Развернул спиной к себе и плотно прижал всем своим весом к холодной каменной стене.

— Думала, я упущу такую возможность? — с ноткой злорадства сказал он. Его рука уверенно скользнула мне под юбку. И он одним резким движением сорвал с меня трусики. Тонкое красное кружево с треском разорвалось в жалкие клочья. Я сдавленно простонала, выгибаясь ему навстречу. Уже не просто готовая, а прямо-таки изнывающая от желания почувствовать его внутри себя.

— Думаю, не стоит так откровенно сообщать студентам в аудитории, что за срочные дела прервали лекцию про огненные элементали, — проговорил Ван Дорн, и накрыл мой рот своей ладонью.

И в тот же момент одним резким толчком вошел в меня так глубоко, что, кажется, достал до мозга.

Кажется, я сразу же кончила, до того, как он успел сделать пару движений. Затрепетала, выгибаясь. Или, точнее, пытаясь выгнуться, потому что Ван Дорн не только не собирался прямо сейчас останавливаться, но еще и усилил напор. Он трахал меня так яростно, будто… Будто…

Тьма внутри меня ликовала, свиваясь в сознании в узлы болезненно-непристойного удовольствия.

«Да-да-да!» — мысленно повторяла я. И стонала сквозь его руку.

Очень предусмотрительно закрывавшую мне рот, потому что иначе бы наши «срочные дела» были слышны не только сквозь дверь аудитории через коридор от нас, но и в ректорском кабинете.

— Я достаточно непристоен на твой вкус? — не прекращая яростно двигаться, спросил Ван Дорн и прикусил мое ухо.

— Не думай, что мы закончили, — усмехнулся Ван Дорн, застегивая штаны.

Он отстранился, и когда он перестал удерживать меня у стены своим весом, я тут же сползла к его ногам, как желе из одного сплошного, заполнившего каждую клеточку тела оргазма.

— Обожаю тебя, — пробормотала я, подняв на него затуманенный взгляд.

Он наклонился и поцеловал меня. Жадно, требовательно. Ах, как же он хорош! Мне просто крышу сносит от каждого его касания…

— И чтобы когда я вернусь, ты ждала в моей постели, — прошептал он мне на ухо, прервав поцелуй.

— Велиар… — начала я, а тело прямо взорвалось бурей сладострастного предвкушения.

— Голая, — чуть громче усмехнулся он и подмигнул. — Знаешь, как трудно мне будет сейчас вести занятия, представляя тебя голой на моей постели?

Ван Дорн провел пальцами по моей щеке, поправил одежду и направился обратно к двери в аудиторию. Раздался тихий стук, будто ее спешно захлопнули. Кто-то подсматривал?

Да и пофиг.

Под мой пока еще не очень сфокусированный блуждающий взгляд попали обрывки красного кружева.

«Надо бы убрать…» — лениво подумала я.

Но потом пожала плечами и встала. Наоборот, не надо. Пусть валяются. Попадутся кому-нибудь на глаза, породят очередные сплетни, кровь забурлит…

Я же темная. Сделать мою репутацию хуже уже нельзя. Так что будем поддерживать имеющуюся.

Я выбралась из-за куста и остановилась рядом с дверью в аудиторию. Сквозь нее было слышно, что говорит там один Ван Дорн, а остальные помалкивают и внимают.

«Интересно, каково им слушать лекцию декана, зная, что он только что трахал в коридоре темную аспирантку?» — чуть отстраненно подумала я, позволяя сладкой истоме снова разлиться по своему телу.

А потом пошла по коридору дальше. Философски размышляя о том, что нельзя мне прикидываться нормальным человеком и пытаться замаскировать свою натуру строгой униформой. Реальность все равно расставить все по местам. И вот я опять иду по колледжу без жилетки… Хм, кстати, где я ее забыла?

И без трусов.

Я даже захихикала от этой мысли. Как будто в студенческие годы вернулась.

Правда, моя детская радость от того, что шалость удалась, хотя и не планировалась, длилась не очень долго. До поворота в главный холл примерно. Куда я шла, чтобы узнать новости. Уже как раз должны появиться первые неприятности, Мартин с таким решительным видом из медблока умчался.

— Здравствуй, Татти, — мужчина, поднявшийся мне навстречу, с обшарпанного кожаного дивана, на котором обычно громоздилась толпа студентов обоего пола, был здесь неуместен, как… как…

— Здравствуй, отец, — ответила я, расправляя плечи.

Ариман Бельфлер выглядел ослепительно, впрочем, как всегда. Идеальный костюм бледно-серого цвета такого особенного оттенка, при взгляде на который даже самый последний дурак поймет, что ткань это немыслимо-дорогая. Специальный такой серый, в котором заключены сразу все тайны мироздания. Немыслимый, в котором сразу тонешь, не понимая, как серый цвет вообще может приковывать взгляд. Хищно блеснули черные бриллианты запонок. Зрачки его бездонных серых глаз смотрели внимательно и безэмоционально. Никто не может безнаказанно смотреть в глаза Аримана Бельфлера. Потому что из его зрачков на тебя всегда смотрит тьма. А не только когда заливает все глаза.

В общем-то, именно поэтому обычно он носит темные очки. Не такие, как у бюрошников, а изящные, в тонкой платиновой оправе.

Но сегодня он был без них.

«Я не отвернусь!» — подумала я, не опуская голову и не отводя взгляд. Болезненные иглы попытались воткнуться под череп. Но… но обломались.

«А я хороша…» — с ноткой злорадства подумала я, позволив себе чуть самодовольную улыбку.

— Ты стала сильнее, Татти, — проговорил отец, снова сел на диван и похлопал ладонью рядом с собой. — И я очень рад этому.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, даже не подумав сесть рядом с ним.

— Что значит, что я здесь делаю? — изобразил оскорбленное удивление отец. — Я председатель попечительского совета!

— Заседание не сегодня, — пожала плечами я.

— Зашел проведать Кирана, — ответил отец. — И решил подождать тебя здесь, раз уж такое дело. Садись, нам надо поговорить.

— Твои громилы выставили из холла всех студентов, — сказала я. Секунду подумала и все-таки села рядом с отцом. Я все еще испытывала сложные чувства на его счет. Все говорило за то, что по его интриге я должна умереть. Но что-то мне все-таки мешало быть в этом на все сто уверенной. Что-то… Но что именно, я не могла сформулировать точно.

— Ничего, им полезно иногда напоминать их место, — хмыкнул отец.

Вообще, конечно, охранников отца громилами не назовешь. Точнее, среди них, конечно же, есть и громилы. Но сегодня он явился только в обществе Хэнка, который выглядел как сутулый библиотечный червь, и Касси, вульгарной блондинки с внушительным бюстом. Анекдотичная парочка. Для тех, кто не в курсе, что они могут, конечно…

— Что тебе нужно? — спросила я, не особо пытаясь изобразить дочернюю любовь.

— А почему ты думаешь, что я не мог просто соскучиться? — усмехнулся отец.

— Потому что не первый день тебя знаю, — пожала плечами я. — Кроме того, ты сам сказал, что нам нужно поговорить. Так давай представим, как будто мы уже миновали стадию светской трепотни о погоде и посдедних новостях. И перешли к сути вопроса. Что тебе нужно?

— Моя девочка, — почти тепло улыбнулся отец. И отечески же потрепал меня по голове. Я не стала ни уворачиваться, ни делать недовольное лицо. Хотя одно из первых правил при общении с темными магами предупреждает о том, что нужно максимально избегать физического контакта. Потому что это же темный. Он может в любой момент слететь с катушек, и тогда тебе кабзда.

Только мой отец вряд ли слетит с катушек. Он темный уже очень давно. Из прежней жизни, можно сказать.

— До меня дошли слухи, что Мартин Арьяда — твой воспитанник, — сказал отец. — Можешь нас друг другу представить?

— С каких это пор тебе нужен посредник в делах с семейством Сонно? — усмехнулась я, внимательно глядя на отца. Арьяда, ага. Арьяда — это для отвода глаз. И уж мой отец-то точно это знает.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — легкомысленно отмахнулся отец. — Индевор не идет тебе на пользу. Правила приличия, Татти. Правила хорошего тона. Мартин — совершеннолетний и самостоятельный маг. Если ты забыла, среди аристократов считается вежливым…