При этом она продолжала интенсивно ёрзать на пленном, вбивая в него ноготки, а бедром касаясь средоточия сбежавшего туда ума. Да так эти касания проходили, что Поль уже себя чувствовал почти на вершине блаженства.

Скорей всего по этой причине некое подсознание в опустевших мозгах стало ляпать полную несуразицу:

– А чего мне оправдываться? Я знал, что здесь ты лежишь. К тебе и пришёл…

От услышанного Аза чуть не задохнулась в возмущении:

– Как ты смеешь мне врать! Сам договорился с Галли, а теперь вот выкручиваешься!

– Галли – моя старая подруга. Никогда не ревновала… И мы с ней не раз такие трюки вытворяли с подменой.

– Ложь! Наглая ложь!

– Увы, моя милая, истинная правда, – в полной прострации отвечал парень, уже всеми силами сдерживающий себя от финального аккорда неуправляемой плоти. – Я шёл именно к тебе и верил, что здесь именно ты!

Причём говорил это с таким убеждением и с такой внутренней верой в свои слова, что никакие правдознатцы не смогли бы оспорить звучащую правду. Да наверное и дэмы не сумели бы, при всей их богоизбранности. И куда было тягаться с ними какой-то маркизе? Вот девица и поверила, хотя дёргаться и возмущаться не переставала:

– Так это сговор? Вы всё продумали заранее?

– Конечно…

– И как баронета планировала меня обмануть?

– Не знаю, мне без разницы… Она ведь такая выдумщица… Мм!..

– Всё равно не сходится, – начала было Аза, но замерла от стонов Труммера и его конвульсий. – Ты чего?… Эй! Что за судороги? – после чего ощутила на своём бедре горячие струи и чуть с ума не сошла от злости: – Ах ты похотливое животное! Безмозглый самец! Скот бессознательный!..

Она долго ещё обзывалась и ругалась свистящим шёпотом, но слезть почему-то со вздрагивающего мужчины или отстраниться от него так и не подумала. Хотя и елозить перестала, да и ноготки больше не рвали кожу. Минуты две такое продолжалось. Зато и Труммеру это время помогло частично вернуть ум обратно в голову и даже принять некий снисходительно-покровительственный тон в обращении:

– Раз ты согласилась стать моей женой, то и вести себя должна соответственно. Не царапаться, а ласкать. Не шипеть на меня, а одаривать нежным голоском. Не устраивать на меня засады, а с гордо поднятой головой официально перебраться в мою спальню.

– Нет, вот так сразу – я не могу, – заартачилась почему-то девушка и стала приводить совершенно неуместные оправдания: – Мне пока перед Галли неудобно, она мне всё-таки лучшая подруга. Да и перед остальными приятелями стыдно. К тому же моя репутация и титул не позволяют вот так просто лечь под какого-то безродного плебея. Вначале тебе следует продемонстрировать свои ухаживания, носить меня на руках, дарить цветы, сочинять мне баллады и петь их под окнами.

От такого перечня парень ошарашенно протянул:

– Ничего себе списочек! Хотя последние пункты можешь сразу вычеркнуть: ни сочинять стихи, ни петь толком баллады я не умею. Про репутацию и титул тоже забудь и не кочевряжься. Здесь у нас ступень а'перва, да ещё со специализацией поощера ценится выше, чем титул герцога или князя. А вот с цветами и с ношением на руках проблем точно не будет. Ну и прочие знаки внимания я готов оказывать…

– И как ко всему этому отнесётся Галлиарда?

Очень, очень больной вопрос, который словно ножом уколол в самое сердце Труммера. Тут следовало хорошенько подумать, взвесить каждое слово, осмотреть со всех сторон каждое действие. Только вот к тому моменту, несколько даже неожиданно, опять вся кровь вместе с мозгами унеслась в причинное место. Дело ведь молодое! Да и тело – тоже! При наличии конкретной цели, да в пределах тесного контакта – не устаёт. Ещё и новизна ощущений с ума сводит.

Поэтому мысли у парня получили только одно направление:

– Галли – наша лучшая подруга. Но поговорим о ней потом… – Поль попытался опрокинуть Азу на спину и отыскать в поцелуе её великолепные губки. Но тело спортсменки резко напряглось, и у парня ничего не получилось:

– Ты что, хочешь меня попросту изнасиловать?! – вновь послышался возмущённый женский шёпот.

– Да что ты! Что ты! Давай просто ляжем чуть удобнее… Ну, милая, чего ты так противишься?…

– Хочу ухаживаний и ласковых слов!

– Да пожалуйста! Сколько угодно!

После чего слова, полные страсти и горячего желания, зовущие к полной близости, посыпались из сознания Труммера, как из рога изобилия. Уж как он старался, как помогал себе движениями рук, доводя только этим прекрасное женское тело чуть ли не до оргазма. Но как только объятия и касания грозились перейти в высшую интимную близость, Аза разрывала контакт либо с помощью своей силы, либо с помощью слов. Главное из этих слов звучало коротко, но ёмко: «Мало!» После чего извивающийся на кровати мужчина пытался утроить своё красноречие и удесятерить предварительные ласки.

Но час шёл за часом, а близость так и не наступила. Маркиза Рейна словно издевалась над влюблённым а'первом. Словно наказала за что-то страшное и жутко греховное.

Итог печальный и закономерный: не дала. Зато нервы вытрепала, не приведи судьба никому! Пришлось под утро уходить с одурманенной головой, опухшими от поцелуев губами и в полной прострации от происходящего. Словно уже сам себя не контролировал.

Как забрался в свою спальню и как уснул, Поль не помнил совершенно.

Утро началось с того, что Ласка опять бесцеремонно ворвалась в спальню брата:

– Смотри! Смотри, что я нашла в ванной!

В руках у неё поблескивали две шкатулки с волшебным содержимым из мира драйдов. Когда-то, сразу после похищения Галлиарды, Поль их забросил на полку с мыльными принадлежностями, да так до сих пор и не забирал оттуда. Вспомнив об этой собственности дэма, как бы нечаянно украденной, Поль моментально опечалился. И озадачился возможными разборками. Пока Бенджамин Надариэль назад свои трофеи не требовал, у него и так хватало тех шкатулок, но мало ли у него потом случится какое настроение? Вдруг вспомнит под горячую руку, да и накажет а'перва по максимуму своей широкой души? А то и вообще направит в дом Труммера порученцев с обыском? А хозяина в доме и не окажется в тот момент?

Так что следовало как можно быстрей передать завалявшиеся и забытые шкатулки в руки его хозяина. Разве что малявка будет очень и очень возражать, ибо уже себе возомнила: это её личные игрушки:

– Куколки я оживлю и приручу! Ты мне только помоги шкатулки раскрыть.

– Это не наши, а принадлежат властелину. Просто во время сложного похода случайно остались у меня, – пустился брат в объяснения. – Бенджамин об этом знает, и мне надлежит вернуть ему как можно быстрей.

– Ну По-о-оль! – закапризничала малая. – Эти же куколки и так мёртвые, их никто кроме меня всё равно не оживит.

– Малышка, что за глупости? – стал раздражаться Поль, радуясь, что спал в трусах. Теперь можно было вскочить и быстро одеться. – Откуда ты знаешь, что они мёртвые? Мы ведь их ловили живыми, усыпляли специальным газом, пропитывали в нём двое суток эти создания, и только потом дэм запечатывал их внутрь прозрачной шкатулки. Но теперь-то они уже точно не зашевелятся, и с чего ты решила заговорить об оживлении? Ты ведь была вместе со мной в кабинете у дэма и видела, насколько сложно даже ему оживить пойманных нами креатур.

– Не знаю… Просто я чувствую, что они умерли, но если я постараюсь – то они оживут.

– Ах, вот оно что… – как опекун и воспитатель, парень понял, что не стоит малышку расстраивать суровой правдой жизни. Зато сразу сообразил, каким способом можно заставить ребёнка больше сидеть в доме. И тут же постарался этим способом воспользоваться: – Я тебе разрешу поиграться один день со шкатулками только при одном условии. И оно не обсуждается. Согласна? – получив подобострастный кивок, продолжил: – Оба эти предмета категорически запрещено выносить из дома! Иначе у нас могут быть уже очень крупные неприятности.