Но затем здесь и я, в общем-то.

Чтобы в случае подобного расклада сделать так, чтобы девушка не очень пострадала.

В принципе, кстати, если все пойдет именно так, то это будет даже лучше. Ну да, это будет стоит богатырше некоторого количества нервных клеток, но боль Мартина станет невыносимой даже без моего участия.

Настолько, что он будет готов впустить в свое сердце тьму…

И это был бы короткий путь.

Но все получилось иначе.

Марта, которая открыла рот явно затем, чтобы обругать Мартина, послать его по всем известным ей непристойным адресам и порекомендовать заняться на досуге руко… делием, вдруг рот закрыла обратно. Она медленно закрыла книжку. Медленно встала, оказавшись вплотную с Мартином.

Ах, как это все-таки миленько! Мартин и Марта!

Мистическое совпадение, все, как я люблю!

Несколько секунд длилось молчание, эти двое смотрели друг другу в глаза. Мне было их видно в отражении в окне.

— Ты хочешь меня трахнуть, да? — неожиданно хриплым голосом спросила Марта.

— Хочу, — Мартин тоже внезапно охрип.

«Неужели она его хочет?» — подумала я и высунулась из-за угла. Ауры парочки полыхали прямо как лесной пожар. Только вот Мартин хотел конкретно ее. А она хотела, чтобы ее кто-то трахнул.

Кто-нибудь.

Вообще кто угодно.

— Не смей меня целовать! — прошипела Марта, когда Мартин потянулся губами к ее губам.

И вот тут я чуть ли не впервые увидела, как на губах моего подопечного играет зловещая улыбка.

Он притянул девушку к себе за талию, а вторую руку сунул ей под юбку.

— Прямо сейчас, — сказал он.

Марта не ответила.

Ну, связно не ответила, простонала что-то, потому что пальцы Мартина явно уже хозяйничали в тех местах, куда стыд и воспитание ей мешал кого-то впускать. Так часто, как ей самой хотелось.

— Здесь рядом есть женский туалет, — сказал Мартин. — Ты же не будешь против, если мы сделаем это там?

— Мммм…. — Марта издала стон, которой можно было технически идентифицировать как «да». И еще она поставила ногу на стул, на котором только что сидела, и отвела колено в сторону, чтобы руке Мартина было удобнее, по всей видимости.

«Понятно, мое вмешательство не потребуется», — подумала я и отступила во мрак коридора.

— Я хочу, чтобы ты сначала взяла его в рот… — донеслись до меня последние слова, которые я сегодня слышала от Мартина.

Я отошла спустилась на этаж ниже и задумчиво покрутила в руках магическую пирамидку. Вообще-то, ее бы неплохо вернуть хозяину. Вещь, конечно, полезная, но я как-то не привыкла присваивать себе чужое.

Вот только я сейчас находилась под действием Покрывала Эрзули. Оно действовало на всех в определенном радиусе. Не исключая того, кто его сплел.

Так что есть шанс, что если я прямо сейчас увижу Ван Дорна, то буду готова отдаться ему всеми своими отверстиями, какие он пожелает использовать.

В голове живенько всплыли эти его слова «…могу быть у тебя первым…»

И темная магия тут же заставила все внутренности сладко заныть от предвкушения новых неизведанных удовольствий и от падения на очередное моральное дно.

И ноги уже сами понесли меня в нужную сторону.

«Я просто постучусь, отдам пирамидку, развернусь и уйду», — говорила я сама себе. Не веря ни единому своему слову.

Мне надо было как-то себя затормозить.

Покрывало Эрзули само по себе действует недолго. Минут, может, пятнадцать. Ну или полчаса. И мне нужно было срочно найти что-то такое, что меня отвлечет.

Что-то, что не даст мне сейчас перейти на бег по самой короткой дистанции между мной и дверью спальни Ван Дорна.

Я ухватилась рукой за перила лестницы, сжала пальцы до боли.

И замерла.

Тело отозвалось мучительной сладкой болью, заткнуть которую можно было только одним способом. Моему телу нужно было, чтобы Ван Дорн взял меня как можно быстрее. Сейчас.

И можно прямо здесь.

Пальцы стали предательски разжиматься.

Закрывать глаза было вредно для рассудка, потому что я тут же начинала себе фантазировать, как именно Ван Дорн срывает с меня одежду. Как он перегибает меня через эти дурацкие перила. Как одним могучим толчком всаживает свой член в меня так, что достает до самого желудка…

— Мисс Бельфлер, можно с вами поговорить? — раздавшийся рядом голос очень кстати вырвал меня из моих болезненно-сладких грез.

Я сфокусировала затуманенный взгляд на незнакомке. Молодая, но не в студенческой форме. Аспирантка или из технического персонала. Симпатичная, темноволосая. Быстрые глаза. Этакая обаятельная милаха, их таких улыбчивых девиц, которые нравятся вообще всем. Мужчины млеют от их наивных глазок, а женщины не видят в них угрозы из-за кажущегося отсутствия яркой сексуальности.

— Мисс Бельфлер, с вами все хорошо? — с участием спросила девица и попыталась положить руку мне на плечо.

— В ваших интересах меня не трогать, — кривовато усмехнулась я.

Девушка вздрогнула и убрала руку.

— Я в порядке, — сказала я. — О чем разговор?

— Видите ли… Я не знаю, насколько это все имеет значение… — замялась незнакомка. — Но пару дней назад я слышала, как ваш отец разговаривает с каким-то человеком…

Она снова замялась и замолчала.

А я всмотрелась повнимательнее. Ну да, если бы меня не размазало по этой лестнице Покрывалом Эрзули, я бы сразу ее узнала. Лично я ее никогда не видела, но фото в газетах были вполне четкими. Это не аспирантка и не техперсонал колледжа.

Это Лилиан Мастерс, новая любовница отца. Любой политик, если он достаточно умен, всегда сам решает, какое слабое и скандальное место покажет публике. Потому что если он этого не сделает, то журналисты откопают что-то. Или придумают. И это «что-то» ему точно не понравится. Ариман Бельфлер демонстративно изменял жене. В прессе с завидной регулярностью появлялись его фотографии в самых пикантных обстоятельствах и с самыми разными красотками. Обычно, правда, девицы были одноразовыми. Светили лицом в газете, получали свой гонорар и отваливали. Кроме Лилиан Мастерс. Эта держалась уже третий год. Даже маман, которой всегда были до фонаря похождения ее супруга, начала беспокоиться и совершать резкие движения.

Ну да, я с семьей не особо связь поддерживаю, но Бельфлер — всегда Бельфлер. Так что руку на пульсе я держала всегда, где бы ни находилась. И в каком бы состоянии ни была.

— Я тебя знаю, — сказала я. — Ты трахаешься с моим отцом.

— Я бы не выражалась так вульгарно, но… — гладкие щечки девицы очаровательно вспыхнули. Такая милота! Сама невинность и очарование!

— Давай к делу, хорошо? — поморщилась я. Все-таки вести светскую беседу мне сейчас было ужасно трудно. Стоило хоть на секунду отвлечься, как перед глазами снова вставали притягательные картины того, как Ван Дорн проникает в меня всеми возможными способами.

— Я слышала, как Ариман разговаривал с каким-то человеком, — быстро сказала Лилиан. — И я… Я подумала, что должна вас предупредить. Я понимаю, что у вас нет причин мне верить или что-то подобное. И я совсем даже не невинная овечка. Но у всего есть… знаете… пределы. И я уверена, что Ариман совершает огромную ошибку.

Кажется, ей наконец-то удалось всерьез привлечь мое внимание, и непристойные фантазии ослабили свою хватку.

— Продолжай, — сказала я, покрепче вцепившись в перила.

— Я слышала не с начала, — сказала Лилиан. — Но суть разговора сводилась к тому, что вам… вы… В общем, что вас обязательно убьют. И разговор шел как раз о том, что после инцидента никак нельзя допустить, чтобы вы остались живы.

— После какого инцидента? — нахмурилась я.

— Я не совсем поняла, я не с начала слышала, — Лилиан опустила глаза, как бы смущаясь. — Но, кажется, вы должны по сценарию совершить какое-то ужасное преступление. И после этого вас должны убить. И это будет повод.

— Повод к чему? — я вцепилась в перила еще сильнее, костяшки пальцев побелели.