Меня будто разрывает на части. Будто от меня отламываются куски, будто земля идет трещинами. Или это не мои чувства, а чувства того, кто все это время крепко сжимает мое запястье, будто оно принадлежит ему?

Король молчит, но от этого становится лишь страшнее. Один его взгляд сейчас опаснее тысячи ядовитых стрел, нацеленных в самое сердце.

— Прошу, услышьте меня, Ваше Величество. Не знаю, как так вышло. Может, злая насмешка богов, что они так похожи, но эта девочка не Мия Сторн. У нее совсем другая аура, другая энергия. У Ее Высочества не было таланта к магии, а эта девочка обладает даром целительства. Удивительно сильным, такой не скрыть!

— Дар целительства, говоришь?

— Именно так, Ваше Высочество. Его нельзя обрести. С ним можно только родиться. Потому эта девочка никак не может быть Мией Сторн.

— Зато может из-под полы, будучи женщиной, лечить моих подданных вопреки закону?!

— Это я виновен, владыка! За все грехи отвечу я. Но не наказывайте ее, она всего лишь лечила недуги тех, кто вспахивает ваши земли, тех, кто растит скот, чтобы королевство могло процветать. Она ничего с этого не имела….

— Достаточно! — отрезает король, и я вздрагиваю.

Комната погружается в звенящую тишину, а я не дыша гляжу на короля, все еще по-хозяйски владеющего моей рукой. Понятия не имею, что происходит в его голове, и потому мне дико страшно.

— Дар…, — едва слышно вытекает хрип из его рта. Такой, какой издают раненые звери, испытывающие адскую боль перед кончиной.

Он переводит взгляд на меня так резко, что я вздрагиваю. Знаю, что должна отвести глаза, что должна поклониться, а может быть, упасть на колени рядом с отцом и молить о пощаде, но я словно себе не принадлежу. И потому умираю, глядя в эти опасные, пылающие яростью и неприятием глаза.

— Кто ты? — хрипит король, а у меня спирает дыхание в тот самый момент, когда нужно дать ответ.

— Ан… Анна….

Хруст.

Будто кто-то наступил жесткой подошвой на стекло. Но ничего не разбилось. Ничего, кроме лица короля. Оно будто пошло трещинами, превратившись в расколотую маску гневного правителя.

Теперь он верит нам? Знает, что я не та, за кого он меня посчитал?

Разочарован до гнева?

Но все равно смотрит так, что скрипит и колется мое собственное сердце. Отшатывается, наконец-то выпуская из стальной хватки мое запястье, боли в котором я не чувствовала до этого самого мига.

А теперь оно горит так, что я спешно прижимаю к груди.

— Стража! — резко как выстрел звучит голос короля, и в двери врываются бравые молодцы с идеальной выправкой. Что сейчас будет?

Повозка тихо поскрипывает, а я все еще варюсь в происходящем, глядя то на решетку на крохотном окне, то на отца, сидящего напротив.

Перед глазами все еще стоит гневное лицо короля и этот его взгляд, выворачивающий душу наизнанку. У меня столько вопросов, что не знаю, с чего начать. И отец понимает, что рано или поздно, пауза между нами закончится, и ему придется отвечать.

— Отец, — тихо зову его, а голос такой тихий, что его практически заглушает скрип колес и топот копыт сопровождения.

— О какой невесте вы говорили с Его Величеством? — решаюсь узнать я, и отец, сморщившись на секунду, отводит взгляд в сторону.

— О покойной, — вздыхает он.

— Это же в ее тело я попала? — спрашиваю, хотя на сто процентов уверена, что так и есть. Никто не рассказывал, кем была Мия, тем более никогда не упоминали наследного принца из моих снов, а ныне уже — короля.

Все кажется очевидным, но я нуждаюсь в железном подтверждении.

— Тихо! — подпрыгивает отец и в прямом смысле слова зажимает мне рот рукой. Оглядывается в опаске, что мой шепот мог кто-то услышать. — Никогда! Слышишь, Никогда, этого никому не говори. Иначе нам всем не сносить головы!

В шоке гляжу в его дрожащие, полные влаги глаза.

Человек, который не боялся скитаний в горах, который мог прожить без еды и воды несколько дней, который шел грудью на диких зверей и бандитов, теперь трясется от страха.

Значит, и мне нужно бояться.

— Ты помнишь наши легенды? — шепчет он, и я коротко киваю. — Придерживайся самой первой. Отныне — она твоя единственная истина и единственный шанс на спасение. Ты поняла?

Киваю вновь, и отец убирает с моего рта руку и садиться на свое место.

— Что нас теперь ждет? — говорю еще тише, так, что отец практически читает по губам.

— Мошенникам грозят либо розги и тяжела работа либо даже казнь. А учитывая, что я позволил женщине заниматься мужским делом, я и сам не знаю, чего ждать. Может, король и смилуется в память о былом, — вздыхает он, кидает взгляд назад, на стенку, за которой сидит кучер, и судя по всему где-то там идет королевский конь.

— Но даже если повезет, радоваться не спеши, — предупреждает он. — Его Величество был одержим покойной невестой. Выбрал ее вопреки закону и не хотел отступать даже после пророчества королевского мага. Ходит слух, что он даже хотел связать их жизни воедино, чтобы спасти ее. Потому будь очень осторожна. Не позволяй ему понять, кто ты. Иначе бог знает, что с тобой сделают, чтобы докопаться до истины. Король всегда был до жути упрям. Но тогда он был слишком молод, а враги его коварны, а сейчас….

— Враги?

— Люди глупо полагают, что жизнь во дворце подобна манне небесной. На деле, это самое опасное место во всем королевстве. Запомни мои слова. И чтобы ни случилось, никому не доверяй.

Затем отец прикладывает палец к губам, намекая, что нужно держать рот закрытым. Слышу как лязгают ворота, а внутрь повозки проникает противный запах горящего сала. Говорят, что так пахнут только никогда не гаснущие факелы у ворот дворца. Значит, мы уже здесь.

Напряжение растекается по венам до кончиков пальцев. Почти не дышу, ожидая того, что будет с нами, как только повозка остановится, и вот она тормозит….

Черная дверь повозки открывается, и нам велят выходить. Отец не позволяет идти первой, и сначала выходит сам. Едва шагаю за ним, как меня ослепляет яркий дневной свет после долгого нахождения в полумраке.

Смаргиваю и замечаю, что самого короля с нами уже нет, зато здесь дюжина стражников вокруг нас, и еще двое у входа в высокое каменное здание. Туда нас и ведут минуту погодя.

— Вам сюда, — сообщают стражники отцу, и меня тут же атакует страх, что мы расстанемся. А вдруг с ним что-то случится?

Отец кивает стражникам, кидает в меня взгляд, велящий быть сильной, и ступает вместе с охраной вглубь коридора, а мне говорят идти дальше.

Узкая, пахнущая сыростью лестница приводит на третий этаж, где все двери имеют маленькое окошко с решеткой. Это местная тюрьма?

— Располагайтесь и не шумите до приказа Его Величества, — нарекает стражник, отпирая тяжелый заржавевший замок.

Петли противно поскрипывают, а затем я вхожу в комнату, больше похожую на келью, нежели на тюремную клетку. Узкая, но достаточно опрятная кровать с постельным бельем, стол и лавка, прикрученные к каменному полу. Здесь даже есть дверь, за которой прячется крохотный туалет и душевая.

Думала, все будет гораздо хуже. Но и облегчения от вполне приличной обстановки не испытываю. Думаю об отце и его участи, и потому не нахожу себе места.

За квадратным маленьким окошком алеет небо. Скоро ночь, а вестей от него все нет.

— Сюда. Во вторую клетку, — доносятся голоса из коридора, и я тут же спешу к окошку в двери.

— Отец! — не могу сдержать волнения, когда вижу его.

Сердце сжимает от того, насколько уставшим он выглядит. Но крови и синяков не нахожу. Его ведь не пытали? Боги!

— Тихо там! — рявкает страж, а отец все равно успевает подарить мне один взгляд и едва заметную улыбку. Хочет, чтобы я думала, что все хорошо? А так ли это на самом деле?

— Ты, — обращается ко мне стражник. — Выходи!

Едва дверь соседней “кельи” захлопывается, как скрипя отворяется моя дверь.

Зачем? Куда они хотят меня вести?