– Разучился доклад правильно делать? Исправляйся!
Тому пришлось частить словами, рассказывая о последних событиях и начиная с момента своего беспамятства на объекте «2-пИ». По ходу дела постарался про массовую оргию в Крепости поведать иносказательно. При этом многозначительно косился на Ласку. Ну и о своих феноменально возросших умениях поощера постарался и на полслова не проговориться. Почему-то считал это несколько преждевременным. А может, попросту постеснялся выставлять себя великим мастером и отчаянным героем?
Зная, что слушатель легко отличает правду от лжи, скрывать истинное положение дел оказалось архисложно. Это приходилось делать неуместным живописанием второстепенных деталей, что прикрывало словоблудием иные важные факты. Так о событиях в усадьбе Поль упустил из рассказа, что их всех крепко связали, а крики недоумения его товарищей, вместо панических и жалких, превратились в гневные, запугавшие до дрожи нежданных пленителей. Про убиенных подручных коварной Бзань тоже было сказано вскользь. Сразу пересказ скакнул к описанию временного портала:
– …И я сразу понял, что это! Не раз видел, как ты делал подобные в других мирах!
С уничтоженным флайером выкручиваться было сложней. Пришлось включать фантазию, идеально подходящую для реальности, и тараторить с восторгом:
– Ух, как они по нам стреляли! Непрерывными очередями. А мы под ним, раз! И резко так проскочили! Так что какой-то излишне усердный автоматчик даже прекратить стрельбу не сообразил. Спешил нас взять с упреждением, ну и стрельнул себе под ноги. Или изнутри борта пальнул пару раз. Уж как оно им не повезло, только гадать могу. Наверное, пуля прошла рикошетом, убила пилота или чего важного в силовой установке повредила. Вот они и грохнулись! Да как красочно! Пыли, пыли-то поднялось до самого неба! Всё пыль заслонила!
Раз сорок слово «пыль» прозвучало и раз тридцать про тучу, которая всё скрыла. А дальше уже и оставалось, что чистосердечно хвастаться умением сестры управлять гарпией:
– Ах, какие сложные пируэты мы тут по внутренним анфиладам закладывали! И как ловко преследователей оставили с носом! Ах…
Наконец дэм не выдержал и досадливо скривился:
– Хватит мне мозги полоскать, Зуммер-буммер! – как обычно, не удержался от язвительного переименования Труммера. – Понимаю, что ты мне тут наврал с три короба, но в чём конкретно – не пойму. Потом разберусь… А пока постой минутку тихо, не отвлекай меня.
Постоял, типа как выглядывая опять в узкую щель бойницы, и только совсем тупой не догадался бы, что идёт разговор божества с себе подобными. Затем, всё в том же молчании, чуток прошёлся вдоль стены, машинально похлопал протянувшуюся к нему гарпию по нижней челюсти и вновь замер, разглядывая замурзанного ребёнка.
А когда заговорил, вновь начал с претензий:
– Тебя брат не учил, что умываться надо? Хотя бы иногда…
– Так я огромную ягоду айеми ела, – стала оправдываться Ласка, частя словами всё быстрей и быстрей: – А тут тревога! Все на взлёт! Ветер в лицо! Флайеры за нами гонятся! Пулемёты грохочут! Пули свистят! Сражение в воздухе! Война!.. Какое умывание может быть?
– Хм! Да ты вся в брата! Такая же балаболка, своим трепом напрочь отсекающая попытки понять, да и само желание слушать.
В этот момент вне стены послышался гул летящего флайера, потом стук посадки на верхней кромке и топот сапог в стороне ближайшей лестницы. То ли полиция прибыла (что почему-то выглядело сомнительным), то ли грузовик решил ещё и с этой стороны лабиринты проверить. Верным оказалось второе предположение, потому что даже дэм удивился:
– Экие настойчивые вам преследователи попались! В чужом секторе и такое вытворяют? Вот сейчас у меня будет повод кого-то взгреть!
Создалось впечатление, что он собирается с кем-то ругаться. А вот действия его оказались совсем иными: очень бессловесными и очень жестокими. Он направил свой обрез в сторону лестницы и вроде как на курок нажал в течение нескольких секунд. Ни пули не вылетело, ни дыма, ни искорки. Зато ещё через несколько мгновений весь колодец с лестницей превратился в столб плотного огня. Там все затрещало, загудело, что-то пару раз взорвалось, а потом этот смерч огня унёсся куда-то вверх. И там стало светло. То есть крыши над колодцем, вкупе с небольшой надстройкой, попросту не стало. Не слышалось и гудения силовой установки флайера.
Тогда как в данной анфиладе даже воздух не качнулся, пыль не поднялась, жар не почувствовался и гарью не запахло. Это всё Поль зафиксировал, будучи ближе всех к колодцу и не успев ещё поднять отвисшую челюсть.
В себя его привели голоса за спиной:
– Какого сока хочешь? – и ответ Ласки:
– Вот этого, синего! Никогда такого не видела.
Поощер обернулся и нервно сглотнул. Под противоположной стеной уже стоял солидный стол, уставленный напитками и сладкими закусками. Дэм восседал на кресле, а девочка сидела рядом на высоком стуле. Она явно вознамерилась перекусить и попить, а Прогрессор, судя по его прищуренным глазам, собрался смотреть какое-то представление. Ну и дал должное пояснение:
– Это сок из кахатаньи, очень синей, насыщенной по цвету груши. Ну и вкус у неё соответствующий, – заметив, как девочка непроизвольно скривилась после первого глотка, подтвердил: – Ну да, очень кислый. Лимон напоминает. Но зато полезный, вкусный и отлично утоляет жажду. Надо только к нему немножко привыкнуть.
Малая почмокала губками, облизала их язычком, да и продолжила пить как ни в чём не бывало.
А тут и новое действующее лицо появилось. Не запылилось…
Во всём своём великолепии, словно на торжественный приём к себе подобным, нарисовалась в мерцающем кругу Азнара Ревельдайна. Вечернее роскошное платье, браслеты, колье, тонкая диадема в волосах. Только короны не хватало. А может, она и в самом деле сюда явилась с какого-то иномирского бала? Ведь упоминала Л’укра, что её покровительница где-то в дальней отлучке.
Первым делом дэма уставилась на Труммера и спросила с угрозой:
– Почему ты нарушил мой запрет и покинул усадьбу? – Вопрос не только глупым казался или риторическим, просто служил поводом для дальнейшего давления: – За это будешь наказан! – И тут же само наказание: – Призна́ю твою женитьбу на Азе недействительной.
Поль всеми силами старался казаться испуганным и расстроенным, но его слова создавали совсем противоположное мнение:
– Смиренно внимаю твоему наказанию, Несравненная! Хотя в этом случае больше окажется ущемлена маркиза Рейна. Лучше бы я погиб в усадьбе, тогда она бы получила хоть какую-то компенсацию как несчастная вдова.
– Да ты ещё и рот открываешь?! – последовало нарастающее возмущение. – Вместо того чтобы ползать у моих ног и вымаливать прощение?!
– За что? – А’перв выпучил в изумлении глаза. – Что удалось выжить в созданной для меня западне? Или за то, что не сумел убить твою подлую предательницу байни?
Кобра развернулась к Прогрессору, сидящему словно в зрительском зале, и стала апеллировать к нему:
– Нет! Ну ты видел этого скользкого угря? Мало того что он чуть мою первую советницу не угробил, так он около сотни высших чиновников Крепости умертвил! Ворвался к ним во время… э-э-э, важного дела, кого потоптал со своими уголовниками, кого испугал до смерти. Представляешь? Лучших, самых почётных и известных обитателей Крепости жизни лишил?
– Да ты что?! – При этом тон вроде как искреннего ужаса совсем не соответствовал жестам Бенджамина. Он двумя ладошками, словно неслышно и притворно аплодировал разгневанной актрисе.
– Не поняла? – нахмурилась его божественная коллега и тотчас в ответ получила скорбные разъяснения:
– Меня этот Труммер тоже достал. Казнить его буду, ибо врать мне начал.
– В чем?
– Конкретно ещё не понял, но какая разница? Этак прецедент перейдёт в данность, войдёт в привычку, станет массовым, и мне придётся полсектора выжигать за крамолу. Мало того! По его вине я теперь выгляжу в глазах фей словно злобный колдун их родного мира. Они мне ставят ультиматумы и требуют невозможного.
