– Да ладно? – не поверил второй генерал. Но не по поводу выживания он поразился: – Больше ста лет?! – получив в подтверждение кивок и ехидную улыбку, он злорадно рассмеялся: – О-о! Вот это новость! Хотя я давно подозревал, этой Бзань совсем не сорок лет и не полсотни с копейками. Хе-хе! Вот я поиздеваюсь от души над некоторыми нашими чинушами из Крепости. Такой шикарный повод!

– Какой? – оживился коллега. – Почему я не в курсе?

– Да ты больше безопасностью занимался во время недавнего визита вашей богини в наш сектор. И наверное, не обратил внимания, как восторгались некоторые наши сливки общества вашей «красавицей» байни. Они её пригласили на два приёма, которые потом переросли в оргии, и говорят, там было очень весело. Вашу Л’укру вылизывали все поголовно, восхищаясь её молодостью и красотой.

Дальше оба консула уже смеялись совсем неприлично, не обращая внимания на покрасневших женщин. И плевать им было, что они при простом народе выбалтывают высшие секреты чиновничьей элиты. Оба имели повод для смеха и не хотели лишать себя удовольствия.

Но оба резко замолкли, одновременно прислушиваясь к только им слышным словам или сигналам. И тоже несложно было догадаться по выражению лиц, словам кого они внимают. А чуть позже стало понятно, чего они здесь делали.

– Благодарю за угощение! – Шунт Стерликос встал, так и не попробовав поданной ему картошки. И перешёл на официальный тон, обращаясь к женщинам: – Очень странно, что вместо присмотра за ребёнком вы все ходите по гостям. Ласка скоро будет дома, так что поторопитесь и вы туда же!

Галлиарда попыталась оправдаться:

– Так нам Поль приказал…

– А сейчас – я приказал! Что непонятно?!

Несмотря на недавний смех, настроение у него просматривалось препаршивое. И больше никто не позволил себе даже дерзкого взгляда. Только покосились ему вслед, уже покидающему сад.

Тогда как Юрген Флигисс несколько бесцеремонно увлёк Элен в дальний уголок сада и там с ней минут пять о чём-то интенсивно перешёптывался. Похоже, у них состоялся обмен мнениями лирического свойства.

Затем главный консул восемнадцатого сектора тоже покинул усадьбу Лейзи и тоже сделал это, не попрощавшись. Только после этого фыркающая недовольством Фойтинэ прошипела:

– Какие же невоспитанные господа! – но ни свою картошку доедать не стала, ни другим не позволила: – Раз всё в порядке, возвращаемся немедленно домой!

И первой устремилась на выход.

В самом деле, выслушав рассказ Поля про уничтожение ченнелингера и рассмотрев снятые трофеи, Прогрессор не на шутку рассердился. Его нотации определённым тоном вызывали такое воздействие на психику, что Полю хотелось биться головой о пол и со слезами вымаливать прощение.

– Дело не в том, что ты забыл что-то рассказать, утаив от меня действительность. Дело гораздо хуже: о твоём улучшении с помощью редких артефактов узнал раньше меня иной дэм. И мог использовать в кознях против меня. За подобную нелояльность провинившихся уничтожают вместе со всеми родственниками до седьмого колена. При этом казнят крайне жестоко, растягивая мучения на несколько недель.

Обвинения звучали как приговор, окончательный и беспощадный. К тому же в истории ДОМА подобных казней хватало. Любое предательство, одни лишь намёки на измену, нерасторопность при выполнении приказов или недостаточная услужливость приводили к гибели целые семейства. И какие семейства! Умирали в муках и просто исчезали неведомо где целые фамильные кланы, династии с громкими титулами, особы, приближённые к Имению и проживающие в Крепости.

Чего уж там говорить о простом смертном, проживающем в Ро́зморе?

Так что Поль несколько раз готов был распластаться на полу с воплями о пощаде. Понимал всем своим существом, что прогневил божественного покровителя и жизнь вскоре будет прервана.

И только какие-то части сознания, отвечающие за анализ окружающей обстановки, не давали поощеру превратиться в половую тряпку. Удалось подметить и зафиксировать: Ласка довольна и совершенно спокойна, сидит, болтает ногами; Азнара Ревельдайна старается скрыть улыбку, прищуренные глаза смотрят куда-то в сторону; ну и сам Прогрессор больше притворяется разгневанным, чем таковым является на самом деле.

Так что, собрав всю свою волю в кулак, провинившийся а’перв не только на ногах устоял, но и нашёл силы ответить ровным голосом:

– Дэм Прогрессор, каюсь, виноват. Просто я мысли не допускал, что тебя заинтересует описание убитых мною врагов. Их столько было в самом Крюдинге и после него, что память порой вообще не фиксировала деталей. К тому же Непревзойдённая относится к тебе лучше, чем к родному брату, и у меня даже мысли не зародилось, что она может меня использовать тебе во вред. А уж я сам лично готов всегда выполнить любую твою волю, не щадя живота своего.

На это заявление Азнара улыбнулась краешком губ и поощрительно прикрыла глаза. Мол, молодец, выдержал. А вот дэм фыркнул в расстройстве:

– Смотри-ка, что-то вякает в своё оправдание. То ли в самом деле лояльный фанатик, то ли башка у него дубовая и ничего не боится.

Вот тут и самая младшая в компании голосок подала:

– Дядя Бен! Почему ты всё время ворчишь на Поля и ворчишь? Он ведь очень старается и всё правильно делает.

После чего повернулась к дэме, но ничего той не сказала. Лишь уставилась на неё с укором своими глазищами. Создавалось такое впечатление, что ребёнок знает нечто, о чём пока не желает говорить. Но всем своим видом требует от Ревельдайны какого-то важного признания. Или, как минимум, немедленной защиты её брата от нападок брюзжащего «дяди». А может, не знала, как к ней обращаться? Тётя? Просто по имени? И вообще как-то не припоминалось, чтобы девочка как-то называла Непревзойдённую.

Неизвестно, как это подействовало и в каком направлении, но Азнара согласно кивнула и добавила:

– Хорошо! Не буду раскрывать другие секреты твоего брата. Но ты за это поможешь ему договориться с принцессой фей. Надо, чтобы она перестала дерзить Бенджамину и настроила весь свой народец лояльно к благодетелю.

Девочка на это только и пожала плечиками:

– Хоть сейчас могу помочь.

– Отлично! – дэма теперь уже требовала от Прогрессора: – Сразу отдашь мне Поля, как только он договорится с Лидией.

– Ага! Сразу! – ёрничал тот. – Отправить его к жабокрякам я и сам собирался. Тем более что он на меня работает, а подобное деяние на ниве дипломатии не только для престижа какой-то глупышки маркизы пригодится, – он сделал паузу и многозначительно, с сарказмом хмыкнул. – Но и для карьерного роста а’перва пригодится. После такого успеха его смело можно будет вводить в штат приписных и призывать на службу в сфере дипломатических сношений. Или вообще назначать главой этого департамента.

Божественное личико Ревельдайны недовольно нахмурилось.

– Конечно, твоя воля и преимущество права – неоспоримы. Но, коль ты меня уважаешь и любишь, будь добр и к моим пожеланиям прислушаться. До того как появиться на этом вот пиршественном застолье, я побывала в одном мире и принесла оттуда не столько оружие, сколько неплохую защиту для смертного. Да плюс несколько мелких артефактов, работающих как компенсаторы от внешнего давления. В совокупности с имеющимися у Труммера трофеями ченнелингера они ему помогут выжить среди каннибалов.

– Ну так отдай ему эту защиту и артефакты прямо сейчас.

– Ещё чего? – возмутилась дэма, недовольная таким простым решением вопроса. И тут же, скорей всего, стала сочинять на ходу: – Все эти устройства и амулеты требуют тонкой, индивидуальной настройки на конкретного смертного. На неё уйдёт не менее чем несколько часов.

– И часа никак не хватит? – со скепсисом уточнил Прогрессор. Получив в ответ строгий, многозначительный взгляд, состроил гримасу замученного стоика и выдохнул: – Ладно! Если долго не провозится с феями, получишь его для… хм, тонкой настройки.