Нельзя было сказать, что катер мотало при первой телепортации, но Труммер крепко ухватился одной рукой за борт. Чего там скрывать, в тот момент он сам изрядно перепугался. Если уж величественный кит вопит о каком-то огромном кошмаре, то в самом деле смотаться отсюда – воистину благоразумное дело.

Тилиус и ринулся ближе к катеру, стараясь захватить его вместе с человеком и перенестись куда подальше от опасности. И судёнышко даже изрядно дёрнулось после этого, словно его снизу нечто приподняло. Дёрнулось и… осталось на месте!

«А-а-а! – раздался ментальный вопль в голове Поля. – У меня не получилось! Что-то меня блокирует! И силы на новый рывок не хватает!..»

«Ничего, – начал соображать поощер, – ты просто отплыви отсюда подальше. А я постараюсь сам справиться с этим…»

Подобрать характеристику чего-то большого, бугристого и мрачного, начавшего всплывать на поверхность, он не смог и не успел. Как не успел и броситься к штурвалу, завести двигатель и умчаться куда подальше с этого места. Зато успел сообразить, что поспешное отступление кита – как бы в руку. Уплывал он довольно шустро, и если неведома зверушка ринется за ним, то оставит в покое катер. Ведь в любом случае кусок пластика и железа не представляет никакого гастрономического интереса. А при таком раскладе и заводить двигатель не стоит, зачем привлекать к себе лишнее внимание?

Объект колебался в притопленном состоянии на дистанции метров сорока от судёнышка, медленно дрейфующего в сторону. Но именно всё это пространство как раз и оказалось заполнено чем-то бугрящимся, грязным и слизистым. Труммеру даже пришла в голову мысль, что это со дна всплыли потревоженные донные отложения. Иди останки животных? Или ещё какая неживая гадость? Всё-таки Излом недалеко, и здесь совсем иные законы мироздания проявляются. Мало ли что тут порой всплывает?

Предположения оказались неверными!

Вся эта бугрящаяся слизь вдруг пошла волнами, проявились некие подобия щупалец. Или выделяющихся, напрягшихся мышц? А в следующие мгновения катерок и неведомый объект стали подпрыгивать на этой живой субстанции и ложиться на борт.

Полю ничего больше не оставалось, как, присев за бортом и продолжая держаться за него, начать применять воздействия да попутно ругаться нехорошими словами на неведомые силы:

«И кто только создал такую гадость?! Чтоб ты сгорела, гниль поганая! Чтоб тебя глисты съели! И крабы порвали!..»

К сожалению, никакие крабы с глистами на помощь не спешили. А личные, многократно усиленные умения поощера тоже казались бесполезными. Сколько а’перв ни вбухивал силёнок в связки «откат-подбор», никакого видимого результата не наблюдалось.

Нет, сил пока хватало. Да и некоторая, пусть и весьма странная, неприятная энергия при «подборе» возвращалась к поощеру. Но в то же время наступала чёткая осознанность бессмысленности любых действий против неведомого противника. Слишком огромным тот оказался, бездонным, как и весь океан. А разве можно бороться с океаном? Разве можно шапкой вычерпать целое море? Разве можно вдохнуть воздух всей атмосферы?

Как показало время, небольшие уколы разрушительной силы всё-таки оказались чувствительны для всплывшей живой массы. У неё выявился даже некий управляющий центр, который в виде вздутия или выпуклости показался над поверхностью. Раз показался вдалеке, второй раз намного ближе, ну и третий – выпуклость стала опасно вздыматься уже непосредственно рядом с катерком. Обрушив туда парочку практически максимальных по силе воздействий, Труммер, уже мало соображая, можно сказать в отчаянии, бросил так и остававшийся у него в руке гарпун.

Оружие охотников за китами вошло целиком в осклизлую плоть. Только неприятный всхлип раздался, да прикреплённый линь, ведущий к собранной перевязи, приготовленной для швартовки. И после этого всё на две или три секунды словно бы застыло. Словно невиданное чудовище оказалось заморожено дыханием открытого космоса.

Конечно, поощер не прекратил своих действий. Тем более что подборы вырываемой у врага энергии вдруг усилились по своему объёму десятикратно. Правда, первый же такой объём, неосторожно захваченный целиком, чудь не убил человека. Его затрясло, бросило в жар, и создалось впечатление, что кости с мышцами окунулись в серную кислоту. Всё-таки нечто чуждое явно не годилось а’перву в употребление.

Или годилось?

Потому что нанесённый далее (чисто по инерции продолжающегося сражения!) откат оказался настолько силён и эффективен, что добрая треть выпуклости буквально задымилась от образовавшегося на ней очага высокой температуры.

А в следующий момент началось истинное светопреставление. Всё всплывшее образование дёрнулось, вздыбилось, заскрипело и резко дёрнулось куда-то в сторону. Словно решило отстраниться от кусачего человечка. Катер настолько резко шатнуло, что Труммер упал на спину и чуть не вывалился через другой борт. Потом что-то затрещало, хлопнуло, и весь катерок буквально поволокло в неведомом направлении.

Даже не пытаясь встать на ноги, поощер вывернулся на живот, ухватился за основание банки у борта, а ногами оплёл крепления капитанского стула и, не обращая внимания на рывки и сотрясения всего судёнышка, продолжил максимальные по силе воздействия «откат-подбор». Благо для этого не обязательно было размахивать руками или с полным средоточием напевать шаманские мантры. При этом разозлился невероятно:

«Тварь! Паскудь! Дерьмо плавающее! Сам издохну, но тебя тоже на песок разложу! Убожество придонное! Чтоб тебя разорвало!..»

Ему и в самом деле было плевать, если катер тоже разрушится при таких вот спонтанных, практически безадресных воздействиях. Бил просто по площадям, хотя и пытался как-то сориентировать удары именно по живой плоти.

Тогда как оказавшийся на привязи кораблик не просто нёсся по волнам, подскакивал на ухабах плоти или ударялся о неведомые преграды, но ещё и нырял порой в океанские воды. Причём довольно глубоко, если судить по страшному давлению на ушные перепонки. А потом снова следовало экстренное всплытие.

Удар! Погружение! Тряска! Всплытие! Странный взлёт! Падение с переворотом, во время которого из катера вывалилось и вымылось водой всё, что оказалось не закреплено! Опять тряска! Вновь погружение! Серия ударов! И так далее и тому подобное. Причём – долго. Минут пять, которые в то же время показались вечностью.

Ну и самая неприятная мысль:

«Если этот монстр меня затянет на глубину, меня уже и все дэмы вкупе не спасут! – после которой промелькнула вполне логичная: – И вообще, не пора ли мне отцепляться и сваливать в свободное плавание?.. Пока с меня плащ-артефакт не сорвало…»

Ну да, если чудище ранено и мечется в слепом бешенстве, вряд ли оно обратит внимание на маленького человечка. То есть умчится дальше, скорей всего больше не возвращаясь в то место, где его обидели.

Но что делать в таком случае без катера? Пусть он и станет нефункциональной скорлупкой. Как его отыщут в океане наблюдатели? И не сбежит ли кит от страха куда подальше? В последнем варианте тем более нужно хоть какое-то плавательное средство.

Вот потому и держался человек изо всех физических сил.

Зато иными силами, тоже используя их максимально, Труммер долбил и долбил своего воистину безразмерного противника. И в конце концов осознал, что подобная тактика всё-таки дала какие-то результаты. Тряска и волнение стали стихать. Погружения и взлёты тоже прекратились. Следовательно, осклизлое чудище либо сорвалось с гарпуна, либо ослабло, либо…

Слишком смелой выглядела надежда на уничтожение монстра. Ну а вдруг?

Кораблик качнулся ещё пару раз, поскрипывая измочаленной обшивкой, и замер. Точно так же покряхтывая, растирая сбитые в кровь локти и колени, встал и человек. И только начав осматриваться по сторонам, с леденящим душу трепетом понял: что-то вокруг не так. Странное освещение… Слишком тихая, идеальная гладь океанской воды. Какая-то непомерная тяжесть на плечи… Ни единого кусочка слизистой плоти… Не видно всплывшего объекта… Не слышно ментальных призывов от Тилиуса…