Тогда как Поль, Патрик и Умба, согнувшись со своими, как бы неповреждёнными цепями, двигались в авангарде строя. Потому что знали ещё по пути сюда, что следует пройти через постоянно закрытую решётку с охраной, отделяющую данные казармы от иных помещений, расположенных, похоже, под основанием громадного амфитеатра. И охрана там стояла солидная: пять закованных в латы гоплитов с тяжёлыми мечами. И шлемы имелись и щиты. Так что именно этот барьер на пути к свободе выглядел наиболее сложным. Если не сказать, что непреодолимым. Если не удастся открыть решётку, то всё, никакие тараны не помогут. Да и где тут взять этот таран?

Иначе говоря, теперь всё зависело от искренности связанных и оставшихся в казарме разносчиков. А по их словам получалось, что в лабиринте коридоров вокруг данных тюремных камер бродит одновременно несколько групп разного толка. Кто пищу разносит для своих, кто пленников разводит по нужным местам, кто тех же пленников выводит на ристалище для тренировок. Или ещё для каких развлечений знати. Потому что каждый знатный дворянин имел в этих подвалах свои, арендованные на постоянной основе помещения и соответственно ими распоряжался. Благодаря этому стоящие на внешней охране местные гоплиты не могли похвастаться знанием в лицо всех входящих и выходящих отсюда вояк. К тому же они несли вахту по два часа, а потом сменялись.

По всем перечисленным фактам и причинам взламывать иные двери, освобождая себе подобных пленников, не стоило. Всё равно нет для всех оружия. И времени может не хватить. И накладки какие-нибудь могут случиться. Да и не факт, что освобождённые люди так вот сразу бросятся сражаться и проливать свою кровь на пути к свободе. Примера той же пятёрки уголовников хватило.

Потому и двинулись к выходу именно такой вот колонной. Как оказалось позже, поступили правильно.

Не успели пройти ещё и парочки поворотов, как навстречу попалась иная подобная группа. Точнее, пятеро угрюмых конвоиров не шли навстречу, а как раз открывали двери для водворения внутрь помещения парочки оборванцев. Хотя оборванцами эти двое стали явно недавно, выйдя из жестокой потасовки. Потому что обрывки и остатки одежды на них местами просматривались вполне новые и достаточно качественные.

Но самое главное, при ближайшем рассмотрении Умба опознала одного из пленников:

– Это же Гроссер! – зашептала она восторженно на ухо Труммера. – Знаменитый на несколько королевств борец с рабовладением! Его уже несколько лет поймать не могут. И это он! Точно он!

Ошибиться при опознании такого человека не смог бы никто, даже ни разу его не видя в жизни. Потому что на лице легендарного противника местных властей бросались в глаза сразу два шрама, крест-накрест изуродовавшие мужчину напрочь. Скорей его специально так подрезали, а потом не дали наложить швы, а просто забинтовали. Потому что иначе человек быстро истёк бы кровью и погиб.

То есть повезло столкнуться с легендарной личностью, пусть о ней Поль раньше никогда и не слышал. Удивляли и цепи на теле Гроссера и его товарища: толстые, тяжёлые. Но если уж искать союзника, как нельзя лучше подходящего для прорыва из этой клоаки, то не следовало терять и минуты на раздумья. И Труммер простонал:

– Ой! Как мне плохо…

Эта фраза обозначала: «Атака! Всеми силами!» И всё получилось без сучка и задоринки. Угрюмых конвоиров смели, прокололи, затоптали и обеззвучили в парочку мгновений. Одного накрыла Умба, подмяв под себя и несколько раз ударив лицом о каменный пол. Второго проколол под мышку изящно своим копьём Самуэль. Третьего заколол в горло ножом прыгнувший на него Патрик. Ну и двоих уже наработанными способами вывел из игры поощер. Они, правда, не попадали сразу, зато, пошатываясь, прислонились к стене, хватая открытыми ртами ставший вдруг для них вязким воздух. И этим воспользовались нападающие. Крестьянин зачастил ударами копья, добивая насмерть своего противника. Ну и последнего, мгновенно сообразив, что происходит, свалил наземь и удушил своими цепями сам Гроссер.

Он же и заговорил первым, ещё лёжа на полу:

– Кто вы такие? И что делаем дальше?

– Мы двигаемся к решётке, попробуем там прорваться. – Поль помог знаменитому разбойнику встать, после чего ухватил одно из колец его цепи, прощупывая его. – Ну а вы здесь пока наведите порядок и соберите в иных камерах себе дельных помощников. Потом будем прорываться отсюда уже всей группой.

– Так ведь… это, – пленник никак не мог понять, что так заинтересовало неожиданного спасителя в его оковах. – Наши цепи не совсем простые, их мечом не сковырнёшь.

– Ты в этом уверен? – несколько отстранённо уточнил Поль и чуть позже смял участок кольца, освобождая одну из рук Гроссера. – О! Да они же гнилые напрочь! Ша, тихо! Не дёргайся!.. Я сам. Тут особые знания нужны… Ну вот, и вторая рука свободна. Правда, браслеты пока останутся… Некогда…

Через несколько минут разбойник и его товарищ освободились от тяжеленных цепей и зашли с визитом к остальным сидельцам, находящимся непосредственно в самой тюремной казарме. Именно туда заволокли всех пятерых конвоиров и теперь поспешно снимали с них облачение и одежду. Им же помогали и две подтянувшиеся ко всем женщины. Крепыш, крестьянин в воинском облачении и сам Труммер остались в коридоре, посматривая в обе стороны и прислушиваясь. Пока всё шло тихо, тревогу никто не поднял. И а’перв юркнул в помещение, пытаясь быстро оговорить несколько меняющиеся планы со знающими и более опытными людьми.

Так и оказалось: Гроссер и его приятель знали тут практически всё и вся. Они только по экипировке опознали принадлежность отчаянных беглецов:

– Как я понял, вы узники графа Соляка?.. Ну и наши конвоиры – это лучшие вояки местного герцога… были. Поэтому гоплиты у решётки их знают в лицо. Зато при этом весьма побаиваются, потому как разница в рангах большая. Вот я и предлагаю…

На какой-то момент Гроссер поднял голову, встретился взглядом с Полем и, получив поощрительный кивок, продолжил:

– Вы со своей группой двинетесь вперёд, как и шли до встречи с нами. Разве что пусть вот эта ачи, ну и ваши обе женщины облачаются в трофейные латы. И мы таким вот квинтетом выйдем из-за угла коридора в тот момент, как вы приблизитесь к решётке. Заметив нас на подходе, гоплиты гораздо быстрей откроют калитку в решётке. То есть не станут к вам присматриваться и без толку болтать на посторонние темы. Ну и вы уж не оплошайте… Хотя сомневаться в ваших возможностях нам не с руки.

И поощрительно хмыкнул. Ещё и подморгнуть умудрился, пугая гримасой на своём изуродованном лице.

– Каковы наши шансы на успех, если прорвёмся за решётку? – спешил уточнить Поль у знающего человека. – А то мы все не местные, привезли нас из королевства Вильгоц.

– Чем больше захватим оружия и чем больше освободим иных пленников, тем шансов больше, – авторитетно заявил Гроссер. – Тем более что здесь томятся сотни не только крестьян, а пленённых солдат с северных пределов. Также много проштрафившихся местных вояк. И все они понимают, что живыми им из этого города не вырваться. А сбежать непосредственно с арены… Ха! Это только мне удалось. И то благодаря прилёту за мной моей прирученной джымво.

– Да, легендарное деяние, – подтвердил Самуэль. – Даже в нашем королевстве о нём слышали все без исключения.

К сказанному добавил свой голос товарищ знаменитого разбойника:

– Но с тех пор над всеми аренами натягивают прочные сети. Напрочь перекрыли эту лазейку для побега.

Больше разговаривать на посторонние темы посчитали неуместным. Оделись. Распределились на две группы. Да и двинулись к выходу. И опять при этом полагались больше на удачу, чем на собственные силы, сноровку и умения.

Фактически к обеду, самой светлой части суток, город Крюдинг только-только начинал просыпаться. А то и к вечеру измученные развлечениями гости и местная знать изволили покинуть свои роскошные кровати, посетить ванные комнаты и только потом начинали взбадривать себя горячим кофе, чаем, знаменитым уссорским отваром или ещё чем-то подобным. Более солидный и плотный завтрак здесь подавали ближе к сумеркам, когда с неба исчезал горячий Капир, а остальные два солнца склонялись к горизонту.