Что подобную катастрофу мог устроить один человек, у неё и шальной мысли не промелькнуло. Да и прислушавшись к воплям и крикам напуганных людишек, она поняла, кого те считают виновными в творящемся кошмаре:
– Проклятая Ярга! – слышалось чаще всего. – Чтобы там всех тварей разорвало! Смотреть в оба! – кричали чины постарше. – Вылавливать ярганских диверсантов! Хватать всех подозрительных! – А кто-то даже заявил с ужасом: – Говорят, больше сотни уже этих тварей поймали!
В самом деле, какие-то типы в единой форме довольно активно хватали и уволакивали многих растерянных, задохнувшихся, плохо соображающих обитателей порта и припортовых районов. Но любому опытному наблюдателю сразу становилось понятно, охранка просто ловит всех подряд, виновные в их ловчие сети если и попадутся, то чисто случайно:
«Будут эти диверсанты после дела оставаться в городе или шататься в этой копоти! – насмехалась Кобра над смертными. – Взорвали всё, что можно, да отправились домой под покровом ночи».
Она уже помчалась дальше, вдоль кромки материка, как нечто подспудное заставило её вернуться к месту катастрофы. Не в силах понять, что именно не так, она пронеслась ещё раз над всей акваторией, осмотрела залив и даже хмыкнула, восхитившись работой диверсантов.
«Ловкие пройдохи! Даже выход в море сумели перекрыть. И для чего так старались?.. Или это не главное? – силилась она понять ускользающую мысль. – Ага, точно! Не «для чего», а «как именно» они это сделали. Вот что интересно!»
Корабли, даже разломавшиеся, не выглядели пострадавшими именно от взрывов. Ну и нагромождение кранов, барж и ещё каких-то суден в самом проливе, перекрывшее фарватер, вообще создавало впечатление, что их туда набросал какой-то могучий великан.
Рассмотреть, что в воде творится, пусть мутной и грязной, для богини тоже не проблема. Так что вскоре она со всё больше нарастающим изумлением рассматривала причины затопления. Везде они оказались одинаковые: проржавевший или прогнивший напрочь борт корабля. Причём пятна этой порчи, захватывающие порой и киль, не превышали четырёх метров в диаметре. А рядом с ними качество и крепость материалов оставались на должном уровне.
Осознав это, Азнара не на шутку разволновалась:
«Кошмар! Это ведь истинное умение состарить любую твердь! Или вообще рассыпать её прахом! Если мне не изменяет память, подобное среди нас умел творить только один Тра… Неужели он жив?! И теперь вернулся?! – И сама себя стала успокаивать: – Чего это я?.. Разучилась включать логику?.. Появись здесь Тра, он бы полконтинента разрушил играючи. Да и вообще, ему было всегда глубоко плевать на делишки и распри смертных. Он и с нами-то при жизни не общался, а если замечал, то раздражённо обзывал надоедливыми тараканами. Значит, не он… А кто тогда? Неужели кто-то из наших чудит?.. И кто это мог такими силами воспользоваться?.. Или научился?..»
С другой стороны, для любого дэма подобное воздействие не представляло особой опасности, защиту против него они имели врождённую. Но в любом случае следовало опасаться врага с такими умениями, он ведь таким образом что угодно может уничтожить, даже некоторые артефакты. Не говоря уже про материальные объекты. И теперь следовало обдумать: надо ли сообщать об этой находке другим? В частности, Прогрессору? Вроде как единственный приемлемый, подходящий и адекватный союзник. Но…
Всегда есть это пресловутое «но»! Заставляющее как минимум вначале хорошенько подумать и уже только потом совершать какие-то действия. А чтобы правильно взвесить все «за» и «против», надо иметь полную информацию о происходящем. Поэтому дэма вновь стала носиться над городом, подслушивая, высматривая и постепенно подбираясь к высшим чиновникам. Тем более что данный город оказался столицей данного княжества. И добраться до правителей – проще простого. Правильнее всего банально вломиться к главе здешней охраны или взять за жабры местного диктатора. А уж они просто обязаны располагать самой обширной и достоверной информацией.
Азнара так и решила сделать, отправившись в самый великолепный, наиболее громадный и строго охраняемый дворец. Тем более что туда больше всего стремились с докладами посыльные, мчались вестовые и спешили курьеры.
Материализовалась она непосредственно в просторном зале совещаний, на техническом балкончике над многоцветными витражами во всю стену. Божественную гостью никто не заметил, зато она всё прекрасно видела и слышала. За длинным столом, заваленным многочисленными бумагами, докладами и записками, восседало шесть человек, как говорится высший штаб чрезвычайного положения. То есть сам диктатор с несколькими своими ближайшими соратниками. Практически к каждому из них прибывали свои посланники или курьеры, тихо и деловито делали доклад или отдавали некие бумаги и убегали прочь. Если следовало поставить в известность остальных, услышавший сообщал во всеуслышание. Если нет – просто делал у себя какие-то отметки. Порой тут же отдавались подчинённым нужные распоряжения или высшие приказы.
То есть работали местные власти весьма продуктивно, ни в коей мере не предаваясь панике или неуместной злости, которые превалировали у остальных жителей столицы. Трезво оценивали происшедшее, грамотно распоряжались подходящими воинскими резервами, пытались вычленить виновных и направлять поисковые кампании в нужном направлении. Судя по звучавшим фразам, у них это лихо получалось:
– Поступили первые данные расследования странностей в госпитале…
– Составлена общая картина повреждений каждого судна…
– Следователей в первую очередь насторожили идентичные симптомы неожиданных болезней у всех четверых агентов…
– Повреждения строго идентичны: уничтожение целых участков борта ниже ватерлинии. Причём ни единого взрыва так и не прозвучало…
– Накануне пострадал интендант, пристававший к ачи. Диагноз: инсульт. Но сегодня с утра точно с такими симптомами по разным палатам обнаружены остальные три агента, находящиеся там под видом больных…
– Вот и возникло подозрение, что кто-то посторонний проник на режимный объект. Стали осматриваться вокруг. Отыскали повреждение периметра из колючей проволоки. Затем такие же проходы в двух иных заграждениях, уже вдоль залива. Ещё подмечена была неработающая сеть освещения на заборе.
– В начавшейся суматохе в основном порту никто не придал значения глубокому обмороку, в котором оказались находившие в ночных дозорах солдаты. Их попросту доставили в лазарет, куда вскоре стал поступать огромный поток раненых и обожжённых…
– Только сейчас просмотрели суть повреждений на колючей проволоке и в электросети: они совершенно идентичны распылённому металлу на обшивке кораблей.
– То есть у нас появляется некий виновный или группа лиц, которые начали свою деятельность диверсантов именно из госпиталя?
– Да. Всё сходится по времени. Ведётся проверка всех без исключения людей, числящихся в медицинском персонале. Почти со всеми ведутся допросы. Некоторые в розыске…
– Нигде не могут найти главного врача госпиталя и старшую медсестру. Они как бы ушли с работы в самом начале ночи, но дома их нет. Как нет нигде и их родственников. Утром их как бы ещё видели, но сейчас их и след простыл.
После небольшой многозначительной паузы кто-то из членов штаба озвучил весьма неприятное для них предположение:
– Значит, это всё-таки действовали наши заговорщики!
– Причём однозначно: опираясь на помощь и силы наших врагов извне!
– Вывод?
– Надо все резервы выводить из города и бросать на поиски пропавших медиков и их родственников. Наверняка они уходят от города в сторону границ или плывут давно по океану…
– Конечно! Недаром ведь они напрочь заблокировали русло залива.
Азнара ещё немного послушала, делая некие собственные выводы:
«Вряд ли вся эта шумиха затеяна заговорщиками с целью спасения и эвакуации именно Труммера. Но я почему-то уверена на все сто, что этот «везунчик» вляпался в местные разборки с головой. И сейчас бежит с одной из групп местных саботажников. Если их найдут и догонят, могут нечаянно и подстрелить шустрого а’перва. А это – не в моих интересах. Как бы… Следовательно, каковы мои действия? Ха, просты как лом!..»
