Когда-то совсем давно Азнара весьма крепко дружила с Дайной, соревновалась с ней во всём, составляла соперничество в любой сфере, в том числе и спортивной. В те же времена и Гелмар Брикси являлся как бы временным супругом Ревельдайны. Потом подруги рассорились, чем в среде дэмов было не удивить, а божественный супруг получил отставку за не совсем благопристойные деяния. Что характерно, прозвище Счастливый он и не думал терять, а потом довольно скоро сошёлся плотно с Дайной Морро.

С тех пор они как бы вместе, так сказать, в паре украшают божественный пантеон ДОМА. Но ни разу после этого не общались с Коброй. Принципиально. Даже во время последнего активного обсуждения проблем с жабокряками не сложилось малейшего подобия контакта. И тут вдруг вызов? Ещё и экстренный?

Поневоле забудешь обо всём на свете. Вот и Азнара забыла о наглых смертных, решая: ответить на вызов или нет? Или вообще исключить любые сигналы от своего восприятия дальнего мира? Но сигнал всё не прекращался, а потом последовал вторично. Именно в такой манере общаться и была вся Дайна. Она когда-то точно так же вызывала подругу, чтобы поболтать с ней о совершенно незначительных пустяках. Да и ныне о ней доходили слухи, что она в этом плане совершенно не изменилась.

Наконец Кобра решилась, пытаясь отвечать сонным и раздражённым голосом:

– Кто это колотится, словно сумасшедший?

– Ой, Аза, милая, привет! – щебетала с напором Стрела. – Извини, что разбудила! Или, может, из-под классного самца выдернула?

– Чего надо? – грубо ответила ей изрядно напрягшаяся Ревельдайна.

– Что значит чего?! Разве ты не радуешься?! Разве тело твоё не просится в полёт?! Очнись! Прислушайся!

В её тоне слышалось столько восторга и счастья, что не оставалось никаких сомнений в помутнении разума. Такого в среде дэмов уже давненько не случалось, но ведь когда-то бывало… Ну и иные, самые разнообразные мотивы не следовало забывать.

Поэтому Азнара со всем присущим ей сарказмом и ехидством посочувствовала:

– Бедненькая! Представляю, как тебе сложно приходится без настоящего мужчины. Небось уже две тысячи лет нормального оргазма не испытывала?

– Тварь! – уже совсем иным тоном отозвалась на это Дайна. – Но зато теперь я знаю, что ты – не на божественной плоскости и случившееся – не твоих рук дело!

– А что случилось-то? – продолжала ёрничать Кобра. – Тебя из своей постели даже такой простофиля, как Гелмар, выгнал?

Собеседница тяжело вздохнула, после чего приторным тоном стала объяснять:

– Вот ты сейчас где-то в невероятной глуши валяешься под вонючим, волосатым варваром… И наверняка питаешься подгорелым мясом прямо с костра… Тогда как я купаюсь, плаваю с наслаждением в волнах… Изначальной музыки!

Вначале Азнара вознегодовала, подумав:

«Как эта сучка угадала о мясе?!» – потом только до неё дошло, о чём речь, и она растерянно переспросила:

– Какой, какой музыки?

Коварная Стрела и не думала повторяться:

– Самое приятное, что я теперь уверена: это не ты нашла древний музыкальный артефакт и не ты его поставила на воспроизведение. А то знаешь, как было бы нам с Брикси завидно, если бы повезло тебе?.. – после чего зашлась в нескрываемом приступе злобы: – Мы бы тебя тогда точно растерзали голыми руками!!!

Выкрикнула еще несколько нелестных слов и прервала связь.

А Кобра застыла в шоке, которого она не испытывала уже многие, многие сотни лет. Только и шептала порой с недоверием:

– Изначальная?.. Опять у нас звучит Изначальная музыка?..

Естественно, если бы не Тилиус, то Труммер никуда не успел бы. А так он вовремя, пусть и в наступившей темноте, добрался до лагеря беженцев и скомандовал готовность в десять минут. После того, как все собравшиеся стали хватать свои вещи, поднимать уснувших детей и выводить их за руку на открытые пространства, Поль успел выступить перед основной толпой, где в первых рядах стояли организаторы переселения. Потому как помнил про смещение возможного переноса в местность, желаемую большинством переселенцев. Если они пожелают оказаться рядом со столицей Златорана, потом обретут массу проблем и неприятностей. Вот и дал кратко пояснения, добавив:

– Переносимся на юг острова. Там царит воистину свобода и равенство! Там правят такие же, как вы! И никто там не подчиняется притесняющим, несправедливым законам, по которым новые иммигранты живут в Акарасамме на положении бесправных, нищих обывателей.

Ещё объяснил, что уже побывал в нужном месте, проведя предварительную разведку. И даже успел пересказать, как живут люди на сороковых этажах и выше в «благословенной» столице. Так что организаторы резво вклинились в толпу, на ходу выкрикивая нужные распоряжения. Авторитетом они пользовались несомненным, так что общий настрой переселенцев оказался на нужной волне.

Затем гулко бухнуло несколько барабанов: команда к началу движения. Далее барабаны ухнули равномерно, подстраиваясь под шаг. Одним из условий, которые разрешали беженцам покинуть поле сопряжения, являлось хотя бы малейшее движение. Всё, что оказывалось статично, оставалось на месте. Вот потому все и двинулись, вот потому родители и тащили детей, иногда заставляя их двигаться резко, силком и вызывая тем самым недовольный плач и ор. Но не прошло и ещё нескольких мгновений, как вся толпа беженцев оказалась на Златоране. В его южных областях, непосредственно на побережье. Возле нужного города, заранее оговоренного с местными жителями.

Вроде никто не отстал, детей тоже никто не потерял. Так что невольный праздник с жаркой мяса и с танцами окончился, и полторы с лишним тысячи человек стали расходиться по выделенным для них местам ночлега. Опаснейшая эпопея завершилась благополучно. Ну и настроение у всех стало соответствующим: бравурным, восторженным, искренне благодарным.

Та же Оюкен, держащаяся вплотную к Труммеру с самого начала, на новой земле просто бросилась ему на шею, чуть не задушив в объятьях. И слезами заливалась, и благодарности бормотала, и даже себя несколько раз пообещала, нисколько этого не стесняясь.

Чего уж там было скрывать от самого себя, Поль изрядно возбудился от женских прелестей. Забыв при этом, что имеет дело с ачи. И даже стал оглядываться непроизвольно в поисках укромного уголка. Попадись такой сразу, он бы, наверное, не устоял. Но с такой толпой, да ещё и быстро, мечтать об уединении не стоило изначально. Поэтому он пообещал благодарной девушке от всей души:

– Я ещё не раз буду на острове, так что обязательно увидимся. Ты только устройся и дождись меня в ближайшие дни.

После чего развернулся и поспешил к морю, стараясь не оглядываться, чтобы себя ещё больше не расстраивать. Да и Тилиус поторапливал в ментальном общении:

«Ну и где ты там застрял? Мало тебе дома подобных существ? Так ты ещё и на бегу ухватить что-то пытаешься?»

«Не ворчи! – осаживал его а’перв. – Это было простое прощание с боевой подругой. И дальше поцелуев ничего не случилось бы. Всё-таки мы много пережили в окружении врагов, и она меня практически с того света вытянула. И если так уж справедливо разобраться, то отдохнуть мне и выспаться всё-таки не помешало бы».

«Надо же! Не ты ли утверждал, что плот захватить лучше ночью? Не ты ли доказывал, что тебе надо спешить с очередным трофеем к берегу, дабы вымолить прощение у дэмы?..»

«Оно-то так, конечно… Но как-то я сомневаться стал, что мне дадут дома отоспаться…»

С членами Совета получилось всё довольно быстро и приемлемо для обеих сторон. Посовещавшись, товарищи решили брать за одну ходку сразу четверых старцев. Тех подобный расклад более чем устроил. К тому же они на себе несли минимум снаряжения, амулетов и артефактов. Так что собирались и комплектовали четвёрки быстро. Скорей всего давно о таком мечтали, и в добровольцы рвались все без исключения. Так их и высадили четвёрками на берег первого сектора. Две группы начали работать в Параисе, одна – в Розморе.