Несмотря на изучение документов, а также проверку содержимого багажника, на КПП «закрытого территориального образования» ко мне вопросов не возникло, хотя, насколько мне известно, «за забор» пускают только тех, кто прошёл серьёзнейшую проверку «органов» и имеет веские основания для въезда. Очень веские.

Ещё один КПП, но уже на воротах отдельно стоящего здания, которое можно было бы назвать особняком, если бы в архитектуре не угадывался «казённый» стиль последней четверти ХХ века.

— Ну, понял теперь, что наш с тобой «мозговой штурм» был не совсем уж умозрительной «гимнастикой для ума»? — усмехнулся генерал, приглашая меня присесть к столу в небольшом кабинете второго этажа.

— Только после вашего вопроса, Яков Фёдорович. А до этого терялся в загадках, для чего я тут, «за забором», понадобился. Но раз вы мне чуть-чуть приоткрыли завесу, то можно вопрос? Вы что же, «пасли» меня перед тем, как задействовать?

— «Пасли»… Лексикон-то какой! Нет, Миша. Наша встреча была, можно сказать, случайной. Хотя, конечно, в наших отдалённых планах значился пункт о беседе с тобой. Аналитики аналитиками, а писатели-фантасты, как показало наше общение, тоже иногда неплохие мысли подкидывают.

11

В такой крошечной деревне, как Зелёная Роща, как выражается моя бабушка, если пукнуть на её одном конце, то через минуту на другом уже будут говорить, что ты обосрался. Поэтому, не успел я загнать мотоцикл в гараж после того, как мы со Штерном (эта парочка поджидала нас на обочине дороги возле горы Любви) высадили девчонок около квартиры Богдановых (ну, поболтали перед расставанием ещё минут пятнадцать), мама, вышедшая покормить Умку, принялась грозить мне пальцем:

— Смотри, не заигрывайся с девками! Рановато тебе ещё!

Господи, как она ещё молода и ослепительно красива! Она и к восьмидесяти годам не подурнела, а сейчас, в тридцать три, с неё вовсе можно писать картины.

Приходится «включать подростка».

— Мам, да ты чего? Мы просто покатались, я Рае показал гору Любви, на Шапочку свозил…

— Ну-ну. Как ваш Штирлиц с Ольгой Богдановой «катаются», уже все говорят. Как бы Ида скоро бабушкой не стала! — погрозила она кулаком почему-то мне.

Ида — мать Вовки, наша соседка. И, насколько мне известно, дофлотская любовь отца, не дождавшаяся его. Тогда, выйдя замуж за такого же немца, как она сама, с молодым супругом уехала в Киргизию, и вернулась всего лет пять назад. Мама, как потом, когда я уже вырос, призналась, первое время ревновала, но потом успокоилась: отец ни разу не дал ей повода усомниться в том, что юношеские чувства давным-давно перегорели.

И ведь не ошибается мамуля! Штирлиц в десятый класс не пойдёт, поступит в училище в Златоусте. И Ольга тоже, хоть и в другое, медицинское. А в семнадцать лет он уже будет отцом двоих детей. Только не от Богдановой…

— А это у тебя ещё что такое? — заметила мама «перстенёк», который я в нетерпении нацепил на левую руку.

— Да, когда в психиатрии лежал, сосед подарил. Он там от алкоголизма лечился. Хороший дядька, артист какой-то, но запойный: они многие квасят, как ненормальные. А сегодня, раз уж свидание у меня было, я и решил выпендриться, надеть подарок.

— Свидание у него… Смотри мне!

И снова кулачок под моим носом. Но по поводу перстня промолчала: видно же, что это вовсе не серебро и, тем более, не золото.

Ушла наконец-то! И я, закрывшись изнутри гаража, повернул (при этом надо ещё оттянуть верхушку) «гайку» в нужное положение и приложил ладонь к железной двери. Наличие вертикальной поверхности при этом тоже обязательно.

Вспышка, острое ощущение стегнувших по коже электрических разрядов, и я стою в гостиной своей квартиры в двадцать первом веке…

Генерал взял трубку почти сразу.

— Вижу, что прибыл. Сейчас к тебе сотрудник подойдёт, а часа через три и меня в гости жди.

Сотрудник пришёл не просто так, а чтобы отвезти меня на аппарат компьютерной томографии. Доктора, которым он предъявил удостоверение, вопросов «зачем», «почему» не задавали. Просто сделали свою работу и отправили полученные результаты электронной почтой «толкователю»: город у нас не очень большой, томографию проводят, а вот анализ результатов делают только в Челябе.

Он же сфотографировал меня на паспорт: это в СССР молоткастый, серпастый советский паспорт выдают в шестнадцать, а в Российской Федерации — в четырнадцать. Тем более, при моём росте и телосложении я выгляжу немного старше физического возраста. А пока я жарил яичницу с колбасой (всё-таки мотоциклетная прогулка на свежем воздухе сказалась, и желудок побуркивает от желания пожрать), явился и генерал, сменив сотрудника Конторы.

С любопытством рассматривает меня:

— При желании можно узнать. Особенно — если видел твои старые фотографии. Ну, рассказывай, как легализовался.

Тогда, после санатория, в ЗАТО я провёл двое суток, буквально потрясших меня. И расставивших практически все точки над i.

Работы по проникновению в прошлое параллельных потоков времени проводились ещё в позднем СССР (кто бы сомневался в том, что и в этом вопросе нынешние «высоколобые» пользуются советскими наработками!). и Яков Фёдорович был одним из кураторов данного направления исследований от очень закрытой конторы. Когда тему решили возобновить, его, отставника, разыскали и сделали ему предложение, от которого он не захотел отказываться.

Правда, компьютерное моделирование выявило существенные ограничения — та самая невозможность переноса живых биологических организмов из будущего в прошлое. Перенести сознание человека в него же самого, только более молодого — пожалуйста. Только при этом «донор» умирал из-за прекращения мозговой деятельности. И даже «подсмотреть» прошлое или «подбросить» в него что-то «дальше» семидесятого года пока не получалось. Работы велись, их результаты вселяли сдержанный оптимизм, но время «тикало», работало против задумки генерала.

— До нашей с тобой встречи в санатории мы тебя в качестве возможного кандидата и не рассматривали: на фотографиях писательских профилей ты выглядишь бодрячком, предлагать человеку ускорить свою смерть, согласись, вовсе не этично. Ну, а когда подняли всю доступную нам информацию о тебе, «звёзды сошлись».

— Что-то мне слабо верится, что они сошлись на мне одном.

— Разумеется! И до тебя были, и после тебя будут.

— А я с этими «засланцами» встречусь? Всё-таки действовать в координации с кем-то ещё — намного эффективнее, чем в одиночку.

— Значит, уже решился?

А почему бы и нет. Если верить словам о том, что сознание переносится без проблем, то чем я рискую? Если что-то пойдёт не так (ну, например, возникнет загвоздка с работоспособностью портала), то просто заново проживу свою жизнь. Как я уже говорил, очень насыщенную и интересную. Только, зная будущее, смогу избежать допущенные ошибки, заранее выбрать верные ходы, а не тыкаться, как слепой котёнок, в поиске нужного решения.

— Нет, Миша, работать в команде у тебя не получится. Сам, только сам. И дело не только в том, что мы сами экспериментируем, выбирая наиболее эффективные методы воздействия на прошлое. Этих самых параллельных ветвей времени превеликое множество, и каждый «кандидат» попадает только в свою собственную. Мы это проверяли.

— И как успехи? Благоприятные результаты есть?

— В ряде случаев подвижки имеются, — обтекаемо ответил Яков Фёдорович. — ТАМ не всегда прошло достаточно времени, чтобы можно было сделать категоричные выводы. Но давай поговорим не об этом, а о том, каким образом ты подготовишься к возвращению в собственную юность.

Поговорили. И ломать из себя бессребреника я не стал. Если уж жить заново, то лучше это делать в нормальных условиях, имея крепкое материально положение. Плюс всплывшие юношеские комплексы, мучившие меня в школьные и студенческие годы. Потому я и вызубрил таблицы выигрышей в «Спортлото» на два года вперёд. И игре на гитаре подучился. И перекачал из интернета просто невообразимое количество музыки, которую «залил» на кучу флешек. И бешеные деньги потратил, покупая на «Авито» и «Али-экспресс» разное электронно-музыкальное барахло. Именно своих денег, поскольку Яков Фёдорович жёстко очертил границу: всё, что для дела, оплачивает Контора, а на «красивую жизнь», будь любезен, трать кровные. В том числе, и полученные с продажи (его Конторе, конечно же) машины и квартиры. Благо, выкупленных по нормальной рыночной цене.