Министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко. «Сталинский кадр», человек, которого уважают даже идеологические враги, но погряз исключительно во внешней политике, в которой он Бог. Но во внутренние заботы СССР практически не вмешивается, это парафия Алексея Николаевича Косыгина. Вовсю вмешивается его сын Анатолий, «второе лицо» группы «младореформаторов», подталкивающих страну к «шоковой терапии» по сценарию, разработанному в США и Британии. Яблочко, упавшее далеко от яблоньки, но не переставшее быть родной кровиночкой.

Косыгин — глава правительства, заслуги его в экономическом развитии страны неоспоримы: за 10 лет с 1960 по 1970 год национальный доход вырос на 86%, производство предметов потребления на 103%, розничный товарооборот на 98 %, фонд зарплаты в 2,2 раза. Вот только его зять, экономист по фамилии Гвишиани, и является режиссёром «катастройки», «крёстным отцом» всех этих грёбаных «младореформаторов», работает на деньги Запада, им и всемерно поддерживается. И зятя Алексей Николаевич ни за что не «отдаст».

За Устиновым не только армия, но и чрезмерно разросшийся военно-промышленный комплекс, наипередовая космическая отрасль, наработками которых до сих пор живёт Российская Федерация. Нужно только чуть-чуть поправить некоторые «заскоки» министра и не допустить важнейших ошибок, вроде ввода войск в Афганистан… Пусть даже проживёт он лишь до конца 1981 года.

14

За школьным окошком распускающиеся листья берёзок, жёлтые головки отцветающей мать-и-мачехи, яркая зелень молодой травы. А я весь издёргался. Жду, не дождусь, когда закончатся уроки. Сегодня короткий, предпраздничный день, и дедов автобус заберёт нас домой сразу после окончания уроков. А значит, с нами поедет тётя Зоя Игонина, бессменный уралдачинский и зелёнорощинский почтальон. С набитой письмами и газетами «форменной» сумкой. Когда-то персонально для неё при заводе (он тогда ещё находился в Урал-Даче) держали лошадь. И среди моих первых детских воспоминаний — поездка с ней и родителями в санях в Атлян, чтобы оттуда уехать на автобусе в город. Но времена поменялись, теперь Игонина, когда пешком, а когда на попутном транспорте, мотается днём из Урал-Дачи в атлянское почтовое отделение. А в субботу или предпраздничные дни старается хотя бы на обратный путь попасть на наш автобус. Заодно и раздать ребятне корреспонденцию: хоть ей самой не бегать по домам и квартирам.

Интерес к почтальону у меня сегодня сугубо практический, и его я проявил сразу же, как только ворвался (с гитарой, разумеется!) в автобус.

— Тётя Зоя, а у нас кто-нибудь выписывает «Красную Звезду»? Сегодняшний номер можно посмотреть?

— Нет, Мишенька. Почему-то никто не выписывает.

Облом! Всем обломам облом! Придётся терпеть до окончания праздника.

Разных газет люди выписывают много. Обычно одну-две «взрослые» и какую-нибудь «детскую» или «подростковую». Среди последних выбор невелик. Это либо «Пионерская правда» для пионеров, либо «Комсомолка» или «Московский комсомолец» для комсомольцев. Кстати, для своих возрастных категорий читателей очень интересные газеты. Мне, насколько я помню, больше нравилась «Комсомольская правда», «МК» больше «заточен» под москвичей, а интересы столичной молодёжи несколько отличаются от интересов сельского паренька.

В разные годы родители выписывали разные «взрослые» газеты. «Известия», «Труд», «Советская Россия», региональные «Челябинский рабочий» и «Миасский рабочий». Последнюю — обязательно. В том числе, и из-за того, что в ней публиковалась программа телепередач, хотя газета для местного населения действительно была интересна. Как-то отец на пробу выписал «Правду», но оказалось, что из-за официоза в ней почти нечего читать, и он вернулся к излюбленным «Известиям». Признаком этакой «элитарности» считалось чтение «Литературной газеты».

А вот журналов все выписывали несколько. И больше всего ценился «Роман-газета», где печатались замечательные произведения современных авторов. Толстые «тетрадки» журнала никогда не выбрасывались и регулярно заимствовались соседями. Порой, возникала целая очередь на прочтение особо популярного произведения. Некоторые счастливчики (тираж был ограничен, и на подписку существовал небольшой дефицит) сшивали годовую подписку в толстенные «талмуды».

Нам в разные годы приходили «Наука и жизнь», «Техника молодёжи», «Вокруг света», «Человек и закон», «Юный техник». Теперь, с июля этого года, будет ещё и подписка на журнал «Радио» — я настоял сразу после возвращения из Москвы. В предыдущей жизни я увлёкся электроникой уже в техникуме, и ради этого журнала бегал в читальный зал городской библиотеки. Мама читает или «Работницу», или «Крестьянку», но чаще — именно первый.

Выписывают и читают люди многое, но, к сожалению, среди жителей двух посёлков так и не оказалось подписчиков на «Центральный печатный орган Министерства обороны СССР». А жаль.

9 мая — день особый. И не только для участников войны, среди которых мой дед. Большинство наших родителей либо помнят те годы, либо родились во время неё или же сразу по окончании. Моё поколение так и называют: «дети детей войны». Коснулась она буквально каждой семьи: если кто-то из ближайших родственников не воевал, то обязательно «ковал Победу в тылу». Как, например, бабушка, успевшая и на инструментальном заводе поработать, и в госпитале санитаркой, где, собственно, и встретилась с дедом, после тяжёлого ранения получившим инвалидность.

Вчера поздравить деда с праздником приехали мамины братья, Иван и Павел. На новеньком жёлтом «Москвиче-412» Ивана, который он купил (премировали «талоном» на машину за ударный труд во время уборочной компании прошлого года) несколько месяцев назад. А Павел «упал на хвост» брату: у него недавно родился сын, и, замаявшись с проблемами первых месяцев жизни наследника, он уломал супругу позволить ему отвлечься от них хотя бы на сутки. Папа с Павлом, третьим из пяти сыновей деда, особенно дружны, и дядя Паша с самого утра у нас. Похмеляться прибежал.

Да, Зелёная Роща празднует второй день. На этот раз даже мои родители приложились к выпивке, хоть мама пьёт не только очень редко, но и немного.

«Приняли на грудь» мужички всего ничего, но «легло на старые дрожжи», и телевизор смотря «весёленьким». Только дядя Иван трезв, как стёклышко: ему сегодня ещё машину до Миасса вести. Но, как бы навеселе ни были, в этот час просмотр телевизора — обязательное мероприятие. На экране парад на Красной площади!

Лицо маршала, принимающего парад, невозмутимо, и гадать, удалась ли наша с генералом авантюра, бессмысленно. Все мысли Устинова сейчас сосредоточены именно на том, чтобы парад прошёл успешно. Так что, займусь-ка я пока более приземлёнными вопросами личного характера.

Негромко, чтобы не отвлекать от зрелища других зрителей, спрашиваю:

— Дядь Вань, а ты на «Москвиче» в Челябинск иногда ездишь?

— Ну, было разок. А что?

— Да понимаешь, я тут увлёкся электроникой, а в Челябинске есть магазин «Самоделкин». Там недорого продают всякие радиозапчасти, наборы для самостоятельной сборки, неликвиды с небольшим браком: детали плохо припаяны или царапины какие. Вот, хотел, если будешь в Челябу ехать, увязаться с тобой.

— Знаешь, где этот магазин находится?

— Да в самом центре, кажется, на Российской, между вокзалом и проспектом Ленина. Номера дома не помню, но спрошу кого-нибудь на улице, у меня язык не отвалится.

— А когда тебе надо?

— Да мне не к спеху. Когда поедешь, тогда и поедешь. Лучше — если в самых последних числах мая или во второй половине июня: экзамены же у меня…

Этот вопрос решили: дядюшка пообещал заранее предупредить меня перед поездкой о времени и месте отъезда. Теперь ждём четверга.

А вечером, когда и гости уехали, и с уроками я покончил (в предыдущей жизни я урокам особого внимания не уделял, была бы четвёрка, и ладно, а теперь старался обновить знания по школьной программе, чтобы не провалиться на экзаменах и контрольных), меня ждал другой «экзамен».