— А ты на чём музыку будешь слушать?

— На других колонках. Больших. Заготовки для корпуса у меня есть, часть динамиков тоже уже купил.

Значит, придётся ускорить работу над постройкой усилка. А потом и «девяностообразные» колонки лепить. И повозиться с ними придётся, чтобы «всё было по-фэншую».

В отличие от подружки, я категорично заявил родителям: никаких подарков! Они ведь что-нибудь детское вручат, а нафига мне оно.

— Сам себе что-нибудь выберу и куплю. Вот это и будет вашим подарком.

А что? Деньги после заливки фундамента дома и «шопинга» остались. В том числе, и в моей личной заначке. Вот и подберу себе что-нибудь нужное для «народного творчества». Ну, или какой-нибудь аксессуар из одежды.

Пятнадцатого сентября, в пятницу, пришлось ехать домой: у отца сорокалетний юбилей. И хоть не принято праздновать сорокалетие, поздравить-то его нужно. А потом — полтора дня стоять раком на огороде, убирать картошку. Тоже одно из нелюбимейших моих занятий, но неизбежное, как победа социализма. Как поётся у Высоцкого, «картошку-то, наверно, все мы уважаем, когда с сольцой её размять». Вот и приходится, хочешь, не хочешь, ковыряться в земле, выкапывая её.

Бич картофельных посадок, колорадский жук, до Урала пока ещё не добрался. Но уже начал своё победное шествие с Кубани, куда его, по слухам, завезли после засухи 75–76 годов. Несколько лет осталось до того времени, когда эти зловредные полосатые жуки и их малиновые личинки превратятся в бич садоводов и огородников. А борьба с личинками получит остроумное название: «собирать малину».

Из-за уборки картошки баня перенесена на воскресенье: какой смысл мыться в субботу, если на следующий день будешь снова грязный, как чёрт. Картошку ведь нужно не только вынуть из земли и ссыпать в мешки. Потом надо эти мешки ещё опустить в погреб, «яму», как говорят в нашей местности. А пока этот мешок тащишь на плечах и принимаешь в «яме», пыль, мелкие кусочки земли, летят на голову и за шиворот. Так что субботние водные процедуры ограничены только лёгким споласкиванием в чуть тёплой бане, а уж в воскресенье — всё «по-взрослому», с тщательной помывкой, с веником. Даже у меня: пора уже понемногу возвращаться к нормальной жизни. Без фанатизма, но пора.

— А ты почему бельё и рубашки стирать не привозишь? — возмущается мама.

— А чего их туда-сюда возить? Сам стираю.

— Мылом и в тазике? Много ты настираешь! Хотя бы рубашки привози, чтобы воротнички не замызгал такой стиркой.

У нас «крутая» стиральная машина «Чайка-2М», с встроенной центрифугой для отжима белья. Ещё не автомат, которые появятся только во второй половине 1980-х, но уже не требуется тужиться, выкручивая постиранное. Знай только заливай воду, засыпай порошок и, когда закончил стирку, выноси вёдра с мутной водой на улицу: никакой канализации в квартирах Зелёной Рощи не существует. А в атлянском доме, когда его построим, будет!

Утром в понедельник, пока собираемся на школьный автобус, в стиле «бегом-бегом» принимаю от родителей поздравления с пятнадцатилетием. Славка тоже лезет целоваться: маленький он ещё, ластится, как котёнок.

— Домой сегодня приедешь?

— Не, мам. Я обещал ребятам, что вечером посидим, отметим.

— Смотри, не напивайтесь там!

— Мам, ну, ты даёшь! Какое мне напиваться? Даже пробовать не буду. Так, всяких сладостей куплю, чаю попьём, поболтаем.

— Да я не про тебя, а про других.

Ну, ну.

— А во вторник мы с отцом приедем, картошку выкопаем и в Атляне. Там и переночуем.

Отговаривать бесполезно. Только я всё равно брата притащу, чтобы родителям помочь. Упираться, конечно, будет, но надо!

Утренний автобус забит сонной, невесёлой ребятнёй. Ничего не поделаешь, жизнь наша, школярская, такая. До Песчаного озера он доехал, как обычно, а от него и до самого въезда в Атлян тащится еле-еле. Туман. Настолько густой, что уже в пяти метрах дороги не видно. Обычное осеннее явление на этом участке. Так что дед немного нервничает: ему ведь через эту «туманность Короедов», как мы сие окрестили, ещё назад ехать, может опоздать к началу рабочего дня на заводе.

Завтрак в интернате, все немного ожили. Можно и по классам расходиться.

У нас первым уроком литература. И на доске красуется надпись огромными буквами: «С днём рождения, Миша!!!». Украшенная нарисованным букетиком ромашек. По хитрющим глазам Муртазаевой догадываюсь, чьих рук дело. Значит, в следующий понедельник (заранее не поздравляют) придётся отвечать тем же. Да и вообще неплохо было бы завести в классе традицию таких поздравлений. Очень сплочённости коллектива способствует.

Манаева, пришедшая на урок, с улыбкой посмотрев на надпись (уж почерк каждого из нас она знает отлично), присоединяется к поздравлениям. Остальных, присоединившихся к «классной маме», я благодарю и приглашаю «забежать в гости часов в шесть». Придут однозначно не все, но толпу в семнадцать человек мне и рассадить негде будет.

И тут снова влезает Райка.

— Ирина Александровна, а можно, в честь дня рождения, Карасёв почитает нам свою книгу. Ну, хотя бы минут десять от времени урока ведь можно разрешить?

Вот предательница! Я же обещал дать почитать только ей.

— Миша, а ты что, книгу пишешь? — удивляется «литераторша».

— Пишет, пишет! Только стесняется об этом рассказывать.

«Было ли случайностью или преднамеренным шагом руководства Галактической Транспортной Корпорации назначение на должность капитана суперлайнера 'Король Артур» Артура Хайка, тридцатисемилетнего неулыбчивого блондина, водившего до этого уже двенадцать лет исследовательские корабли Корпорации к пограничным звёздным системам, но фактом является то, что за три рейса он превратился в настоящего лидера команды из тысячи двухсот человек, присвоивших ему кличку Король. И даже те, кто с юмором принимал в первом рейсе реплики «Король приказал», «Король недоволен», спустя полтора года совместной работы реагировали на подобные высказывания со рвением, достойным верноподданных любого монарха.

Четвёртый рейс «Короля Артура» под командованием Артура Хайка лежал через одну из курортных планет, где две трети из 5600 пассажиров собирались провести отпуск. Затем нужно было доставить запас редких присадок на крупный перерабатывающий комплекс, расположенный вдалеке от населённых планет, и забрать оттуда контейнеры с готовым энергоносителем. Для бурно развивающейся молодой планетной системы в верхних трюмах хранилось несколько заводов-автоматов по производству строительных конструкций, пластокерамики и выращиванию металлов с заданными свойствами. В этих же пунктах должны были сойти остальные пассажиры. Вместо них предполагалось забрать отработавших вахты специалистов, отпускников и командированных, и, наконец, на обратном пути захватить посвежевших, загоревших, поздоровевших курортников, оставленных перед грузовой частью полётной программы.

Состав пассажиров, отправившихся по делам, в принципе был стандартным: исследователи, инженеры, технологи, рабочие массовых специальностей. Курортники, несмотря на свою разношёрстность, тоже не представляли ничего особенного: большей частью бизнесмены с детьми, жёнами, любовницами или без оных. Сотни две проституток, четыре сотни преуспевающих крупных специалистов-гуманитариев разного возраста. С десяток художников, человек тридцать композиторов и музыкантов, одиннадцать писателей и два священника-миссионера, один кришнаит, а другой — христианин. Ну и, конечно же, сотни три искателей приключений всех мастей'…

Вместо десяти минут читал начало пролога до того момента, когда выяснилось, что звездолёт провалился на двадцать тысяч лет в прошлое, все двадцать минут. Но Манаева не перебивала, о чём-то размышляя.

— Извините, Ирина Александровна, увлёкся…

45

Как и предполагал, в мою халупу явились далеко не все. А если конкретно, то семь человек. При этом — ни одного «золотовского». Даже Рамиль, посетовав на уборку картошки, извинился, что не получится. Парней трое, все те, кто уже был у меня в гостях. Из девчонок, само собой, Рая и Черникова (куда Резунов, туда и она). Им компанию составили подружка Раи Римма Закирьянова и скромная, улыбчивая, круглолицая Оля Кочкина. Буквально через три-четыре месяца после окончания школы она выскочит замуж и исчезнет с моего горизонта.