Благо ещё, что создалась патовая ситуация. Труммер доставал своими умениями далеко и перекрыл оба входа в зал. И теперь нападающие не решались заглянуть в громадное помещение, потому что на его порогах, с двух сторон, уже валялось около десятка трупов из числа особо рьяных лучников и арбалетчиков. При этом спрятавшиеся в зале чужаки никак не могли из него выбраться.
Ничья? Временная. Ибо время играло на хозяев замка. Им легче придумать, как и чем выкурить слишком живучих возмутителей спокойствия. Тот же дым пустят, сонное зелье применят, щиты специальные выдвинут, да ещё мало ли что придумают.
Мало того, местный барон оказался вполне сообразительным типом, склонным либо к излишним хитростям, либо к здравым рассуждениям. Потому что вскоре послышался голос:
– Его светлость интересуется: чего вы, собственно, хотите?
Вытирая окровавленные руки о штору, Гроссер удовлетворённо проворчал:
– Переговоры начались? Появляется шанс уйти, если договоримся… Ты только про золото не заикайся.
– Хотим мы только одного! – кричал Труммер в ответ. – Уйти отсюда, никому не мешая и никогда больше сюда не возвращаясь.
– Ну так уходите! – последовал сразу ответ. – Вы недалеко от выхода из замка. Проход мы освободим. Скатертью дорога!
– Без наших друзей мы не уйдём! Вначале нам срочно верните раненого товарища, которого вы накрыли сетью. А потом и Самуэль Кантари пусть к нам присоединяется. Его десятник зачем-то увёл к барону. Или к его супруге.
Прошло около минуты, прежде чем переговоры продолжились:
– Ничем не можем помочь! Ваш молодой товарищ уже умер от ран, сейчас вытолкнем его тело к вам. А вот господин книжник отказывается с вами куда-либо идти. Он согласился остаться работать в замке на почётной должности хранителя книг.
Затаившиеся в нише товарищи переглянулись между собой, и даже тяжело раненная Умба не поверила в услышанное:
– Могли Патрика просто добить, – прохрипела она. – Тогда как Самуэль пусть сам к нам выйдет и подтвердит, что он хочет остаться в замке.
Что Поль и высказал, добавив:
– Насчёт тела: не просто вытолкнете в проход, а пусть кто смелый принесёт Патрика прямо сюда. Вреда носильщику не нанесём, клянёмся.
Долго никто не хотел рискнуть, потом всё-таки отыскался. Или, может, его заставили. Какой-то доходяга-старикашка приволок тело на окровавленной простыне к самой нише, да так и ушёл, пятясь задом. Беглый осмотр самого младшего в команде вынужден был констатировать смерть. Причём из-за множественных ранений, гематом и ссадин не было никакой уверенности: сам паренёк умер, или его безжалостно добили. Только и оставалось, что от души сожалеть о такой кончине. Столько пережить, вырваться из невероятных передряг, а здесь погибнуть, просто оступившись.
Но тут в зале появился Самуэль. Вполне прилично одетый, чистый, хоть и безоружный. Говорил он твёрдо, хотя и несколько нервно жестикулировал руками:
– Друзья! В самом деле я решился остаться на службе у барона. Возраст уже не тот, чтобы бегать, ища на свою пятую точку приключения. А вы действительно можете спокойно уйти, вам освободят проход и не будут устраивать никаких пакостей. Его светлость больше не хочет бессмысленных смертей и даже извиняется за случившееся недоразумение. Лично он даже не знал вначале, что среди трупов есть ещё кто-то живой кроме меня. Так что прощайте! И пусть вам сопутствует удача по всей жизни!
Развернулся, да и ушёл преспокойно. Только вот друзья в нише стали оживлённо перешёптываться:
– Не сходится!
– Ага! Он ведь сразу знал, что Патрик спасся, видел его на берегу. Да и этот ченнелингер…
– Ты на другое не обратил внимание! – Поль остановил перечисления лидера. – Мы ещё в камере договорились о массе условных сигналов руками, пальцами и даже мимикой. Например, вот такой знак пальцами говорит: «Я вру!» Вот этот: «Я ударю с тыла!» Вот этот: «Готовится засада! Будут стрелять сверху!»… Ну и так далее! То есть никто нас отсюда выпускать не собирается.
– Ну, я иного от местных и не ожидал, – погрустнел Гроссер. – Тем более они так отчаянно сражались… Отомстить хотят в любом случае.
– Значит, нам надо действовать вразрез с их инструкциями! – принял решение а’перв, после чего громко продолжил переговоры: – Хорошо! Мы уходим! Только просим предоставить нам двух человек с носилками, потому что у нас раненая.
– Сейчас попробуем решить этот вопрос! – отозвался невидимый переговорщик. – Но вряд ли кто на такое согласится.
– Предложите узникам вашей тюрьмы. Наверняка ведь есть смертники?
– Должны быть… Предложим…
Наступила продолжительная пауза. Тогда как тяжело дышащая ачи буквально потребовала:
– Оставьте меня и прорывайтесь сами! И не спорьте! С такой обузой, как я, не вырветесь! Да и носильщики могут нож сбоку сунуть не только мне, но и вам. Особенно если это смертники, размечтавшиеся о свободе.
По всей логике и здравому смыслу она была права в каждом слове. Но Труммер на это лишь горько усмехнулся:
– Да ладно тебе! Мы своих не бросаем! Сама ведь такое утверждала не так давно. Хотя наше знакомство и нельзя назвать приятным, но последовавшие сражения нас практически сроднили. Поэтому идём вместе до последнего! – ну и поинтересовался для проформы у Гроссера: – Твоё какое мнение?
– Аналогично! – фыркнул тот. – Или ты сомневался? Ну вот и не кривись… Давай лучше думать, как обмануть засаду?
– При этом не зная ничего о замке?.. Ха! Бесполезно! Будем двигаться и прорываться, как нам в голову взбредёт. Только полная импровизация – ключ к успеху. А вот подобрать те два лука или вон те три арбалета возле трупов – всяко разно нам пригодятся.
– Сейчас не получится, не дадут. Разве что во время движения?.. Когда пойдём?..
Ждать пришлось долго. Видимо, не так легко оказалось найти в замке или в его застенках двоих «добровольцев». Да и появившись на глаза непритязательной публики, они не вызвали бурных оваций. Один – дохляк дохляком, сухонький, старенький и седой сморчок. Ещё и навозом от него несло, словно он в нём купался. Тот самый, который бренное тело Патрика приволок.
Второй – полная его противоположность: огромный, здоровенный, руки крюки, ноги брёвна. А вот личико – приснится такое ночью, инфаркт обеспечен. Он же, словно две спички, нёс прочные носилки.
– Вот вам носильщики, можете убираться из замка! – кричал переговорщик. – Дорогу сейчас освобождаем!
– И не просто дорогу, – последовали новые требования от Труммера. – Обязательно оставьте на нашем пути все двери открытыми, а шторы поднятыми. Так нам и вам будет спокойнее. И вы от нас быстрей избавитесь, и мы ничего дурного не подумаем, заглядывая в каждую комнату и проверяя, не ударит ли нам кто в спину.
– Хорошо! – раздалось через минуту. – Откроем вам и двери тоже.
– Ну а вы что скажете, ребятки? – обратился Гроссер к навязанным попутчикам. – Ничего не боитесь? И никакой засады на нашем пути нет?
Здоровенный детина угрюмо молчал, растирая и поглаживая ободранные запястья, на которых ещё недавно висели цепи. А вот сморчок начал плакаться, принимая чужаков за некую знать:
– Как не бояться, ваша светлость, коленки дрожат! Но попробуй откажи барону – неприятностей для детей и внуков не оберёшься. Да и оплата обещается нормальная. С засадой тоже ничего не скажу, но как я понял, они готовы на всё, лишь бы вас отсюда спровадить. Боятся очень, как я подслушал: почитай, треть трупов бездыханных, ни единой видимой раны не имеют. Да и остальные странно умирали. Вот это их и пугает до потери сознания.
– Знаком с замком?
– Откуда, ваша светлость? Нас, конюхов, в сии хоромы не пущають.
При взгляде на здоровяка тот лишь отрицательно мотнул головой. Мол, ничего добавить к сказанному не могу.
– Ладно, коли так. – Поль прислушался к крикам переговорщика, сообщавшего, что проход свободен. – Тогда помаленьку и осторожно выдвигаемся. Вы с раненой двигаетесь впереди. И слушаете все наши команды. Скажем «лечь!», ложитесь, аккуратно поставив прежде носилки. «Бежать!» – стараетесь изо всех сил. Движение влево или вправо от указанного маршрута – голова с плеч! Не хватит сил – поощер вам добавит!
