дома. К хорошо просматриваемому крыльцу их протолкалось целых пятнадцать, и они тут же попытались выяснить, кто из них главней и авторитарней. Но самое главное, что Аза уже расслабилась и даже снисходительно улыбалась по поводу предстоящей ревизии её тела. Огонёк из руки пропал. Поэтому а'перв тоже не стал накалять обстановку:
– Тише, женщины! Заходите все пятнадцать, нет смысла ссориться.
После чего с изготовленным «Глоком» поспешил открыть дверь. Все пятнадцать членов высокой комиссии вошли в горницу настороженные и притихшие. Только и косили глазами по сторонам да на столы поглядывали, полные закусок, кувшинов с креплёной медовухой и блюд.
Сам Поль вернулся к окну, занимая наблюдательную позицию, а ушедшая вглубь дома покровительница Азнара прошествовала в одну из малых спален с гордо поднятой головой. Вся делегация ревизоров протопала за ней, и у ангела-хранителя появилось время для продолжения разговора. Теперь ему пригодились уроки истории и политгеографии, данные куратором Презельдой Дутте:
– Идём дальше по выдвинутым обвинениям. Соседнее королевство Братни, как известно, маленькое и количество его обитателей ничтожно мало. Никто, будучи в здравом рассудке и на их месте, не станет воевать с таким громадным соседом, как Миён. И все вы прекрасно знаете, что это ваши короли пытаются завоевать маленькое независимое государство. Оно спасается только благодаря своей неприступности среди малопроходимых гор. И кто мне скажет, какой смысл бедным, сидящим в блокаде братнийцам посылать к вам шпионов?
И он добился, чего ожидал. В разговор вступил один из рыцарей. Ничем особо он не выделялся из остальных чужаков, но властность в голосе говорила о высоком положении и каком-то особенном отличии. Заодно и первая цель определилась для первого выстрела. Командиров надо вышибать раньше простых воинов.
– Смысл – огромный. Потому что вы хотите уничтожить нашего молодого короля.
– А то, что мы движемся совсем с иной стороны? – усмехнулся Поль.
– Самые коварные враги так и поступают, чтобы запутать след!
– А то, что ваш король и так никакой власти не имеет в Миёне и сидит на троне лишь благодаря высоким крепостным стенам столицы, тебя не смущает?
– Это временные затруднения нашего монарха! – нагло продолжал врать рыцарь. – Как только порядок будет восстановлен, его власть вновь распространится по стране.
– А что означает порядок? Убийство женщин и детей? Разрушение святых обителей, в которых будущие хранительницы очага обучались вести домашнее хозяйство и воспитывать детей? Ведь не секрет, что именно воины графа Шескли и его союзника герцога Муури надругались над Санутанской обителью, надругались над святыней. Что ты на это скажешь, человек, манкирующий словами и выдвигающий нелепые обвинения в адрес покровительницы Азнары?
У того чуть убавилось пыла и надменности в словах:
– Всё тобой сказанное – словоблудие и ложь. Да и твоя любовница, ха! – всё-таки осмелился он открыто нанести оскорбления богине. – Простая портовая шлюха, которую братнийцы научили нескольким балаганным фокусам.
Скорей всего после своих же оскорблений потерял выдержку и решил форсировать события:
– Поэтому мы немедленно тебя арестовываем, как и твою распутную девку, и доставим к графу на праведный суд!
После чего взмахнул рукой, посылая пятёрку самых отчаянных рыцарей в дом для озвученного ареста. При этом он не слушал, как ангел-хранитель предупреждающе закричал:
– Не сметь! Иначе смерть любому, кто…
Грохот кованых сапог со шпорами заглушил его крики, да и самих выстрелов никто толком вначале не расслышал. Но кровь первая пролилась. Ангел-хранитель вскинул пистолет для лучшего прицела на уровень глаз и начал пальбу. На землю упали первые трупы. И о чём Поль пожалел больше всего, так это о семи растраченных патронах вместо пяти. Всё-таки пятёрка отчаянных бежала скученно, привыкши действовать в строю, прикрывая друг друга и явно опасаясь неведомого противодействия от братнийского колдуна. Вот и пришлось бездарно потратить два лишних патрона.
Зато чётко обозначилась грань противостояния, враг показал свои намерения, а защищающаяся сторона – свои возможности. Да и на подворье люди живо разбились на две полярные группы. Все бортники живенько так сместились на левую часть громадного подворья, от точки наблюдения стрелка, а рыцари графа Шескли справа остались, ближе к крыльцу дома. Только они допустили очередную ошибку, сбившись единым грозным квадратом. Выставили перед собой щиты и наконечники копий и застыли в ожидании команды.
А их командир вполне безбоязненно остался на прежнем месте, обособленно от остальных и практически посреди двора. Ещё и улыбнулся вполне беззаботно, если не сказать – ехидно.
