– Сочувствую. Но мне ты его отдал раньше, так что длительным пыткам и продолжительной казни я его сама подвергну.

– Хм! Рад был наблюдать за твоими «наказаниями», – играл ударениями Прогрессор, – но сроки его аренды истекли. Сам с ним разберусь. И вначале заставлю исправить отношение ко мне принцессы Лидии. Пока этого не сделает, будет мучиться от жажды и голода.

Азнара оглянулась на Труммера, который с обидой и недоумением разводил руками. Мол, за что? И с уверенностью заявила:

– Выкрутится. Это не наказание. А вот у меня есть такое задание, где ему достанется по самое не балуй.

Она шагнула к столу и словно только сейчас увидела Ласку. Та уже вовсю наворачивала какую-то булку, посыпанную сахарной пудрой, запивая её всё тем же соком кахатаньи. Благодаря этому вид у юной прелестницы получился потрясающий: синие губы на фоне красных щёк с белыми разводами. При этом видно было, что дитё старается сдерживаться от смеха.

За что и нарвалась на строгий вопрос:

– А ты чего лыбишься, страшное, сахарное чудовище?

– Хи! – пискнуло дитя, стараясь не подавиться булкой. – Вы такие все смешные! – и охотно пояснило причину смеха: – Каждый думает, что знает о других какую-то тайну, а это совсем и не тайны.

Вроде общеизвестно, что устами ребёнка глаголет истина. Но сказанное почему-то не произвело малейшей реакции. Словно ни единого слова только что не прозвучало. Вместо этого дэма излишне строго глянула на своего божественного собрата:

– Как ты осмелился дать ребёнку сок кахатаньи?!

– Не давал я ей, – буркнул тот с каким-то, скорее всего притворным, разочарованием. – Она сама его выбрала. И пьёт. И, как видишь, жива-здорова.

После такого ответа заволновался Труммер:

– Что значит «жива»? Дэм Прогрессор, о чём речь?

– Что за тон, смертный?! – прикрикнул на него покровитель. И был тут же поддержан Азнарой:

– Совсем распустился! Давай ему ноги отрежем?

– Угу… И язык – тоже!

– Мм? – серьёзно задумалась дэма. – Не-а, язык не надо.

После чего быстро и резко вздохнула. Бенджамин ехидно осклабился, помотал головой и вновь перешёл на деловой тон:

– Какое же суровое наказание ты для него придумала?.. Конечно, не считая того, о котором ты совсем недавно подумала.

Вначале Ревельдайна сотворила для себя удобное кресло за столом с торца, уселась на него, налила телекинезом какого-то сока себе в стакан и только после этого соизволила ответить:

– Раз он такой великий дипломат, так умеет хорошо работать языком и утрясает все проблемы, пошлю его от своего имени к жабокрякам. Пусть с ними договаривается и выясняет, что надо этим каннибалам в нашем мире.

Прогрессор после этого так на неё удивлённо посмотрел, что она сподобилась на подробные объяснения:

– Мне попросту жалко своего двойника. Девочка Аза из титулованной семьи, маркиза, древний род и прочее, прочее, прочее… И тут вдруг выходит замуж за простого смертного, который никому в ДОМЕ не известен. Представляешь, какой мезальянс получится?

Бенджамин с прискорбием и с сочувствием зацокал языком. Но промолчал.

– А так Поль прославится, я ему дам титул заслуженного дипломата. Ты подкинешь звание генерала. Вот и получится сносная партия для бедной маркизы. Не правда ли?

– Мм! – восторженно замычал Прогрессор. – Наверное, лет шестьсот не участвовал в такой крутой интриге. Хе-хе! – и тут же поднял ладони, словно сдаётся: – Нет, нет! Никакого ёрничанья с моей стороны. Чистая констатация фактов. Только вот вновь арендовать тебе своего поощера никак не могу. При всём уважении… Тем более для отправки его к жабокрякам. Мало ли что там с ним случится? А я уже определённые мучения ему запланировал, последовательность казни продумываю. Да и выяснить вначале надо у него под пытками, где, как и в чём он мне врёт.

– Ой! Что там выяснять! – фыркнула Несравненная. – Отдаёшь мне этого болезного в аренду на три года, и я тут же раскрываю тебе все его секреты. Согласен?

– Может, и соглашусь… Если объяснишь причины именно такого срока. Почему три, а не сто? Почему года, а не часа? И почему вообще я должен тебе его отдавать, лишая себя удовольствия от выверенной во всех деталях казни? Ведь его секреты выясню по простому щелчку пальца.

– Так неинтересно! – надула губки Непревзойдённая. – Банальные пытки – банальные признания. А так смертный уверен, что его тайны никому не известны, гордится собой, готов взойти на эшафот. Мысленно себя уже ставит на одну ступеньку с гениями и научными светилами нашего ДОМА! И вдруг… Все его секреты выбалтываются во время застольной беседы. А? Каково?

– Ну ты и жестокая! – с осуждением прогудел дэм, создавая ещё один стул с другого торца стола и жестом приглашая Труммера садиться на него. – Видел циничных мучителей, сам такой, но таких, как ты, нет во всём мироздании! – и уже непосредственно Полю заговорщицким тоном: – Давай быстрей во всём кайся! Обломай всё удовольствие богине чуждого, неприемлемого для нас сектора. Прояви патриотичность! Ну? Не подведи моего доверия!

Раз пригласили к столу, Поль вначале утолил мучавшую его жажду. Потом расслабился, блаженно выдохнул и вновь стал наглеть:

– Исключено! Не посмел бы я соврать!.. А вот забыть что-нибудь, так это и небольшая вроде вина. Всё-таки у меня не компьютерная память на сотню терабайт. В одно ухо влетело, во второе тут же вылетело. Знать хотя бы, что за тема? За что конкретно меня живота лишать собрались?

Тут и улыбнулась Кобра ядовитой улыбкой, задав первые вопросы:

– Почему не рассказал своему опекуну про убитого тобой ченнелингера? И про снятые с него трофеи?

Вот тут а’перв и запаниковал. Если уж Ревельдайна вначале обозлилась, рассмотрев уникальные артефакты, то Надариэль может совсем неожидаемо отреагировать.

«Да и вообще, – проскользнула на дальней периферии сознания обида. – Чего это она мои секреты выдаёт? Неужели в самом деле решила от меня избавиться, послав на верную смерть к жабокрякам?.. Вот и пойми этих женщин…»

Что Галлиарда с сёстрами Макиллайн, что боевые товарищи Труммера не заметили в небе резкого разворота летевшей гарпии, как и бросившиеся ей вслед грузовые флайеры. Сами спешили как можно быстрей покинуть подворье резко расширившейся усадьбы.

На первом перекрёстке поймали пролётку, куда усадили женщин. Извозчик черед пару улиц увидел своего коллегу на более просторной карете и отправил его за мужчинами. Стали ждать. Вот тут все и расслышали донёсшийся грохот катастрофы. Кучер ещё пошутил на эту тему:

– Опять какой-то чиновник разбился. Хе-хе! Тут рядом с вами недавно было крушение. Слышали?..

Увы, звук издалека, с облучка никакого дымного столба не видно. Посудачили о последних официальных слухах, дождались карету с мужчинами, да и поспешили по нужному адресу. Минут через тридцать были на месте и немало обеспокоились отсутствием там Поля с Лаской. Вак Лейзи оказался дома, встретил, стал размещать гостей, пока только в саду, возле гриля с заготовленной для жарки картошкой. Но на все вопросы о прилёте гарпии только разводил руками да высказывал предположение:

– Может, они куда по иным делам подались? Или гарпия малышку не стала слушаться, полетев к себе в прежний загон?

– Не приведи судьба! – плакались женщины. – Эта зверюга раньше жила в восемнадцатом секторе, а Поль только два часа назад как сбежал оттуда! Получится, что он сам обратно в западню вернётся? Ещё и с сестрой малолетней?

– Зря вы так убиваетесь, – авторитетно заметил Гроссер, желающий успокоить чуть ли не рыдающих дам и с особым интересом разглядывающий баронессу Фойтинэ. – Поль нигде не пропадёт и кого угодно из петли вытянет. Вы бы знали, что он на наших глазах вытворял!

Тем более что об их совместных подвигах Труммер вроде как не запрещал рассказывать в кругу близких и семьи. Но только он начал фразой: «А началось всё в тюремных казармах города Крюдинга…», как на подворье господина Лейзи нагрянули совсем уж нежданные гости. Причём прибывали они по нисходящей, если учитывать чиновничьи ранги.