— Нет! Вы не можете! Вы не посмеете! — бледнеет министр, когда понимает, что этот бой ему не выиграть. Силы не равны, и испуганные предатели, уже не знают куда себя деть и бросают на землю мечи.

Один. Второй. Третий. И так до конца. Испуганно падают на колени, прося пощады, но король будто не слышит их.

— Да вы что? — ведет бровью Ардер, глядя на трясущегося от гнева министра.

— Вы хоть и король, но подобное беззаконие поднимет волнения среди знати! Вы это знаете! Иначе давно бы убили меня! — плюясь и задыхаясь, парирует он.

— Я не собираюсь приступать закон, министр. Вы только что во всем сознались, и у меня достаточно записывающих кристаллов, чтобы явить миру вашу вину и мою силу. Спасибо вам за безрассудство, министр. Если бы не ваша самонадеянность, мне бы еще долго пришлось играть в тени.

— Нет! Вы не станете! Вы не будете! Иначе мои последователи донесут каждой плешивой собаке в королевстве, что вы сошли с ума из-за ведьмы, забравшейся в тело вашей покойной невесты! Раз хотите следовать закону, то убейте и ее! — рявкает он, и я вздрагиваю.

— Ваши последователей в этот самый момент вылавливают. Одного за другим, министр. А что касается Мии, — говорит король и переводит взгляд куда-то позади толпы.

Стражники расступаются, пропуская сюда человека в черной мантии с капюшоном. Я узнаю его походку.

Отец?

Именно.

Он снимает капюшон, открывая уставшее лицо.

— Беглец…, — злостно шипит министр.

— Тайный следовательно Его Величества с недавних пор, — поправляет министра Дарвелл и делает поклон перед королем. — Доказательства собраны, Ваше высочество. Мию Стон не за что казнить.

— Что?! — охает министр, но Дарвел снимает мешок с головы человека, которого приводят стражники следом за ним.

— Узнали? — спрашивает король, убивая министра ледяным взглядом. И судя по выпученным глазам преспешника, еще как узнал. Он сейчас лопнет от злости.

— Что вы хотите мне предъявить?

— Не вы ли первым украли тело моей нареченной, чтобы поселить туда душу своей шпионки?! — рычит король так, что даже я вздрагиваю.

— Этот некромант и ваш сын во всем сознались! — тут же спешит заверить Дарвелл, я путаюсь все сильнее.

Да что тут происходит, черт возьми?!

— Не понимаю, о чем вы!

— Вы похитили настоящую Мию, узнав, что я выберу однозначно ее в свои жены. Вы выкинули ее душу и подослали в ее теле шпионку! И потому королевский маг был в смятении, когда его прежние предсказания не сходились с тем, что он видел в Мие сейчас. Вы подсунули подделку, вместо той, кому суждено было стать королевой этого государства! — рычит в гневе король, а по моему телу идет дрожь.

— Вот только вы просчитались, министр. Душа Мии не умерла. Она угодила в другой мир и вернулась, когда я связал заклятием наши души, — ошарашивает король еще одной новостью, а мне кажется, что я начинаю сходить с ума.

Ведь то, что он говорит, никак не вяжется с тем, во что верю и что знаю, я!

— Так вы знали? Вы все это время знали и водили меня за нос?! — рычит министр.

— Нет. Я узнал это сегодня. Ваш сын весьма болтлив, когда дело касается его младшей сестры.

— Он бы не стал! Он лжет!

— Дневники вел не только лекарь Дарвелл, но и вы! — выдает Дарвел, показывая красную книжку. Министр бледнеет. — А королевский маг, я уверен подтвердит, что в этом теле, в отличие от прошлого раза, сейчас находится истинная королева!

— Вы….

— Вы натворили на три казни, министр. И отвечать будет весь ваш род. Как раз то, что нужно нынче королевской казне, которую вы банкротили десятилетиями, вернется. Все встанет на свои места.

— Нет, — трясет головой министр. — Один я не умру! Твоя жизнь станет хуже смерти! — разбивает камень, и вспышка магии летит в меня.

Все, что я успеваю увидеть, сквозь ослепляющий свет, бьющий в глаза, это лицо короля, резко подвернувшегося ко мне и… прикрывающего собой. Вот только на землю падаем мы оба. И боль пронзает обоих.

Из последних сил пытаюсь ухватиться за крохи утекающего сознания, чтобы убедиться, что король жив. Или, чтобы спасти его. Не знаю, как я это сделаю, лишившись всякой магии, но я должна! Я обязана!

Но тьма сильнее меня, сильнее моей воли, она заволакивает зрение, лишает чувств. Она похищает меня в свои суровые безжалостные объятия.

Сил больше нет, и я падаю, лелея лишь одну надежду, что король мог чудом уцелеть. Или, что Дарвелл спасет его.

— Молю, — шепчу я темноте, и она рассеивается, а я попадаю в то место из сна.

Тот самый сад, детские голоса. Только теперь все четче.

И он тоже здесь. Юный король, и я. Это наша первая встреча. А затем вторая, третья. И все последующие.

Я вижу все, что тело Мии так долго скрывало от меня. Ее семью. Ее отца и мать. Дом с высокими белыми стенами. Двор, где цветут яблони, и их аромат расходится по всюду. Вижу, как отец, вопреки просьбам матушки, учит Мию читать и писать, хоть женщинам это и не надо. Вижу, как немногим ранее она подслушивает, как он дает уроки другим, а после застукав ее за подглядыванием, ругает, но позже сдается. Она становится его ученицей.

Он научил Мию всему. И он же обучил Дарвелла, что захаживал в гости и был Мие почти названным дядей.

Я вижу все, я будто бы проживаю все это снова и снова. То волнение, когда пришло письмо из дворца с требованием поместить смотрины на роль будущей королевы. Помню подслушанный разговор, что все уже решено, и невесту наследный принц уже выбрал. Меня?

Помню трепет поразивший мое тело в этот момент.

Помню, как бежала по поляне, пытаясь справиться с волнением, бьющим из меня ключом. Как хотела парить от счастья.

Помню и страшных людей, что схватили меня в тот день. Затем алтарь, пугающий старик, заклятие и темнота.

— Очнулась? Аня, ты меня слышишь? — звал меня доктор в белом халась со стетоскопом на груди.

Затем другие люди рассказали потерявшей память девочке, то есть мне, кто она такая.

Приют, новый мир, новые друзья. И вот опять та вспышка.

— Мия, — нависает надо мною Дарвелл, но я, испугавшись незнакомца, отползаю к стене.

— Вы меня с кем-то спутали! Я Анна! — твержу ему, а он не верит.

Долго не верит, а затем сдается.

И я живу, даже не зная, кто я такая, на самом деле.

— Анна! Анна! — слышу голос сквозь пелену и медленно открываю глаза.

— Дарвелл? — шепчу, едва разглядев отца.

— Хвала богам, ты очнулась! — слезно молится он и вскакивает с места.

— Где Его Величество? Он жив? — вскакиваю я и тут же жалею, потому что в голову бьет сильная боль.

— Живее всех живых Анна.

— Но как? — боюсь, что он обманывает меня. — Вспышка угодила прямо в него!

— Ваши души связаны, ты забыла? Пока жив один из вас, жив будет и второй, — заверяет Дарвелл и велит немедленно доложить королю, что я очнулась. А затем с тревогой смотрит на меня. — Как ты себя чувствуешь, Анна?

— Вы сказали, что я Мия, — шепчу ему в ответ, и от осознания этой мысли, все внутри замирает.

Я в самом деле, Мия…. И Анна. Это все — я.

Дарвелл хмурится.

— Вы знали это всегда? А король? Он тоже всегда знал, кто я? — спрашиваю, и чувствую себя жестоко обманутой.

— Нет, — говорит он, и глазам, блестящих от слез, я верю. — Когда исчез Лайнел, пришлось действовать быстро и грубо, чтобы тебя защитить. Я все рассказал его Величество. Все, что знал.

— Те чаши. О них тоже?

— Нет, — качает головой отец. — Это был мой личный грех против короны.

— Грех, который я простил, — раздается голос в дверях и я тут же спешу перевсти взгляд.

Его Величество.

— Я вас оставлю, — без слов понимает Дарвелл и убегает, а Его Величество идет ко мне. И с каждым шагом, мое сердце то подпрыгивает, то замирает.

— Как ты себя чувствуешь? Анна, — называет он меня этим именем, хотя знает правду.

Останавливается в метре от меня, словно боясь меня напугать неосторожным движением. Словно я могу в любую секунду убежать. Ну, или разреветься, что сейчас более вероятно, потому что слезы вот-вот хлынуть и глаз по тысяче причин.