Нет, до изнеможения, как хотелось, не парился. Но мылся уже не в едва тёплой парилке, а в разогревшейся до «рабочей» температуры. И даже чуток похлестался веником, плеснув ковшиком водичку на кварцевые булыжники в трубе-каменке. А закончив «помойку», с полчаса млел на крылечке, обдуваемый ветерком.

Млел, но прислушивался к состоянию мозгов, впервые после ранения испытавших столь резкий скачок артериального давления. Они, мозги, перестали постоянно болеть уже больше месяца назад. Не заболели и в этот раз.

А назавтра пришлось пачкаться снова. Точнее, пылиться, закидывая лопатами опилки в кузов «мэмэзухи». И, закончив погрузку, снова бежать в баню, чтобы обмыться.

Привёз дядюшка Гера и хорошую весть: Иван «охмурил» буровиков из геологоразведки, и вечером в пятницу те пригонят в Атлян «шишигу» с установкой, чтобы за выходные пробурить скважину. Сто двадцать — сто шестьдесят рублей, в зависимости от глубины скважины, очень недурной «калым» для них. Пользуются дефицитом бурильных установок, вот и заламывают цены. Хотя, конечно, трубы, вставляемые в «дырку в земле», тоже денег стоят…

«Сделал мне подгон» и дедуля. Ему три года назад на 9 мая, как фронтовику, подарили переносной радиоприёмник «Сокол-403». А он, пожалев, что старший внук, «упахиваясь на стройке», не имеет ни телевизора, ни радио. Вот и вручил мне аппарат, работающий на батарейке «Крона».

— Я его всё равно не слушаю.

За это ему — самое искреннее спасибо. Одичал я там, в моей халупе, от всех новостей отстал. Куплю батарейку (шнур питания дед где-то посеял), вывешу «транзистор» (именно так называют сейчас радиоприёмники на полупроводниковой элементной базе) в красивом кожаном чехле на какой-нибудь гвоздик, и веселее будет у меня работа идти.

Выехал я на мопеде заранее и налегке. «Передачку» с продуктами (трёхлитровка молока, литр домашней сметаны, перегнанной на сепараторе, домашний творог, кое-какая другая еда) и «доски» для больших колонок привезёт Герасим. Я же должен ему обеспечить место выгрузки опилок.

В общем, в четыре часа дня я уже был свободен. И почти готов отправляться на общепоселковые танцульки.

Вся культурная жизнь Нижнего Атляна в этом времени теплится на «пятаке», размерами примерно сто на сто метров, с двух сторон огороженным Г-образным забором колонии для несовершеннолетних. Юго-восточная граница «центра культуры» — промзона колонии, так называемая «Атлянская мебельная фабрика», производящая… снарядные ящики. Северо-восточная тоже представляет собой пятиметровый забор с колючей проволокой снаружи и по верху, за ней жилой сектор колонии. КПП — там, где сходятся эти перекладины буквы Г.

По краям открытого пространства перед КПП, служащего ещё и для разворота пригородного автобуса, если двигаться по часовой стрелке от проходной, находится двухэтажный бревенчатый детский сад, павильон автобусной остановки и поселковская столовая, работающая до четырёх часов дня. Ещё недавно в этой столовой продавалось на разлив бочковое пиво, напиток из которого выдавливался не баллоном с углекислотой, как это сейчас делается в пивбарах, а обыкновенным сжатым воздухом, который накачивается… автомобильным насосом. Захотел бокальчик пивка, покачай насос. «Архитектурный комплекс первой линии площади» завершает приземистое здание кинозала, совмещённого с библиотекой (клуб называется!). Надо сказать, довольно богатой библиотеки: на летние каникулы после девятого класса я в ней взял почитать только-только изданную в СССР книгу «Властелин колец».

Северо-западная часть «площади» огорожена невысоким заборчиком с проездом к гастроному, встроенному в первый этаж единственной в посёлке четырёхэтажки. За столовой, через тропинку от забора, стоит обелиск с фамилиями погибших в Великой Отечественной войне атлянцев. А левее памятника — «отрыжка 1950-х», круглая деревянная танцплощадка, куда чаще «исполняющая обязанности» сцены при проведении всевозможных митингов. Именно на этом «пятаке» и будут «праздновать День Советской Молодёжи», отмечаемый в последнее воскресенье июня.

Сценарий праздника — стандартный, не меняющийся уже многие годы: выступление официальных лиц с поздравлением, ответное слово комсомольцев, концерт духового оркестра сотрудников колонии, на чём официальная программа заканчивается. И начинаются танцы под магнитофон. Часов до десяти, чтобы не мешать людям отдыхать перед новой рабочей неделей. Дни сейчас длинные, самые долгие в году, темнеет уже после одиннадцати, так что разбрестись по домам все успеют ещё засветло.

Мы, вчерашние восьмиклассники, конечно, считаемся малолетками, танцевать на площадку нас, конечно, не пустят. Но послушать музыку и поглядеть на танцующих (тоже ведь развлечение в небогатой на них сельской местности) нам никто запретить не может. Вот и пойдём развлекаться.

31

Развлёкся, блин!

Нет, сначала всё было отлично. Муртазаева окончательно «отмякла» просто от моего прихода к ней. А уж когда я ей вручил букетик, собранный из полевых цветов (откуда в посёлке с численностью населения тысячи полторы человек взять цветочный магазин?), то вообще растаяла. И помчалась ставить цветы в банку с водой. Прямо самое «взаправдашнее» свидание получается! В общем, получив строгое указание вернуться не позже десяти, отправились в центр, в Городок, как говорят местные. Да, собственно, эти дома, примыкающие к танцплощадке, и называются «улица Городок».

Народа достаточно много, сотни три человек. Куча одноклассников и знакомых по школе и посёлку. Включая ту самую Ваулину, увидев которую Рая даже осмелилась прилюдно взять меня за руку. Мол, каравай, на который ты пытаешься рот разинуть, уже заангажирован. Впрочем, Любке было не до этого: она вертелась в компании парней, явно недавно вернувшихся из армии. «Взрослая»! В отличие от нас.

Добрая половина разновозрастных присутствующих (от пацанвы, начиная с класса четвёртого, заканчивая солидными дяденьками и тётеньками «за сорок») официоз проигнорировала. Они сюда пришли не идеологически правильные речи слушать, а себя показать, людей посмотреть. Потусоваться, в общем. С поправкой на реалии конца 1970-х. Ну, и прикупить каких-нибудь вкусняшек, которые продаёт выездная торговля. Откровенно пьяных нет, хотя, проходя мимо, некоторые всё-таки источают характерное амбре.

Мы, естественно, тусуемся среди сверстников. Никаких серьёзных разговоров, болтовня вокруг того, кто что успел сделать после начала каникул, кто куда собирается сдавать документы на поступление, вокруг музыки и «вредных» родителей. Ясное дело, и нас пытают о фестивале: прошла всего неделя, но уже всем известно, что мы там побывали. Кому-то нравятся наши рассказы, кто-то считает, что все эти отечественные «песенки» — полная фигня в сравнении с теми же самыми «Бонимэ и Ава». Ничего, ребятки, с началом учебного года вы будете балдеть от свежайшего альбома испанского дуэта «Баккара» и выплясывать под забойные песни «Полуночного полёта к Венере» «Бонимэ», а к маю следующего, 1979 года, до упаду скакать под песни группы «Чингисхан». Я буду не я, если вам этого не устрою. Не нравится авторская песня? Не слушайте. Значит, рано вам вникать в её сложные тексты.

К моему удивлению, «старички за…» вовсе не остались в стороне от танцулек. Репертуар духового оркестра, как оказалось, в этот вечер составил вовсе не бравурные марши и патетические сочинения именитых классиков. Играли музыканты вальсы, аранжировки популярных песен трёх предыдущих десятилетий, даже танго исполнили. И под эту музыку пары танцевали с охотой и даже мастерством. В конце концов, и это закончилось, а «дискжоккей» принялся включать звукоусиливающую аппаратуру, чтобы и более юные могли «порезвиться». Включая нас, принимающихся подтанцовывать под особо «забойные» мелодии вне танцплощадки. Не выплясывать «от души», а просто изображать лёгкие движения в такт музыке.

Уходили мы одними из первых. И не только из-за того, что Райка боялась недовольства родителей, если опоздаем. Нам обоим уже чуть наскучило так тусоваться, лучше уж «поворкуем» по дороге к её дому и на лавочке под его окнами.