— Здорово там было! А мы с тобой на следующий фестиваль поедем?

— Я собираюсь. И тебя, если ты не передумаешь или тебе ничто не помешает, возьму.

— Да что может помешать?

— Мало ли что. Те же самые женские проблемы, — не задумываясь, ляпнул я, чем вызвал смущение девушки.

Даже упоминание этого совершенно естественного состояния женского организма сейчас считается неприличным. А уж открыться, даже невольно, перед лицом противоположного пола о том, что начались месячные, сродни несмываемому позору. И взрослым парням о данном явлении известно в ТАКИХ диких версиях, что не знаешь, смеяться от этого или плакать. Если ещё известно. Откуда бы иначе в общежитиях, преимущественно студенческих, брались остолопы, на голубом глазу бежавшие по заданию более «продвинутых» товарищей к девушкам с просьбой отлить на донышко кастрюльки менструации.

— Извини, моя хорошая, не хотел тебя смутить, — положил я свою ладонь на её руку. — Но ты же знаешь, что я очень подкованный в самых разных вопросах. Включая этот.

— И тебе не противно со мной общаться, зная, что и у меня такое бывает?

— У всех женщин и девушек бывает. У кого-то, как у тебя, ровно через двадцать восемь дней, у кого-то на несколько дней чаще или реже. Стыдиться тут нечего. А поскольку от такого вам никуда не деться, воспринимаю это как… ну, плохую погоду, например.

— Даже знаешь, как часто у меня это случается???

Щёки Раи покрылись даже не румянцем, а стали пунцовыми. Пришлось с виноватым видом развести руками. Похоже, для неё это очень неожиданное открытие. Знать о таком допустимо мужу или, на крайний случай, любовнику, но никак не парню, который за тобой ухаживает. Девушка должна быть безупречна: если пИсать, то духами, а если пукать, то ароматом сирени.

— Какое позорище…

— Прекрати! Не позорище, а естественное явление. И я, как твой парень, просто обязан о таком знать, чтобы не допустить каких-либо проблем, могущих возникнуть из-за этого.

Встал, подошёл к Рае, прижал её голову к своей груди и погладил обесцвеченные волосы. Тему решил закрыть: пусть переваривает. Она девочка умная, поймёт, что я прав. Зато потом, когда будут приходить «те самые дни», не возникнет неловких моментов, вызываемых желанием скрыть этот факт.

Столь непритязательная ласка была воспринята с благодарностью, и Муртазаева убегала от меня в нормальном настроении. А я после её ухода действительно завалился на кровать. Одетым, поскольку домик всё ещё не прогрелся. Завалился, накрылся покрывалом и вырубился.

Плохо! Если сплю днём, то очень трудно заснуть вечером. В домишке мне, конечно, нашлось бы чем заняться и среди ночи, но всё равно пришлось идти в интернат. Не только из-за полдника и ужина. Главное — надо домашние задания на завтра сделать: в новой жизни я решительно завязал с раздолбайством в этом вопросе, и ещё ни разу не получил «пары» за несделанную «домашку». «Зубрилкой» не стал, просто выполнял, как умел, то, что задано, не больше.

Так и получилось. Вся спальня посапывает и похрапывает, а я пялюсь в потолок: сна — ни в одном глазу. Разозлился, плюнул, и пошёл просить разрешения у тёти Дуси засесть в учебной комнате слушать радио. А если точнее — то «голоса». И даже не русскоязычные, а вещающие на английском. Очень уж интересует, что врут враги в преддверии ноябрьского Пленума ЦК КПСС. Та самая стопка книжек, принесённая мной в квартиру Суслова-младшего, состояла, в основном, из работ по анализу ещё неизвестных в Советском Союзе разработок в области «непрямых действий», «мягкой силы» и «цветных революций». Ну, и критический разбор последствий горбачёвских и ельцинских реформ. А значит, просто не могут не вызвать реакции советского руководства. Вопрос в том, какой будет эта реакция.

Для граждан собственной страны все телодвижения в верхних эшелонах власти — тайна за семью печатью. И узнать о них хоть что-то можно лишь из иностранных источников. Да и то — в форме догадок и предположений, основанных на тех или иных не всегда достоверных и подробных фактах, ставших известных послам и шпионам. Но хоть что-то, а не абсолютная информационная пустота.

Англоязычные радиостанции «обсасывали» серию арестов советских разведчиков, чекистов, дипломатов и чиновников. Дикторы захлёбывающимися голосами вещали о «новом тридцать седьмом годе», о «начинающейся грандиозной чистке в советской разведке и контрразведке», о Брежневе, «не только носящем маршальские звёзды на погонах, но и примеривающим к пропахшему нафталином мундиру единственного советского генералиссимуса». А самое главное — предвещали «скорое падение всесильного главы КейДжиБи, потерявшего политический вес из-за совершённых им кадровых ошибок». На этом фоне почти мельком касались скандала с женой «возможного кандидата на пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству», ведущей себя как барыня.

А кто у нас кандидат на пост секретаря по сельскому хозяйству? Он самый, мой тёзка, только Сергеевич. Кстати, его жену тоже зовут Рая, и родилась она в Башкирии. А уж о барских замашках Раисы Максимовны известно любому, знавшему подробности жизни этой парочки, барана да ярочки. Товарищи из Комитета партийного контроля решили зайти с этой стороны? А что? Тоже вариант.

Чуть не расхохотался, вспомнив, откуда эта фраза:

Голодный-голодный медведь выбрался из леса. Весна, ещё ничего не выросло, жрать нечего. Вдруг видит — у речки сидит рыбак. «А вот и еда! Вот только просто так, без повода сожрать этого рыбачка как-то неприлично. Спрошу-ка я его, какая рыба клюёт. Скажет, что мелкая, значит, сожру за браконьерство. Скажет, что крупная — за превышение квот добычи».

— Мужик, у тебя какая рыба клюёт, крупная или мелкая?

Рыбак, не оборачиваясь:

— Да пошёл ты на…

Медведь (задумчиво):

— А что? Тоже вариант…

В учебку заглядывает тётя Дуся.

— Всё ещё сидишь?

— Да днём подремал, дурак, теперь уснуть не могу. Не беспокойтесь, тёть Дусь, как захочу спать, так выключу радио и уйду.

Мне доверять можно, ни на какие «подвиги» меня не понесёт, и повариха об этом знает.

Да и не до «подвигов» мне сейчас. Как выражается моя мамуля, «ум нарасшарагу» от «подслушанного» по радио. Ну, о том, что предательство Олега Калугина является серьёзнейшим ударом по реноме Юрия Владимировича Андропова, я и без всяких «голосов» догадывался. Как и раскрытие прочих изменников. После подобного назначать его вторым секретарём ЦК было бы неверно с политической точки зрения: не справился с порученной работой, так какое ему теперь повышение в партийной иерархии?

С «лучшим немцем года», как через несколько лет должны были назвать «Горби», вопрос спорный. «Жена Цезаря», конечно, должна быть вне подозрений. Даже если этот «Цезарь» всего лишь ставропольского разлива, вполне могут замять скандал. Но могут и дать ход делу. Так что здесь — писями по воде виляно.

И всё-таки, всё любопытнее и любопытнее становится ждать, чем закончится Пленум, ставший ключевым для развития последующих событий. Интрига становится всё интереснее и интереснее.

55

У меня, если я уехал ночевать к родителям, причиной неявки в школу могло стать что угодно. Вплоть до банального опоздания на школьный автобус: дед очень строго приучил всех к тому, что после назначенного времени он никого не ждёт. Может минуту-другую повременить с отъездом, если видит, что припозднившийся школяр всё-таки бежит к автобусу. Но если нет, то решительно врубает первую передачу и трогается в путь. Чуть разогнаться, а после заправки можно включить нейтраль, и автобус будет катиться с горки сам по себе почти километр.

Мы, советские дети, не были бы сами собой, если бы не использовали эту особенность рельефа для развлечения (впрочем, при отсутствии электронных девайсов, для развлечений, мне кажется, мы были способны использовать вообще всё, что попалось на глаза). Есть пустая дорога, по которой машины, порой, проезжают раз в полдня, есть затяжной спуск, есть санки. Какой вывод? Правильно! Надо кататься. Особенно — если снег уже прикатан колёсами до почти ледяной поверхности.