Я не хотел триумфа, но прекрасно понимал, что триумф хочет меня. Вернее, его хотят жители Петербурга, гости столицы из других городов и регионов поистине необъятной страны. Людям просто необходимо, чтобы таких торжеств было как можно больше, чтобы каждый гордился тем, в какой именно стране живёт, какому государю служит и к какой великой державе имеет честь принадлежать.

Люди ведь в нынешнем времени не такие, чтобы расхолаживаться и просто купаться в неге собственного величия. Они ещё не забыли, что такое работать и служить, и прекрасно понимают, что всякое государственное могущество требует усилий.

Поэтому я считал абсолютно правильной политику, при которой каждый верноподданный будет уверен, что живёт в самой лучшей стране мира. Пусть даже это убеждение несколько опережает действительность. Важно, чтобы человек не только гордился уже достигнутым, но и стремился сделать свою страну ещё лучше.

Ну а пока следовало поговорить с человеком, которому я предоставил очень много вольностей в его делах. Настолько много, что порой сам задумывался, не слишком ли далеко зашёл. Вроде бы Девиер пока всё делает правильно, действует в рамках общего курса, который я наметил ещё два года назад, но уточнять этот самый курс, а в отношении Антона Мануиловича прежде всего методы, которыми мы идём к поставленным целям, было совершенно необходимо. Тайная канцелярия — организация особенная. Если обычному чиновнику можно позволить ошибиться и затем исправить последствия, то здесь ошибка способна обернуться такими неприятностями, что исправлять окажется уже нечего.

— Изловили мы французов, ваше императорское величество. Да там, где и не предполагали, что они могут быть, — докладывал мне Антон Мануилович.

— Почему замолчал? Предлагаешь, чтобы я гадать стал, где ты их поймал? Может, в башкирских степях? — поинтересовался я, наблюдая за собеседником.

Карета качнулась, но явно не поэтому глаза Девиера вдруг округлились. Он даже немного подался вперёд, словно хотел убедиться, что я действительно ничего не знаю. А мне стало любопытно, насколько удачно получилось моё предположение. Башкирские степи я назвал почти наугад, хотя, разумеется, имел некоторые основания подозревать, что иностранцы уже добрались и до наших восточных владений.

— Неужели попал? — усмехнулся я. — И, возможно, где-то в районе Миасса?

— Так и есть, государь, в районе Миасса их и изловили, — подтвердил Девиер, уже не скрывая удивления. — Причём там были ещё и два англичанина. Они независимо друг от друга действовали, и, что важно, изловили тех англичан двое других англичан, которые ещё когда-то по проекту «Русское золото» прибыли в Россию.

Вот это уже было действительно интересно. Не столько сами пойманные шпионы, сколько обстоятельства их поимки. Одно дело, когда неприятельских агентов обнаруживают люди Тайной канцелярии, которым за это платят жалованье, и совершенно другое, когда иностранцы, приехавшие к нам в поисках заработка и лучшей жизни, сами начинают защищать интересы России. Значит, кое-что у нас получается не только в промышленности и военном деле, но и в отношении людей к государству.

— А вот это хорошо. Вот этих людей нужно доставить в Петербург, наградить, чтобы и другие тоже захотели поступать так же. Того и гляди, расширять ещё больше число твоих людей не придётся, — сказал я, а затем не удержался от замечания: — А то ты уж обижайся или нет, это мне всё равно, Тайная канцелярия, конечно, работает отменно, но и жрёте же вы…

Девиер понурил голову. Что было, то было, и спорить здесь оказалось бы совершенно бессмысленно. По его же бумагам, которые он предоставил мне и которые я в течение нескольких часов изучал, прежде чем начать разговаривать с этим важнейшим для России чиновником, всё выглядело так, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и количество средств, уходящих на обеспечение деятельности Тайной канцелярии, превысит миллион рублей. А это, между прочим, сумма, сравнимая со всеми деньгами, которые, насколько я помню, до моего появления тратились на всю российскую армию.

Очень много уходит денег. И мне, как бывшему аудитору, было крайне важно посчитать, насколько эффективны методы Тайной канцелярии и насколько они экономят те средства, которые пришлось бы потратить, действуя не тайными методами, а напрямую, как раньше Россия в основном и поступала.

Ведь шпионаж, контрразведка, подкуп, тайные операции — всё это может быть весьма полезным, но только при условии, что результат действительно оправдывает затраты. А когда ведомство начинает существовать ради собственного существования, постоянно расширяет штат и требует всё новых ассигнований, тут уже возникает вопрос, кто кому служит — государству Тайная канцелярия или государство Тайной канцелярии.

— В Петербурге что? — спросил я, решив пока не развивать неприятную для Девиера тему.

— Иностранных агентов много, государь, но выявляются они очень быстро, — ответил он и принялся перечислять наиболее интересные случаи.

Когда я постарался понять, почему так происходит и отчего никто из вельмож, к которым обращаются англичане или голландцы, не соглашается сотрудничать, картина начала вырисовываться весьма любопытная. Пруссаки тоже пробуют внедрять своих шпионов, даже австрийцы, хотя они наши союзники, отметились. И всех их неизменно сдают почти с первой же попытки вербовки. Причём не только из страха перед наказанием, что было бы вполне понятно, но и по причинам, которые мне хотелось выяснить особенно подробно.

— Ну и какие у тебя выводы? — спросил я, когда Девиер закончил перечислять очередных неудачливых вербовщиков.

— С одной стороны, страх, ваше величество, с другой — ещё и гордость за Отечество, — ответил Антон Мануилович. — Служить какой-либо другой державе нынче не просто не в почёте, а считается унижением. Даже в негласный кодекс чести уже занесено, что служба любому другому государю лишает чести всякого дворянина.

— Рисуешь такую картину, что, того и гляди, скоро и Тайная канцелярия будет не нужна, — сказал я и чуть было не рассмеялся, заметив, как Девиер не сумел скрыть своего испуга.

Ну конечно, если шпионов не будет, а ведь почему-то в нынешнем времени люди вполне способны поверить, что можно окончательно искоренить и шпионаж, и коррупцию, тогда зачем вообще нужна Тайная канцелярия? Вот только я прекрасно знаю, что ни то ни другое искоренить невозможно.

Коррупцию можно и нужно ограничивать, с ней необходимо бороться, создавать такие условия, при которых воровать становится опасно и невыгодно. Но уничтожить её полностью попросту невозможно, поскольку человеческая сущность всё равно остаётся алчной.

После очередного витка борьбы с казнокрадством обязательно наступает момент, когда чиновнику начинает казаться, что буря миновала. И вот тогда у него появляются мысли, как бы сделать собственную жизнь, а заодно жизнь детей и внуков сладкой как минимум на три поколения вперёд. Желательно за счёт государева имущества, разумеется. Причём чем выше положение такого человека, тем больше у него возможностей убедить самого себя, что он вовсе не ворует, а лишь получает заслуженное вознаграждение за труды на благо Отечества.

Поэтому я и не собирался верить в сказки о всеобщей честности, пусть даже Девиер действительно добился весьма впечатляющих результатов. Сегодня дворяне гордятся службой России, завтра кто-нибудь решит, что иностранный государь заплатит больше. Сегодня шпионов выдают с первой попытки вербовки, завтра научатся скрывать собственные связи.

И чем успешнее работает Тайная канцелярия, тем изобретательнее будут становиться наши противники. Это естественный процесс, который я прекрасно понимал и который совершенно не позволял расслабляться.

Карета мерно шла, уже постукивая колёсами по деревянным кругляшам, которыми была вымощена часть петербургских дорог. Разумеется, не вся столица могла похвастаться подобным благоустройством, да и мостить старались прежде всего те улицы, которые не должны были постоянно затапливаться. Но сам факт, что мы уже можем позволить себе такие работы, радовал.