Зарядки мало. Нужно ещё и бегать. Поэтому в один из дней я «отловил» завхоза школы, Игоря Сауловича Вайснера. Этот тихий, скромный человек тоже попал в Атлян по распределению, из какого-то московского вуза. В качестве преподавателя математики. Учил детей математике он недолго, буквально пару лет. Предмет, говорят, знал отлично (я тогда учился в начальных классах, и у нас он уроков не вёл), но на лавры нового Макаренко не претендовал, и вскоре перешёл на должность завхоза.

Жил Саулыч, как его все называли, в небольшой комнатке отдельно стоящего домика автокласса. Не в самом классе, а в подсобке, переоборудованной под жильё, помещеньице без единого окошка. Всю жизнь прожил холостяком. Но была у него страсть: он бегал. В той комнатёшке у него висели фотографии, на которых молоденький Игорь стоит с кубками в руках в компании с товарищами. Значит, в институте или университете лёгкой атлетикой он занимался серьёзно. Не забросил это увлечение он и в Атляне: каждую субботу вечером он надевал кеды, футболку с шортами или более тёплую форму (в зависимости от времени года и погоды) и бежал. До Златоуста и обратно. А это, пардон, около двадцати километров, включая перевал через Главный Уральский хребет. Позже, когда стал сказываться возраст, он убегал в Златоуст в субботу, где-то ночевал в городе, а в воскресенье возвращался. До семидесятилетнего возраста! Пока однажды его в Златоусте не разбил инсульт. Говорят, Вайснера тогда разыскали родственники и увезли в Москву.

Нет, марафоны я по примеру Саулыча бегать не собирался. Я просто хотел получить от него рекомендации, как не «сгореть», пробегая регулярно хотя бы километра три. Мне этого достаточно.

Если возвращаться к моей загруженности, то я не забрасывал и занятия гитарой. Как я уже говорил, разрабатывал мелкую моторику, разучивал аккорды различных песен, «прогонял» их исполнение. И чувствовал прогресс в этом деле.

Ещё и электроника. Запчастей для пайки чего-нибудь серьёзного пока катастрофически не хватало, а «светить» артефакты из будущего рановато. Но в ближайших планах у меня предвидится частичное решение данной проблемы. Частичное, но оно позволит кое-что решить. Мне же ещё на первое время усилитель для больших колонок сооружать!

Посмотрев в хозяйственных отделах универмагов и специализированных хозмагах на рулоны со шлангами из ПВХ, я только вздохнул: мне этого шланга требуется метров пятьдесят. Я просто не доволоку такой рулончик вместе с насосом, весящим вместе с тридцатиметровым электрошнуром килограммов десять. А ещё надо чуть больше двадцати метров капронового шнура, чтобы подвесить насос в скважине. Придётся откладывать покупку шланга на потом.

Зато приобрёл самый настоящий советский дефицит — пять катушек № 18 магнитофонной ленты! По пятьсот сорок метров, как раз на сторону входит альбом какой-нибудь музыкальной группы. Теперь можно смело легализовать звукозаписи с флешек, запасённых ещё до переправки в 1978 год. Причём работу я тогда проделал огромную, скачивая и разделяя эти файлы по годам и даже месяцам (по месяцам не всегда, конечно) выпуска. Компактный проигрыватель флешек, распознающий все популярные «цифровые» форматы у меня заначен, так что поработаем «в домашней студии звукозаписи»!

Советская эпоха — это ещё и трудности в области общественного питания. Нет такого обилия кафе, забегаловок типа фастфуда, пиццерий. В городе два ресторана, один в центральной части города, при гостинице автозавода, расположенной в трёхэтажном здании «сталинского типа» на углу проспекта Автозаводцев и улицы Ферсмана, а второй в Машгородке, при девятиэтажной гостинице ракетного КБ машиностроения, носящей (как и «кабак») название «Нептун». Намёк на продукцию КБ, разрабатывающего межконтинентальные баллистические ракеты подводного базирования. Но — тсссс, это огромный секрет! Полишинеля.

Есть, опять же, на Машгородке, две кафешки. Одна в здании общежития, носящая имя «Русский чай» (или, по-простому, «Чайник»), и вечернее кафе в круглой пристройке к только-только построенному торговому центру. Заведение неоднократно меняло название, профиль, но неизменно оставалось для населения «Поганкой». За своеобразный вид: круглый застеклённый зал на втором этаже, более широкий, чем первый этаж с гардеробом, туалетами и прочими подсобными помещениями. Этакий грибок на ножке…

Столовых, включая ведомственные, немало, но их, чаще всего, «стесняются» размещать на центральных улицах. Зато едва ли не в любом гастрономе имеются кафетерии, где можно пожевать простенькие кондитерские изделия, какие-нибудь пирожки, выпить чая или вкуснейшего натурального сока из высоких конических стеклянных ёмкостей. Не считая кафетериев в отдельных помещениях. В один из них, мой любимый, называющийся «Минутка», я и наведался, добравшись в поисках насоса аж до Старого Города. Любимый из-за того, что в его ассортименте есть некоторые «изюминки», нравящиеся мне. Так что я, перекусив пироженками, с огромным удовольствием купил килограмм «Шахматного» кекса, изготовленного из светлых и тёмных, с добавлением какао, «брусков» бисквита. Так, что в разрезе кекс похож на шахматную доску. Будет, чем во время чаепития «баловаться».

Домой возвращался «восьмичасовым» автобусом. И, открыв калитку, очень удивился тому, что на кухне избушки горит свет, а на двери не висит замок. Папа явился по каким-то делам? Да нет, мотоцикла во дворе не видно.

На табуретке с потерянным видом сидела Рая.

— Что-то случилось?

— Я с мамой поругалась. И сегодня буду ночевать у тебя. Мне просто негде больше.

— Из-за чего поругалась-то?

— Кто-то пустил сплетню, что мы с тобой живём, как муж и жена, а она в это поверила. Такое мне устроила!

— Понятно. А ты решила поступить по принципу «если тебя незаслуженно обидели, то вернись и заслужи».

Не выдержала, прыснула. Это уже хорошо.

— В общем, давай с тобой чайку попьем со свежим кексиком — так проголодался уже, что кишка кишке бьёт по башке — и пойдём.

— Куда?

— Буду мирить тебя с мамой.

— Не пойду!

— Надо, солнышко, надо!

— И ты против меня⁈

— Я именно за тебя. Ты же своим побегом только укрепила её во мнении, что люди говорят правду про наши отношения. А потом ей ещё и расскажут, что ты ночевала именно у меня: тебя же наверняка видели, когда ты сюда заходила.

— И ты даже не хочешь, чтобы я у тебя осталась?

Ага. Не удалась лобовая атака, значит, решила зайти с фланга.

— Хочу, — честно признаюсь я со вздохом. — Очень хочу. Но сегодня этого делать нельзя.

На улице я взял Раю за руку. Мало того, что это просто приятно, так ещё и поймать успею, если подружка, всё ещё противящаяся тому, что я решил её отвести домой, взбрыкнёт. Но не успели мы отойти от ворот и пятидесяти шагов, как в улице показался знакомый «Москвичонок».

— Здорово, Мишка. Далеко собрались?

— Здравствуйте, Азат Зякиевич. Да вот, веду нашу беглянку с матерью мириться.

— А я тоже за ней. Расстроилась Манифа, послала искать. Ну, я так и подумал, что надо к тебе ехать. Только тебе сегодня не стоит ей на глаза показываться.

— Порвёт? — засмеялся я.

— Порвёт, не порвёт, а может сгоряча такого наговорить, что сама потом жалеть будет. Садись, Рая, поедем.

— Только вы уж, Азат Зякиевич, скажите Манифе-апай, что врут всё люди про нас. Всем самым дорогим для себя клянусь, что врут!

— Слово мужчины?

— Слово мужчины!

— Ладно, Миша. Мы в своей семье поговорим, уладим дело.

35

Раннее-раннее утро. Солнце не взошло, и над Песчаным озером стелется лёгкий туман, а я уже подплываю на импровизированной лодке к камышам, почти со всех сторон облепившим озеро. Но гуще всего они растут у восточного и западного берегов.

Озеро необычное. Мало того, что это официально самое близкое к границе частей света озеро Челябинской области, расположенное в Азии, так ещё и не имеет ни впадающих в него ручейков, ни вытекающих из него. Как говорят геологи, озеро тектонического происхождения. Ну, или вулканического, поскольку отовсюду окружено возвышенностями. А поскольку в него ничего не втекает, вода очень чистая. Не хрустальная, поскольку два берега всё-таки чуть заболочены, а именно чистая. Максимальная длина километр, максимальная ширина шестьсот метров. По северному берегу проходит трасса М5, и водители-дальнобойщики в жаркую погоду частенько останавливаются у озера, чтобы передохнуть и искупаться.