— Что? — переводит на меня свой взгляд король, когда мы заходим в покои.

А я только и жму плечами. Тяжело чувствовать все то, что чувствует он. А ведь это наверное, лишь малая часть, которую я улавливаю.

— Ваше Величество, вам письмо, — появляется на пороге настоящий лакей, и поклонившись, передает конверт.

Понятия не имею, что в нем написано, но король раздражен еще сильнее.

Боги, да он как корабль попавший в бурю. Если это продолжится, то разлом в его душе будет сложно залечить.

— Ваше Величество, — обращаюсь к нему, сняв иллюзию.

— Не сейчас, — отрезает он и жестом велит мне убраться.

Велит помощнику, чтобы тот принес ему какие-то бумаги.

Что ж, видимо, мне придется свыкнуться с тем, что меня будут гонять туда-сюда по настроению. Хотя при всей своей обиде и злости, я понимаю, что сейчас не время возникать.

Мда, возникать перед королем вообще глупая затея, но что-то мне подсказывает, что я с каждым днем все ближе к этому.

Правильно, лучше уйти, пока сама себя не погубила.

Едва делаю несколько шагов, как замечаю свежие розы. Раньше их не было здесь, а теперь стоят на консоли у входа. И вовсе не в вазе, а в горшке.

— Что ты там возишься? — гневается король.

Не знаю, на меня или на помощника. Я сейчас будто в трансе смотрю на эти алые бутоны и горшок, а в голове звучат голоса. Невнятные, но знакомые….

Касаюсь кончиками пальцев стебля и тут же.... Ай! Там был шип. Больно!

— Что ты делаешь? — рычит король, оказываясь в секунду рядом со мной.

— Я просто…. Странно было, что розы в горшке, а не в вазе, — выдаю, не успев подумать.

Глаза короля сужаются, будто я сделала что-то не то. Или наоборот то.

— Что ты сейчас сказала?

— Что розы в горшке. — шепчу я, но это ему как будто мало. Он весь напрягается и ждет чего-то еще. Чего? Что я должна ему сказать?

— Обычно их срезают, и это грустно, а тут стоят в горшке, — зачем-то дополняю я, его глаза распахиваются, а перед моими все резко темнеет. Голоса в голове усиливаются, унося меня куда-то далеко отсюда…. И следом меня накрывает вспышка.

Образы неясные, будто смотрю на все сквозь стекло, по которому бежит вода.

— Цветы? Мне? — этот голос я узнаю. Мой голос. Точнее голос Мии.

— Если захочешь, я прикажу положить к твоим ногам все розы в этом саду! — горделиво заявляет мальчишка.

Картинка становится четче, и я едва не роняю челюсть.

Боги, это же Его Величество, только лет на десять моложе. Такой забавный, даже в этом возрасте уже важно задирает нос.

— Ваше Высочество, такой подарок не принесет мне радости.

— От чего же? Все юные леди любят цветы. — важно заявляет принц.

— Эти цветы завянут через пару дней, как срежете, и от этого мне будет грустно. Просто позвольте наслаждаться их цветением в этом саду, — выдает Мия, и вспышка обрывается так же резко, как проникла в мое сознание.

Ого!

Хлопаю глазами, пытаясь осознать, что я уже нахожусь в реальности, и натыкаюсь взглядом на прищур пронзительных глаз короля.

Боги, даже не верится, что этот строгий, в некотором смысле беспощадный мужчина когда-то был таким забавным мальчиком. Задавакой немного, но все же очень очаровательным.

А теперь его глаза источают лишь опасность, холод и … боль, которую не видит никто кроме меня.

— Что-то не так? — подозрительно щурится король, а я не знаю, что ответить.

Что это сейчас было вообще? Дара предвидения за мной никогда не наблюдалось. Стоит ли говорить?

Однозначно, нет.

При всей тяге этого тела к королю, я не могу ему доверять. Он порвет за Мию, но я не она, нельзя это забывать. Я могу оказаться как раз той, кого порвут….

— Ничего, просто укололась, — говорю ему и, не позволяя разглядеть капельку уже свернувшейся крови на подушечке пальца, прячу руку.

Король хмурится, но решает оставить все как есть. Говорит, что пошлет за мной позже, и я покидаю покои.

Покидаю телом, а мысли остаются там. У тех самых роз в горшке. И интересует меня вовсе не то, что, как я могу полагать, с тех пор король не срезает цветы, а то, что мне это открылось.

Это ведь было прошлое? Их прошлое с Мией? Почему оно посетило меня? Потому что я в ее теле? Но ранее ее воспоминания никогда не открывались мне.

В чем же дело? В короле?

Она его так любила, что эта любовь до сих пор живет в жилах, я ее чувствую так остро, что порой даже забываю, кому она принадлежит. И это опасно. Надо гнать это прочь от себя.

Задумавшись, даже не сразу замечаю суету на каменной дорожке у сада.

— Ровнее! — командует девица в пышном бирюзовом платье и свысока глядит на прислугу у ее ног.

Я бы сказала, что эта брюнетка очень мила личиком, вот только взгляд у нее такой, что лишь одно слово приходит на ум: стерва. Очень красивая стерва.

Кто она? Разве у короля есть младшие сестры?

— Еще ровнее! — командует брюнетка, и я лишь сейчас понимаю, что именно делает у ее ног несчастная служанка.

Она вытаскивает голыми сбитыми пальцами тяжелые камни дорожки и вновь укладывает их. Один за другим. Глаза ее блестят от слез, пальцы уже в крови, но возразить не смеет.

— Злыдня, — слышу шепот за спиной и натыкаюсь на тех самых мальчишек, что недавно чуть не сбили меня с ног.

— Псс, — подзываю их. — Что тут происходит?

— Мирта споткнулась и уронила кувшин с водой. Туфли дочке министра забрызгала парой капель, вот та и заставляет ее делать дорогу ровной.

Чего?!

Я тут за два года бесправной жизни ко многому привыкла, но это…. Из-за пары капель воды так издеваться над девочкой?! Эта министерская дочка вообще человек?!

Берет такая ярость, что задыхаюсь….

Тихо, Аня, не забывай, что это не твой мир. Тут другие правила.

— Что, дорожка ровная? — задирает нос еще выше министерская дочка, когда несчастная девчушка едва может шевелить дрожащими пальцами.

Боги, да этой девочке лет пятнадцать от силы. Как можно так мучить ребенка?

— Да, Ваша Светлость.

— Значит, дело не в ней, а в твоих дырявых руках? — выдает нахалка и в следующую секунду опускает свой каблук прямо на руку несчастной девчонке. Да с такой силой, что та вскрикивает.

Боги!

— Что вы делаете?! — выскакиваю я, не успев даже подумать.

Черт! Гоблины! Отец меня убьет если узнает, что я вмешалась, но это просто невозможно! Невыносимо стоять в стороне.

— Что? Ты это мне? — стреляет в меня серыми глазами красотка…. Я попала.

— Что? Ты это мне? — стреляет в меня серыми глазами красотка….

— Смеешь мне хамить, заступаясь за простолюдинку? — выкатываются от возмущения глаза брюнетки. Блестят так, что я уже слышу в мыслях, как по мне проходятся розги.

Боги, как поступить?

— Что вы госпожа, — выдавливаю из себя улыбку, когда хочется попросту сломать этой хамке ту самую ногу, которой она только что чуть не раздавила пальцы служанке. — Ни в коем случае. Как такая, как я, посмела бы вам перечить? Я лишь беспокоюсь о том, что вы испачкаете свою обувь, Ваша Светлость. Позвольте мне наказать эту неумеху для вас.

— Тебе? — изгибается черная бровь, а надменный взгляд оценивающе проходится по моему платью. Видит, что я слуга высшего ранга и по идее имею власть над низшими слугами.

— А кто тебе вообще право давал вмешиваться? Думаешь, тебе сойдет это хамство с рук? Я вас обеих накажу! — фыркает дамочка, но все же убирает свою проклятую туфлю с руки несчастной девочки, что все это время закусывает губы, чтобы не взвыть от боли.

Злыдня задирает нос, и стрельнув в меня угрожающим взглядом, уходит прочь. А я тот час кидаюсь к девочке.

— О боги! — смотрю на нее окровавленные пальцы. Они ведь не поломаны?

Нет. Но сухожилия… Черт!

Как же ей больно....

— Идем со мной. Скорее. Это нужно срочно залечить.