Что значит “Твое будущее я беру на себя”?

Ничего не понимаю.

Зато ясно, что сидеть в библиотеке дальше нет никакого смысла. Мне нужен отец. Уж он-то знает, что затеял король.

Спешу обратно накинуть иллюзию и покидаю царство книг. Бегло миную двор. Вот и королевская лекарня.

Господа лекари даже носа не воротят, потому что входит лакей, а не женщина.

Снимаю иллюзию, лишь когда захожу в кабинеты отца и убеждаюсь, что кроме нас с ним тут никого больше нет.

Дарвелл сгорбился над столом, что-то упорно создавая по инструкции из старой книги. Похоже на красивую подвеску из изумрудного камня в золотой оправе. Только слишком большая для цепочки. Она тут не одна. Их тут штук пять. А рядом плюются искрами и паром котелки.

Что за спешка? К чему?

— Отец? — зову его.

— Ох, это ты. — поднимает на меня взгляд и тут же отводит его.

— Что это такое?

— Пустые артефакты. Мы зарядим их твоей силой. Сейчас будет готово зелье, что увеличит ее на час. А потом выпьешь восстанавливающий отвар. Нужно будет поспать как минимум три часа. И вновь все повторить.

— Зачем это? — не понимаю я.

— Король хочет получать твое исцеление через камни, без лишних встреч.

Серьезно?

— Но он ведь сказал, чтобы я пришла завтра. К тому же, прямо контакт намного лучше артефактов.

— Знаю, но скоро у нас не будет твоей целительной магии. А если обряд провалится, то они очень пригодятся.

— О чем вы говорите? Что за обряд? Что значит, у меня больше не будет целительной магии? — пугаюсь я.

А он как назло смолкает. Застывает, и из его пальцев выкатывается на стол зеленый камень.

Делает несколько шагов в сторону, а я напрягаюсь каждой клеточкой тела.

Боги! Да что же он хочет сказать?

— Пробил твой час стать женщиной, Анна. Ты должна исцелить короля, отдавшись ему.

Кто эта девушка в отражении? Я ее не знаю. Ее глаза разбиты и пусты. Она потеряна и не способна сама себя отыскать. Она хочет сбежать, но бежать ей некуда. Разве что прямиком на виселицу.

Если она не согласится по-хорошему, то будет по-плохому. Никто не смеет отказывать королю.

Она это я. И ровно эти слова мне и сказал мне тогда отец.

— О чем ты говоришь? — пробирает меня ужас после его оглушающего сообщения. Отдаться королю?

— Ты все прекрасно поняла. Король должен обрести королеву. Должен дать наследника престолу. Ему нужно исцелиться. И самый быстрый способ — забрать твои силы близостью.

— Ты говорил, что это лишь сказки. Что этого не произойдет, — в шоке лепечу себе под нос, вспоминая его же слова. Смотрю в серые глаза, пытаясь понять, зачем же он мне солгал? Что скажет в свое оправдание?

Ничего. Даже не собирается.

— Таков твой долг, Анна. — выдает он, но в этот раз я не могу с ним согласиться.

Я никому ничего не должна! Я не виновата, что оказалась здесь в этом теле! Почему я должна отдаваться тому, кому я как кость в горле? Тому, для кого я как гной в незаживающей ране?

— Если угодно, считай, что это твое предназначение. Боги ничего не делают напрасно.

— Предназначение? — то самое слово, которым я утешала себя, после того, как очнулась в непонятном мире без прав и голоса. Но сейчас оно меня не успокаивает. Оно меня злит.

Смахиваю с ресниц слезы и сжимаю кулачки.

— Я всегда была покорна. Всегда слушала, что говорят. Беспрекословно изучала ваши манеры и правила, чтобы не выбиваться из толпы, чтобы выжить! Но это слишком высокая для меня цена. Я ведь живая. Я человек. И пусть это тело не мое, но чувствую все я. Мне с этим жить. — выпаливаю в сердцах.

— Тише! — шипит отец и оглядывается, боясь, что мою пылкую речь услышат. — Раз учила правила, то знаешь, что против приказа короля не идут. Не согласишься по-хорошему, может быть и по-плохому. Это не та ставка, которую король может понизить или отложить. На кону слишком многое.

— Понимаю. Наследник рода королевского. Но почему нельзя просто подождать, когда мы залечим разлом? К чему эта спешка? Зачем так играть с моей жизнью?

— У короля на все есть причины. Я не в праве их раскрывать. Но поверь, он знает, что делает. Он дал королевское слово, что позаботиться о тебе. У тебя будет все, — заверяет отец, но мне сейчас не нужно это “все”.

Мне нужна моя воля, моя свобода выбора, контроль над собственной жизнью.

Я все понимаю… головой, но сердце….

— Послушай меня, Анна. Все это скоро закончится. Ты будешь в безопасности. Не глупи, не усугубляй все. Как ни как все мы в его власти.

Все мы в его власти…

Повторяю как заезженная пластинка последнюю фразу, пока высокая худощавая мадам расчесывает мои влажные волосы, готовя к судному часу. Вторая любуется платьями и выбирает парфюм.

А я будто кукла. Сядь, встань, подними руки. На моем лице расколовшаяся мертвая маска, а они будто этого не видят. Щебечут о своем, суетятся. Им плевать, что сегодня меня лишат всего. Она велят мне радоваться, ведь король никого не звал к себе в последние четыре месяца. Говорят, я особенная, но даже не понимают, насколько сейчас правы.

Я не фаворитка, я инструмент. Инструмент, после которого эти фаворитки могут появиться.

Четыре месяца. Значит, в тот момент его болезнь достигла апогея. Я думала это случилось раньше, а хворь медленно набирала обороты.

Что ж, скоро он будет здоров, а я…. я стану ненужным флаконом от использованного зелья.

— Мы принесем вам специальный отвар, — сообщают последние две девушки, что заканчивают все приготовления.

Уходят, а я пускаю взгляд к нему. Такие же звезды, как и в моем мире. Только порядки тут дикие. А мужчина, при виде которого билось сердце, спокойно может не считать с чувствами других.

Нет. Не так. Мию он бы и пальцем не тронул. Но я не она. Я всего лишь инструмент, от которого он спешит избавиться.

Наверное, так даже лучше. Не хочу его больше видеть!

— Анна, — раздается за спиной голос, но обернувшись, я вижу вовсе не дам, что ушли за отваром. Да и таким басом они не говорят.

— Лайнел? — в удивлении смотрю на брата. — Что ты тут делаешь? Тебе сюда нельзя!

— Это тебе нельзя здесь оставаться. Пойдем со мной. Скорее. У нас не больше пяти минут. — выдает он, и только сейчас я замечаю, как он взвинчен. Как напряжен и взьерошен.

— Лайнел, что ты наделал?

— Пока еще ничего. Но сделаю, если это потребуется для того, чтобы тебя спасти. Я ведь предупреждал тебя. И оказался прав!

— Как ты…

— Это сейчас не важно. Нужно уходить. — торопит меня, но при всем своем желании (а оно сильно) сбежать отсюда я не могу.

— Анна, ты чего? — злится, когда видит, что я не собираюсь идти. — О чем ты думаешь? Они окончательно запудрили тебе мозги? Что они сказали? Наобещали богатую жизнь, которой на самом деле не будет? Нет, Анна, ты не такая. Так в чем дело, гоблины тебя дери? Тебя же завтра же убьют, чтобы не болтала языком. Ты это понимаешь?

— Лайнел, ты преувеличиваешь….

— Это ты не хочешь видеть очевидное. Зачем королю опасный свидетель? Зачем тратить казну, когда проще избавиться от отслужившей бесполезной вещи? Приди в себя, Анна! Ты лишь инструмент!

В точку, черт возьми! В яблочко. В сердце! До боли!

— Даже если и так, я не могу. И ты прекрасно знаешь, почему! Если я сбегу, накажут Дарвелла!

— И что? — выдает он, шокируя меня еще больше. — Ты пожертвуешь собой ради него?

— Он спас меня. Он защищал. Приютил. Всему научил.

— Не ради тебя, Анна! Это все было не ради тебя! — рычит Лайнел.

Что?

— Видят боги, я не хотел тебе это говорить. Я не хотел, чтобы ты это знала, но Дарвелл никогда не защищал тебя.

— Что?

— Он защищал только тело, в которое ты попала! Он все это время пытался найти способ, как вернуть душу Мии. Ты просто энергия, Анна. Энергия, подпитывающая этот сосуд для другой. Теперь ты понимаешь?