— Знаю. Он сообщил в записке. — сообщает король и смолкает.

Опять это чувство неловкости и мысли, куда себя деть, чтобы не стоять тут как бесполезная ваза.

— Он будет готовить снадобья, что поддержат и усилят эффект моей магии. А я же должна буду латать вашу душу раз через сутки.

— Значит, сегодня ты целить не будешь? — делает вывод король.

— Мне нужно собрать силы, Ваше Величество.

— Хорошо. Собирай. И эти руки, — он указывает взглядом на мои ладони, сцепленные впереди. — Не вздумай их поранить. И еще. Никто ни при каких условиях не должен видеть твоего лица. Запомни в этот раз.

— Вы беспокоитесь, что кто-то примет меня за нее, если видит? — спрашиваю я, а сама все думаю о том, что если подобное произойдет, то тут не только будет скандал, но и начнется настоящая охота. Охота на меня.

Он хмурится. Кажется, я зря это сказала.

— Тебе не нужно знать, о чем я беспокоюсь. Используй либо артефакт, либо вуаль. И еще. Никто не должен узнать, чем именно вы с отцом здесь занимаетесь. Ты все поняла? Есть вопросы?

Есть и их много.

Что мне сказать, если кто-то, такой же наглый как тот министр пристанет с вопросом? Или, что меня ждет, когда недуг короля будет исцелен?

Смерть?

Хорошей жизни после дворца и своих визитов к королю мне, наверное, не видать. Хотя, кто знает?

Если подумать, то я и эти два года тут не жила. Не жила для себя. Зато искала смысл жизни в лечении людей. Теперь делаю то же самое, но уже, служа Его Величеству.

Боги, когда я стала такой запуганной и тихой, готовой плыть по течению не поднимая головы? Я даже не заметила, как этот новый мир меня поглотил и погнул.

С такими мыслями и покидаю покои короля.

В этот раз после встречи с ним мне куда спокойнее. Либо от того, что я уже устала трястись и бояться всего вокруг, либо от того, что вспомнила, какой смелой была раньше.

Боги, как же скучаю по прежней себе.

Так скучаю, что на глаза просятся слезы. Но мужчинам не пристало плакать, а я сейчас шурую к лекарне как раз под видом лакея, который не пришелся по вкусу королю.

И чего это он? Лицо Мии видеть не хочет. Женщинам исцелять нельзя. Сословием не угодила? Ну так за иллюзию кого-нибудь статусного могло еще сильнее влететь.

Вздыхаю и прощаюсь с придворной дамой. Ей ни к чему светиться во дворах лекарей, а мне не стоит вертеться возле нее, чтобы не вызвать лишних слухов и подозрений у потенциальных врагов.

Эх, знать бы еще кого тут опасаться. Однозначно того самого министра, что хотел сорвать с меня вуаль. Но он ведь не единственный враг. Кто еще?

Опять вздыхаю.

— Эй, мальчишка! — раздается за спиной.

Смотрю вперед, но никакого мальчишку не вижу.

— Лакей! Стой, я тебе говорю! — раздается уже прямо над ухом, а на плечо так неожиданно опускается чья-то тяжеленная рука, что я вздрагиваю.

Чудом не взвизгиваю, отскочив от незнакомца.

А незнакомец несколько ошарашенно вскидывает брови.

— Малой, ты чего пугаешься как девчонка?! — смотрит на меня высоченный блондин с квадратным подбородком.

Боги, почему у меня чувство, что я его где-то видела?

Хотя, откуда? На нем дорогие одежды, а знать к нам в лавку не заходила. Да и молод он для больного. Лет двадцать — двадцать пять?

— Я… кхм… я не слышал, как вы подошли, — выдаю я, на ходу изменив голос и сделав его более грубым, чтобы походил на мужской.

Незнакомец хмурится. Что? Плохо получилось? Или выкаченные на лоб глаза подводят?

Боги, да я же стою по струнке смирно как девчонка.

— Я тебя три раза окликал, как ты не слышал? — задает резонный вопрос блондин.

А я как-то больше не хочу рисковать маскировкой и болтать. По крайней мере, пока не отрепетирую мужскую речь.

Боги, а он стоит и ждет. Весь такой из себя, что если бы у короля были младшие братья, то за такового его и приняла бы, несмотря на другой цвет волос.

— Чего молчишь?!

— Вы чего-то хотели? — напрягаю голосовые связки, пытаясь выдавить хрипоту.

— Ты военного министра случаем тут не видел? Не знаешь, куда пошел?

Отрицательно мотаю головой.

— Ладно. Иди куда шел, — выдает он мне, вновь хлопнув по плечу так, что я чудом на ногах держусь.

Киваю, с трудом удерживаясь от желания потереть побаливающее плечо, и только разворачиваюсь, чтобы пойти своей дорогой, как шуруюсь из-за порыва ветра, ударившего прямо в лицо. Да так сильно, что глаза заслезились.

Ух. Сморгнув, наконец-то делаю шаг.

— А ну-ка стой! — в момент настигает блондин и еще через миг цепляется ценя пальцами за подбородок.

— Вы чего?! — отлетаю от него как от огня.

— То-то ты мне странным показался, — опасно щурится незнакомец. — Девка может хоть в лакея, хоть в стражника переодеться, но пахнуть все равно будет девкой.

Чего?!

Что он только что сказал?!

— Ты кто такая? Что тут замышляешь в чужом обличии?! Ну-ка снимай!

— Ты кто такая? Что тут замышляешь в чужом обличии?! Ну-ка снимай! — выдает он, а я не нахожу ничего умнее, кроме как пуститься прочь со всех ног.

Мне-то нужно по идее только добежать в укромный уголок, а там я смогу снять артефакт, и стать собой. И он не докажет, что это была я.

Или докажет? По запаху… боги, да что такое этот блондин унюхал?

Некогда думать! Надо бежать! Бежать! Бежать!

— Стой! — раздается так близко, будто он уже за моей спиной.

Резко сворачиваю за угол, чудом не врезавшись в целую колонну слуг. Бегу дальше и слышу позади вопли.

Значит, блондин хоть и быстрый, но не такой ловкий. Врезался.

Даже не оборачиваюсь, заскакиваю за ворота лекарни и налетаю на отца.

— Боги! — пугается он, а я тут же за ширму, снимаю артефакт и сыплю на себя горчичный порошок, чтобы спутать запах.

— Анна, что происходит? — спешит за мной Дарвелл, но ответить не успеваю — на пороге появляется разъяренный преследователь.

— Где мальчишка?! — рявкает он, а я тут же захожу еще дальше за ширму, чтобы меня случайно не увидели.

— Что? — хмурится отец.

— Где лакей? Он побежал сюда!

— Не было здесь никого, — утверждает отец. Он догадался, что речь обо мне?

Боги, как же сердце бешено бьется от страха. Нужно дышать ровно и тихо. Нужно стереть пот со лба на случай, если этот блондин увидит меня.

— Посторонись! Мне нужно все осмотреть! — гаркает преследователь.

— Да кто вы такой, чтобы вваливаться в лекарню Его Величества?

Блондин не отвечает. Силой отодвигает отца и я вздрагиваю, слыша как быстро приближаются сюда его шаги.

— Девчонка?! — хмурится он, наткнувшись на меня разъяренным взглядом. — В лекарне….

— Моя дочь. Принесла мне травы по заказу. А теперь я спрошу. Еще раз! Какое у вас право тут находиться и допрашивать нас?

— То самое, что мне позволяет преследовать преступника, применившего иллюзию во дворце где угодно, кроме покоев самого короля! — рявкает блондин, тыча в эмблему на правой груди.

Гоблины! Инквизитор высшего ранга!

— Ты, — щурится блондин, а его ноздри раздуваются, будто он пытается уловить мой запах как охотничий пес.

А я молю, чтобы пудра сработала.

— Почему ты в вуали?

— На угли в детстве упала, Ваша Светлось, — шепчу едва слышно и стараюсь сделать голос как можно тоньше, чтобы не заметил схожих нот.

А он, как истинный дознаватель, сканирует взглядом точно рентгеном, выискивая во мне ложь.

Прищуривается, и сердце уходит в пятки. Я уже судорожно думаю, что буду говорить, если он сейчас уличит меня в случившемся, но инквизитор вдруг остраняется и устало вздыхает.

— Видела здесь где-нибудь мальчишку в одежде лакея? — спрашивает он, и сердце чуть ли не выпрыгивает от радости. Боги, гора с плеч. Он поверил, что это не я!

— Нет, Ваша Светлость, здесь были только мы с отцом, — шепчу я, и инквизитор, чертыхнувшись на каком-то наречии, покидает лекарский двор.