Ну и судя по надкушенному айеми в руке, это было последнее, что смогла осилить девочка. То ли у неё в животе больше места не осталось, то ли просто устала. Да и стоящая рядом служанка с мягкой салфеткой уже скучать начала. Вытирать некого.
Увидев брата, малая несколько оживилась, отбросила мягкий айеми на поднос и попыталась соскочить с кресла.
– Постой, постой! – остановил её Труммер. – Вначале я тебя ещё разок взбодрю, – и отдал в одно касание чуть ли не всю силу, что у него была. И сам же констатировал чуточку позже: – О! Теперь выглядишь свежее. А то нам так далеко и долго добираться… Давай я тебе помогу!
Управляющего уже рядом не было, но зато некто из его ближайших помощников, видя, что поощер собирается уходить, тут же передал распоряжение властелина:
– Дэм Надариэль приказал перед уходом явиться к нему в рабочий кабинет. Вас проводят.
А’перв сам прекрасно знал дорогу, но раз проводят, чего спорить? Подхватил сестру на руки, да и двинулся за чинно вышагивающим чиновником. Кажется, у этого типа спеси было раз в десять больше, чем у старого Айзеля Франчука. Но не простому парню анализировать поступки и действия вышестоящего, тем более временного, начальства.
Правда, по пути вдруг резко прорезалось детское любопытство, и Поль даже пожалел, что прогнал усталость из тела и сознания Ласки. Лучше бы она спала, а не задавала полярные, никак не вяжущиеся друг с другом вопросы:
– А Надариэль здесь главный колдун?
– Да что ты! Так вообще на дэма думать нельзя. Он властелин, один из сорока двух, обладающих всем ДОМОМ…
– А наш дом далеко?
– Ну да, я же тебе говорил: долго будем добираться. Зато на поезде покатаешься. Знаешь, что это такое?
– Это такие птицы большие, я видела, они над морем летали! И у тебя такая есть?
– Нет, это совсем другое…
– А у нас с тобой дом возле моря?
– Можно и так сказать. Но там море из фруктовых деревьев.
– Деревья? – скривила личико малышка. – Давай у моря останемся? Или здесь, у Надариэля, поживём. Тебе же здесь тоже нравится?
– Ну ещё бы не нравилось. Но ты понимаешь, каждый должен жить только в своём доме, на который он заработал или который он построил.
– Жаль!.. Я бы хотела потрогать руками море… А почему на небе было два солнца?
– Потому что здесь нет тёмной ночи. В полдень здесь в небе три солнца, а во время большого сна – только одно.
– Три? – поразилась девочка. И сделала вполне логичный вывод: – Так тут днём страшная жара?
– Нет, здесь жары не бывает. Порой даже в меру прохладно, иногда и холодно. Особенно когда дождевые тучи запускаются ежедневно.
– Запускаются? Это как?
Хорошо, что пришли к кабинету и поток вопросов прервался. Но Труммер уже озадаченно покусывал губы:
«Если не отыщу няню немедленно, мне мало не покажется от всех этих «почему?» да «как?». Да и в школу её следует отдать пораньше, желательно… вчера!»
Бенджамин занимался прежней работой – возился со шкатулками. Точнее говоря, с их чудесным содержимым. Что интересно, взглянув на трофеи из мира драйдов, Ласка ясно дала понять, что видит такое впервые:
– Ух ты! Какие красивые! А они живые? – и ладошки потянула. И из рук брата начала резво вырываться. Пришлось ему, смущаясь под строгим взглядом Прогрессора, поставить сестру на пол, нагнуться к ней и приглушенно прошипеть:
– Здесь ничего нельзя трогать! Запомни: ничего!
– Но это же игрушки! – смешно нахмурилась девочка. – Раз с ними такой старый дядька играется, то почему мне нельзя?
Беда! Трагедия! Один из самых главных постулатов ДОМА гласил: никогда нельзя упоминать о возрасте дэмов! Даже если тех нет поблизости. Это вдалбливали детям, когда те находились ещё в утробе матери. Властелины всегда оставались молоды, подтянуты, не отягощали себя чрезмерными мускулами. Те, что женского рода, выглядели от двадцати и до тридцати. Мужского рода – эти пределы поднимали на пять лет выше.
Ну и в истории имелось немало примеров, когда безжалостно уничтожались все, кто осмеливался рассуждать о солидном возрасте дэмов. Порой целые семьи исчезали, иногда и целые посёлки оставались словно вымершими, и всё по одной, но весьма печальной причине: там нарушили негласный запрет, решив порассуждать на тему «Сколько же нашим властителям лет на самом деле?».
Последние сутки оказались для Поля невероятно насыщенными по эмоциям, обстоятельствам, событиям и впечатлениям. И у каждого человека есть какой-то предел, за которым он начинает вести себя неадекватно. Но когда и такое поведение иссякает, дальше фантазия перестаёт работать вообще. Наверное, поэтому Поль впал в какой-то умственный ступор. Просто стоял и не знал, что сказать, что сделать и даже что подумать. Уже потом, гораздо позже, он укорял себя за такое недостойное поведение. Следовало объяснить, взять вину сестры на себя…
Хотя Надариэль и сам прекрасно знал, понимал, что к чему. Ну как может человек из иного мира, только десять минут как начавший говорить, да ещё и ребёнок, знать местные законы? Да никак!
Но всё равно Бенджамин продемонстрировал свою сердитость и присущую всем дэмам злобу. Он присел напротив замершего ребёнка и ровным голосом спросил:
– Ты что, хочешь прямо сейчас вернуться обратно к колдунам в их сети?
Этого оказалось достаточно, чтобы напугать Ласку чуть ли не до икоты. Она затряслась, замотала отрицательно головой и, ухватившись за брюки Труммера, попыталась спрятаться за него на непослушных ногах. А ей вслед понеслось наущение, совсем не для детских ушек:
– Если не хочешь, тогда всегда беспрекословно слушайся своего брата. А в присутствии таких, как я, вообще лучше помалкивай, – после чего встал, вернулся к столу и выбрал на его краю три прозрачные шкатулки. Бросил их в глубокое кресло, стоящее в стороне, и в приказном порядке «разрешил»: – Вот с этими можешь пока поиграть!
Из чего стало понятно, что он собирается заняться делом, а глупый ребёнок не имеет права при этом мешаться под ногами. И уж тем более встревать со своими неуместными, тянущими на коронное преступление вопросами.
Сообразив это, Поль вывалился из своего умственного ступора, подхватил Ласку, резко усадил её в кресло и шикнул:
– Сиди тихо! – после чего вновь повернулся лицом к Прогрессору, стараясь, чтобы дитя оставалось у него за спиной. Тот дёрнул краешком губы, больше ничем не показывая, что плевать хотел на подобные манёвры, и вновь пошёл вокруг своего рабочего стола с сонмом пробирок и кучей прозрачных шкатулок.
– Я тут припомнил, – забормотал он после очень длинной паузы, – что в предпоследней миссии ты утерял своё оружие…
Раз вопрос не прозвучал, следовало внимательно слушать и помалкивать. Хотя а’перву так и хотелось сказать: «Не потерял, а вынужденно сбросил в критический момент нашего побега!» Но здравый смысл не позволил.
Ещё одна пауза оказалась несколько короче.
– …Но раз ты старался, не щадя живота своего, я решил компенсировать тебе боевые потери. Тем более что разбойные нападения участились. Похищения людей тоже, как я слышу…
Ну да, он бы не слышал! Когда не только специальные группы Азнары Кобры занимаются устранением конкурентов на пути к наивысшему спортивному титулу. Ну и сам факт похищения баронеты Фойтинэ как раз и послужил предвестником того, что Труммер стоит сейчас здесь, радостно улыбается и благодарит за проявленную щедрость:
– Спасибо, дэм Прогрессор! Вы невероятно добры и справедливы!
Тот глянул на парня слишком иронично, но продолжил как ни в чём не бывало:
– Да и малявку тебе будет чем защитить в случае противостояния с какой-нибудь бандой. Сейчас порученец принесёт твои «глоки» и всё, что к ним полагается… А возвращаясь к другой твоей проблеме… Няню для Ласки тебе есть на что нанять?
– Никак нет! Но… я что-нибудь придумаю… У друзей займу, – сам себя обнадёживал Труммер. – Да и первую неделю, а то и две няня будет на испытательном сроке… Постараюсь её уговорить поработать без аванса. Или что-то наскребу… О! Сразу дам заявку в администрацию, что берусь за любую работу и любое сопровождение.
