— До вашего прихода, повелитель, знать не знала. Никто мне не говорил.

Отвечаю, и слышу, как хрустят его кулаки.

Почему он злится сейчас? Почему от его тела расходится такое напряжение, что вот-вот воздух заискрит? За что он так гневается?

— Ты расскажешь мне все. — велит король, отворачивается, потому что смотреть на мое лицо — ему невыносимо.

Он видит ее, но знает, что перед ним я.

— Где родилась. Из какой семьи. Где и как жила до встречи с лекарем! — требует король, а я с болью гляжу на его мощную спину.

Боги, никто в этом месте даже не догадывается о том, что происходит за стальной маской всесильного, непоколебимого правителя. И я не должна подавать виду…

— Я бы хотела вам все рассказать, но мало что помню.

— Что это значит?

— Я потеряла память, когда упала в реку.

— Совсем ничего не помнишь? — оборачивается он.

— Нет, — я лгу, потому что за правду меня и мою “семью” ждет смерть.

А как еще поступят с попаданкой, оказавшейся в теле той, кто должна была стать женой короля? Той, которой он до сих пор одержим.

— В глаза смотри, — велит он, и я вновь вынуждена тонуть в холоде синевы его колючих глаз. — Повтори.

— Мне было пятнадцать, когда я лишилась всех воспоминаний. С тех пор я жила то там, то тут, пока меня не нашел “отец”. — шепчу я, а сама невольно уплываю в прошлое.

В свое настоящее прошлое и настоящую причину, по которой лишилась воспоминаний. Жуткая авария: грузовик и легковушка. В живых из семьи из троих человек только я.

В приюте говорили, что мне повезло, что я не помню родных, что так меньше боли, просили не вспоминать. А я же так хотела сохранить хотя бы частичку прошлого, чтобы не чувствовать себя чужой в мире равнодушных незнакомцев. Чтобы не учиться жить будто бы с нуля.

— Ты издеваешься?! — хрипит король, резко дёргает за руку, заставляя впечататься в него всем телом и ощутить жар его мощной груди. Касается опаляющими пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза, и я застываю от этой непростительной близости….

— Зачем ты мне врешь?!

— Это правда, Ваше Величество. Я ничего не помню, — чуть ли не в слезах молю его, а он врывается все глубже в мою душу.

Смотрит в глаза, которые причиняют ему невыносимую боль.

И я чувствую эту боль, как свою.

Я знаю, что каждым своим движением, каждым взглядом и даже голосом напоминаю ему ее…. Невесту, за которую он бился, будучи еще совсем юным, но не смог уберечь.

И это терзает его так, будто в сердце ад. Нет. Он весь горит в диком пламени, но никто этого не видит. Никто, кроме меня с моим даром.

И где-то в глубине души я отчаянно хочу сказать ему правду, но понимаю, что это ничего не изменит. Ее не вернуть, а я погублю не только себя, но и людей, которые поставили на кон свои жизни, чтобы меня спасти.

Единственное, что я сейчас могу сделать для него — это забрать его боль. Но без его согласия магия не подчиниться мне. А как спросить разрешения у такого как он?

— Ваше Величество….

— Хватит. — отсекает будто ножом и тут же отстраняется от меня. Словно я — огонь, опаливший его до самых костей.

Его кожа цела, но чувство, будто вся плоть сейчас кровоточит.

Это не просто тоска. Не сожаление. И не вина.

Это что-то другое. Что-то, чего я пока что не могу понять. Что за неведомый недуг терзает его?

— Говоришь, ты обладаешь даром исцеления? Докажи! — бросает еще одну проверку. — И сделай это так, чтобы я безоговорочно поверил!

Его глаза пылают так, что все внутри обращается в угли. Мне больно, но ему — невыносимо. Может быть, это и есть шанс? Миссия, ради которой боги засунули мою душу в это самое тело?

— Как прикажете, Ваше Величество, — шепчу я и робко протягиваю ладонь. — Позвольте мне коснуться вас и забрать себе вашу боль.

— Что?! — не просто хмурятся, а взлетают в негодовании черные брови.

— Простите мне мою дерзость. Но лишь так, я смогу вам доказать, что не являюсь той, кого вы ищете во мне. — выпаливаю я, но кажется, делаю лишь хуже.

Смолкаю, а он не спешит говорить или действовать, зато расчленяет меня гневным взглядом. Ну же, Ваше Величество, одно прикосновение лишит вас ненужный подозрений и… надежд.

— Хочешь коснуться руки короля?

— Лишь если вы позволите…. Иначе ваш недуг.

— Недуг?! С чего ты взяла, что у главы этой страны может быть хоть какой-то недуг?! — рявкает он так, что дрожат вазы. А вместе с ними дрожу и я, да так, что вот-вот застучат зубы.

— Мне магия подсказала….

— Твоя магия ни на что не годна! Она ошиблась! Ты ошиблась!! — заявляет он, а я прихожу в замешательство.

Магия никогда не подводила меня. Я не могла перепутать. Я уверена, что его тело, и даже душу терзает страшный недуг. Он не может не замечать его. Тогда почему так говорит сейчас?

— Уходи. Сейчас же! — гонит он, а я в еще большей растерянности. Если ослушаюсь — накажут за неповиновение. А если не докажу, что обладаю магией, то тоже быть беде, ведь так?

Боги, я будто стою на середине моста, который подожгли с обеих сторон. Куда мне бежать?

Кидаю кроткий взгляд на короля и понимаю: как можно дальше. Ибо если задержусь тут еще хоть на секунду — мне не жить.

Тот час кланяюсь и спешу к выходу, отчаянно стараясь сдержать слезы страха.

— Стой. — раздается мне в спину, и я тут же застываю.

Наверное, нужно обернуться, но не могу.

— Накинь вуаль и не смей никому показывать свое лицо. Это приказ. — бросает мне король, и тут же спешу спрятать лицо за тонкой тканью.

Как только приказ исполнен спешу как можно быстрее покинуть эти покои. Даже не оглядываюсь, но чувствую спиной его взгляд.

Двери плотно закрываются, будто разрезая между нами пространство. Мы оказываемся в разных мирах, а меня все еще трясет.

На глаза почему-то просятся слезы. Не от страха, не от шока. Не понимаю, что происходит с этим телом.

— Идемте, — торопит меня придворная дама, пока я утопаю в своих мыслях.

Киваю тоже будто бы во сне. Следую за ней по коридору, даже не думая, куда и зачем мы идем. Мои мысли все еще там, с королем.

А голове путаются вопросы, ответы на которые я никак не могу придумать. Почему он отрицал недуг? Почему так разозлился? Почему это так ломало при виде меня, будто все кости трещали разом? Зачем велел обратно накинуть вуаль?

Меня не должны увидеть? Почему? Сочтут, что его невеста жива, и что тогда сделают?

“Он был молод, а враги его коварны”, — всплывают в памяти слова отца, и тело пробирает дрожь. Может ли быть такое, что Мие помогли покинуть этот мир те самые враги?

Тогда, если они узнают обо мне, то решат закончить начатое? Мамочки!

Шок настолько пронзает меня, что я не замечаю, как кончаются ступени, и споткнувшись, лечу вперед.

— Боги! — вскакивает придворная дама, пытаясь меня поймать, но увы, я падаю на пол. Зато моментом прихожу в себя и понимаю, как сильно хочу жить.

— Что у вас тут за шум посреди ночи? — раздается кряхтящий голос, и придворная дама мигом поднимается на ноги и делает два шага влево, будто закрывая меня своим платьем.

— Господин министр, вы во дворце в такое время? — тихо и покорно звучит ее голос, но я улавливаю нотки страха.

Министр?

— Ты мне предлагаешь перед тобой отчитываться? — рявкает это тип, и от одного его тона становится противно.

— Никак нет, господин.

— Я спросил, что за шум. Что там за спиной? — сердится он, делает два шага в сторону, но придворная дама тут же вновь заслоняет обзор.

— Ты издеваешься? Перечишь моему слову? Я спросил кто там?! — выходит из себя мужчина, в секунду обходит даму, толкая ее плечом, и я застываю, когда вижу его искаженное сначала гневом, а потом негодованием лицо.

Этот скошенный лоб, широкий скулы, орлиный нос. Этот яростный взгляд. Я видела его раньше?

— Девица? — лезут наверх его густые белые брови.