А потом такая же участь постигла его рубашку.

И я всей собой прижалась к его широкой груди.

Извиваясь. Вздрагивая. Задыхаясь, когда он вышибал из моей груди весь воздух.

И взлетая в облака все выше и выше.

Весь день об этом мечтала. Представляла, как именно это будет, но Ван Дорн все сделал по-своему.

Меня подхватило цветным вихрем и потащило в пучину блаженного небытия. Я растворилась в сладкой тьме оргазма, снова превращаясь в пустоту, истинное предназначение которой быть наполненной его плотью.

Его пальцы сжали мои бедра до хруста, как будто он хотел этим финальным движением натянуть меня на свой пульсирующий у меня в глубине член целиком.

Мой крик слился с его рычанием в гармонии высшего бесстыдного счастья.

И настала еще одна вечность.

Секунды которой падали тягучими каплями, милостиво позволяя нам оставаться все в той же неудобной позе со сплетенными телами…

Руки декана разжались, опуская меня обратно на пол. Контуры реальности снова проступили на поверхности бытия.

Я вдохнула полной грудью, когда Ван Дорн отстранился, размыкая наше слияние. Невесомые перышки прохладного воздуха щекотали мокрую от пота грудь.

В глубине его глаз плескалось пламя, и в моей темной комнате это смотрелось… инфернально!

«А может быть, он на самом деле инкуб?» — подумала я, прогибаясь под его руками, когда он снова притянул меня к себе и коснулся губами разгоряченной кожи на шее.

Ведь не может же, не должен обычный живой мужик, пусть даже и волшебник весьма древнего рода, настолько заполнять все мои мысли и чувства!

Не может, да?

— Кажется, твой декан не особо тебя ценит, раз выделил в качестве спальни это… эту комнату, — со смешком сказал Ван Дорн, проводя губами вдоль моей ключицы.

— Он знает, что мне все равно, — отозвалась я, чувствуя, как мое тело снова начинает трепетать от его ласк, еще не опомнившись толком от сладкой неги первого яростного пика.

— Знаешь, я хотел предложить тебе переместиться ко мне, — сказал Ван Дорн, перемещая меня в сторону моей узкой кровати. — Но это еще успеется. А сейчас я хочу сделать так, чтобы ты думала обо мне каждый раз, когда засыпаешь…

И он принялся уверенно и неспешно освобождать меня от одежды. Не как в прошлый — аккуратно развешивая по спинкам стульев. Просто снимал и отшвыривал назад. В этот раз все, включая туфли.

Я полулежала на своей узкой кровати, упираясь головой в стену и смотрела, как он раздевается. В отблесках уличных светильников, слабыми лучами проникающих в мою крохотную комнату, он выглядел как непонятно как оказавшееся здесь божество, которому мое жилище слегка жмет в плечах.

Впрочем, это все было неважно.

Я сейчас вообще об этом не думала. И ни о чем не думала, потому что понятно же, что все будет именно так, как он захочет. А раз он хочет, значит и я захочу. Как в танце повинуясь даже не его движениям, а лишь намерению движения.

Он присел на край кровати, тесно прижавшись ко мне бедром. Его пальцы уверенно пробежались по моей коже. Так, словно знает меня уже лучше, чем я сама себя знаю.

Я вздрогнула, только когда его палец коснулся тугой дырочки между ягодиц.

— Ммм, кажется, у меня есть шанс кое в чем быть у тебя первым, — прошептал мне на ухо Ван Дорн, всем весом придавливая меня к кровати.

Я не закричала, нет.

И не задергалась, нервно пытаясь освободиться.

И не замерла беспомощно, всхлипывая от своего бессилия что-то в этой ситуации изменить.

Просто раздалось глухое «буммм!». Ван Дорн с грохотом свалился с моей кровати и впечатался в дверь.

— Что… — на лице Ван Дорна отразилось такое недоумение, просто любо-дорого. Я медленно поднялась, ощущая, как клокочущая ярость темной магии заливает меня изнутри. Готовая вот вот выплеснуться калечащей волной и скатать в комок боли этого мужчину.

— Убирайся, — сквозь зубы процедила я, закрывая глаза, чтобы он не увидел в них беспросветную черноту.

— Тантра… — тихо проговорил он и начал вставать.

— Убирайся! — зарычала я, сжимая кулаки. — Идиот, кретин… Меня плохо слышно, да?

— Я… — Ван Дорн открыл, было, рот, но вовремя захлопнул. Все-таки, будь он совсем кретином, у меня бы не снесло от него крышу настолько, что сейчас готово было сорвать насовсем. И так, что я не отделалась бы банальным арестантским браслетом, а заехала бы до конца своих дней в тюрьму Тиамат-лодж. Плавать в блаженном нигде своей иллюзорной темницы.

И пока я стояла, зажмурившись, унимая клокочущую внутри тьму, он спешно покинул мое крохотное жилище. Оставив на столе мрачно мерцающую Печать дознавателя.

«Это он молодец!» — подумала я и закричала. Если бы не оставленная им магическая звукоизоляция, сюда бы сейчас весь колледж сбежался.

Но кричать — это был самый простой из способов унять требующую выхода темную магию.

Из глаз полились слезы.

Безумный крик ярости перешел в обычные такие слезы. И всхлипы. И даже самоиронию в некотором смысле.

«Теперь он подумает, что задница — это мой пунктик, — фыркнула мысленно я. — Хотя дело совсем в другом…»

Ну да, если задуматься, лучше всего я умела пускать пыль в глаза. Мало кому придет в голову, что у такой распущенной на вид девицы, которая с изящной легкостью демонстрирует все свои части тела, включая самые запретные, которая позволяет себя рассматривать и даже трогать руками, которая вообще довольно активно использует похоть, как свою так и чужую… В общем, никому бы не пришло в голову, что мой собственный опыт в сексе не так уж и богат. Ну, то есть, по сравнению с какой-нибудь чопорной южанкой, которая занимается сексом три раза в жизни — после свадьбы, чтобы сделать наследника, потом еще раз, чтобы сделать ему сестру, и на всякий случае еще разок, чтобы запасной наследник тоже был, если первый вдруг не выживет, я натуральная такая шлюха. Но в целом, положа руку на сердце, не так уж и часто я впускаю в себя чью-то плоть. До Ван Дорна у меня никого не было что-то около полугода или около того.

И да, он действительно может быть кое-где у меня первым… Мог бы.

Я вытерла лицо от слез. Все, успокоилась. Тьма снова надежно запихнута на задворки сознания, а сожаления о неслучившемся… Да и хрен с ними, я так всю жизнь живу.

— Не жили богато, нефиг начигать, — буркнула я и принялась собирать разбросанную одежду.

Дело было вовсе не в сакральной девственной дырке, которую я раньше не использовала и испугалась.

А в этой… интонации.

Мне нравится подчиняться. Нравится, когда мужчина меня сильнее, увереннее, когда он лучше знает, что делать. Когда…

По телу пробежала волна мурашек, как эхо недавнего оргазма, но я безжалостно загнала весь этот зоопарк туда же, куда и тьму до этого.

К демонам все эти девочковые страдашки!

Все равно это рано или поздно закончилось бы.

Кольнуло горечью и болью.

Все-таки жаль, что я, оказывается, такая тонко чувствующая натура.

Он ведь всего лишь едва-едва качнулся в сторону насилия, самую малость заступил черту.

А я…

Все, заткнись, Татти!

К демонам это все.

Я запрыгнула под одеяло, не утруждаясь поисками сорочки или пижамы. Закрыла глаза и тренированно отрубилась.

Мартин поднял на меня взгляд и вздрогнул. Перо в его руке, которым он выводил в своей тетради рунические знаки начертательной магии предательски задрожало, выдавая смятение. Но и только.

Я пристроила свой зад на столе рядом с ним. Подчеркнуто медленно закинула ногу на ногу, позволяя сидящим напротив парням с факультета Чащи в деталях рассмотреть мое красное кружевное белье. Да, сегодня я опять блистала всеми своими частями тела. В экстремально-короткой юбке и расстегнутой до талии рубашке.

«Он меня не боится, — констатировала я. — Хороший знак».

Точнее не так. Мартин Сонно меня опасался. И слегка так дергался, стараясь держать между нами дистанцию. Но я вообще-то темную магию на него применила, было бы очень странно, если бы он вообще никак не отреагировал.