Чеботарь махнул рукой, и по всему его воинству начали передаваться приказы. Корней усмехнулся, встретившись взглядом с одним из австрийских полковников. Тот смотрел на происходящее с такой долей скепсиса, что почти открыто насмехался. Особенно когда увидел, что русские собираются идти в город, не дожидаясь дополнительных подкреплений.

— Это он просто не знает, что у нас немалая часть людей вооружена новейшим оружием, — заметил Суворов, проследив за взглядом Корнея.

— Да только патронов хватит на один бой, — с некоторым сожалением ответил Чеботарь. — А если придётся дважды драться, то уже по старинке. Штыком да прикладом.

— Вам и одного боя хватит, чтобы всех удивить, — уверенно произнёс Василий Иванович.

— Вот только хотелось бы, чтобы удивлялись пруссаки, а не наши вдовы, — пробурчал Корней, поправляя ремень оружия.

И тут на него навалилась такая тоска… Жена, сын ждали его в Петербурге. Сколько же он уже их не видел? Командование обещало, что этот бой за Прагу окажется крайним, пусть последним. А потом, если это потом все же случится, он поедет в Петербург, к родным, потом в свое поместье, где не менее года проведет в семейных радостях и счастье.

Наваждение прошло и Корней двинулся вперёд. Нет, не первым. В первых рядах шли щитоносцы, штурмовики, которые держали массивные стальные щиты. Пробить такой щит обычной прусской пуле было практически невозможно. Правда, весили они немало, и потому каждый щитоносец представлял собой весьма крепкого мужика, способного не только тащить эту тяжесть, но и двигаться с ней достаточно быстро. За ними следовали стрелки, которым предстояло вести огонь из-за надёжного укрытия.

Генерал Чеботарь, подойдя к восточной окраине Праги, где ещё не было пруссаков и где отчаянные смельчаки из австрийцев продолжали удерживать вход в город, демонстративно вставил обойму из шести патронов в новую винтовку. Металл негромко щёлкнул, затвор занял положенное место, и Корней невольно улыбнулся.

Ах, как она ему нравилась! Идеальное оружие для войны. Во всяком случае, для той войны, которую теперь собиралась вести русская армия. После привычных штуцеров и ружей новая винтовка казалась настоящим чудом. Шесть выстрелов без необходимости каждый раз возиться с порохом, пулей и шомполом! Да ещё и точность, которой мог бы позавидовать самый опытный стрелок.

Сто двадцать человек были вооружены такими винтовками и сейчас повторяли действия своего генерала. Ещё сотня имела оружие, в которое патроны подавались по одному, и потому каждому из этих бойцов предстояло после выстрела повторять необходимые движения. Но и это уже было огромным преимуществом перед неприятелем, вынужденным заряжать ружья с дула. Особенно в тесноте городских улиц, где иногда всё решали считаные секунды.

Разбаловали русская промышленность и наука русского солдата. Уже даже пуля с расширяющейся юбкой казалась чем-то устаревшим, древним. Теперь подавай только патронные винтовки, а ещё лучше — те, которые устроены под обоймы. И ведь совсем недавно радовались, когда удавалось выпустить несколько выстрелов подряд, не потеряв половины времени на перезарядку.

При этом мало кто задумывался, чего стоило создать эти винтовки. Сколько учёных работало над необходимыми сплавами, сколько мастеров доводили механизмы, сколько раз ломались пружины, которые должны были обеспечивать подачу очередного патрона. Каждая деталь требовала точности, прежде немыслимой для обычных оружейных мастерских. Более тысячи человек трудились ради того, чтобы вооружить всего лишь чуть больше двух сотен бойцов этим оружием.

Правда, не только им. Револьверов также хватало у ударных групп полудивизии Чеботаря. Многие бойцы имели по два, а некоторые даже пытались выпросить третий, хотя Корней подобную жадность не одобрял. Всё же солдат должен уметь воевать, а не изображать перед неприятелем передвижной оружейный склад.

— Как можно проигрывать с таким оружием? — спросил сам себя Чеботарь и прибавил шаг.

Внимание!!!

Друзья, я, Денис Старый, закрываю гештальты. Археологическая экспедиция попадает в Древнюю Русь. Вашему вниманию: https://author.today/work/259212

Прага.

4 июня 1727 года.

Битва за Прагу — так должны будут окрестить то, что сейчас происходило и что произойдет в ближайшем будущем. Кто-то захочет затереть решающее участие России, иные скажут, что без русских не получилось бы не только задержать пруссаков, они было бы уже под Веной. И взяли бы столицу Священной Римской империи, тут же провозглашая, что новой столицей стал Берлин, а правящий дом… бранденбургской династии.

Все могло быть. Но пока…

Русский отряд Корнея Чеботаря входил в Прагу. Впереди шли ударники. Это отдельные группы, спаянные десятки, где у каждого своя роль: зорники, рукопашники, и они могут действовать как автономно, так и объединяясь с другими группами, что было порой критически важно для специфики боя в городских условиях.

Не было еще ни одной армии мира, ни одного подразделения, которое было бы так готово к городским боям, так вооружено, когда один боец стоит и троих, и четверых.

И теперь им предстояло быстрым и точным огнём не только войти в город, но и занять определённые позиции, чтобы уже туда можно было подкатить тачанки с гранатами или картечницами, всё чаще называемыми пулемётами. Корней отлично понимал, что на узких улицах артиллерия далеко не всегда сможет помочь, зато несколько картечниц, поставленных на перекрёстке, способны остановить целый батальон.

— Говорят, что скоро и пулемёты будут с патронами, — кстати заметил один из сподвижников Чеботаря, шагая сразу за его спиной, буквально в двух метрах.

— С нашим государем я не удивлюсь, если он изобретёт ещё и рихуновскую трубу, в которую дунуть — так сразу все враги и полягут, — усмехнулся Корней.

— Такую бы нам сейчас, — вполне серьёзно ответил боец. — И чтобы дуть поменьше. А то после перехода дыхания не хватит.

Чеботарь хмыкнул. Солдатская шутка оказалась весьма кстати, хотя никто из окружающих даже не подумал посмеяться над самим государем.

Одно только упоминание имени императора действовало на этих людей удивительным образом. Они шли впереди, казалось бы, на смертный бой, хотя имели все шансы обмануть старуху с косой. И ведь речь шла даже не о торжественном собрании, когда в солдатских кругах зачитывались новые указы государя, статьи из газет или офицеры рассказывали, как славно живётся при императоре Петре Алексеевиче. Достаточно было просто произнести его имя, чтобы у многих просыпалась почти фанатичная преданность и желание как можно быстрее выполнить поставленные задачи. Они искренне верили, что государь не отправит их на бессмысленную смерть, а потому готовы были идти туда, куда ещё недавно никто не решился бы сунуться.

Пруссаки, кстати, заметили, что некая немалая группа пытается войти в город, и потому усилили натиск на одном из флангов, с севера. Там ещё держались австрийские подразделения, но по всё более частой стрельбе становилось понятно, что неприятель старается окончательно выбить их с занимаемых позиций. Если пруссакам удастся прорваться, русские могут получить удар во фланг ещё до того, как развернутся в городских кварталах.

Висевший почти над городом, но немного оттянувшийся на восток воздушный шар тут же подал сигнал тревоги. Небольшое приспособление, которое называли «голосящей крутёлкой», позволяло, вращая рукоять, издавать очень громкий и противный звук. Теперь этот вой разнёсся над ближайшими улицами, заставив нескольких австрийских солдат невольно пригнуться.

— Оглядывайся на север и не дай пруссакам возможности к нам зайти. Возьми картечницы, — приказал Чеботарь тому самому говорливому сподвижнику.

Тот кивнул и немедленно побежал к своему подразделению. Корней даже не стал проверять, правильно ли его поняли. Люди были обучены, каждый знал своё место, и теперь оставалось лишь не мешать им исполнять приказы.