Поутру — верхом на мопед и в Зелёную Рощу. Не только в бане мыться. Если мы закончили покос, то это вовсе не значит, что его закончил мой дед. Они живут вдвоём с бабушкой, поскольку их младший сын, Сашка, только в ноябре следующего года заканчивает службу в погранвойсках. Кстати, на той же самой заставе, где когда-то служил его брат Иван. Бабушка уже по состоянию здоровья к покосным делам не слишком пригодна, так что в выходные приезжают сыновья и помогают ветерану с заготовкой сена. В основном — косить и складывать стога, на самые тяжёлые в физическом плане «технологические операции». Ну, и наша семья, если нет более срочных дел, подключается: дедов покос граничит с нашим, подбежать проблем нет.

Половина скошенного сена у деда уже сложена в копны, осталось только сметать стога. Ну, и сгрести совсем небольшой кусочек косанины на заросшем мелколесьем склоне горы.

Помочь деду — святое дело. Они с бабушкой тоже постоянно чем-нибудь помогают, когда нужно нам. А этой зимой придётся просить дядюшек помочь в работе на пилораме: надо будет брус и доски для нового дома пилить.

Подкатил к дедовой квартире как раз к тому моменту, когда вся «бригада» грузилась в две машины — дедов «горбатый» Запорожец и герасимову «копейку». Самый старший из дядьёв купил её лет пять назад. Вынужденно. На плохой дороге размотало прицеп его «мэмэзухи», и прицеп ударил «Жигулёнок». Пассажиры легковушки пострадали незначительно, а машине досталось. Вот и пришлось скидываться всей роднёй, чтобы выплатить стоимость побитой легковушки. А дядя Гера после ремонта «обновки» стал владельцем серой ВАЗ-2101.

Работать большой толпой не только быстрее, но и веселее. Постоянно какие-то приколы. Пока дед с папой и Герасимом готовят место под будущий стог, мы с остальными дядюшками сгребаем оставшееся в валках сено.

— Мишка, давай рядками поменяемся, — лыбится Павел.

— Ха-ха-ха-ха, — грохочут все.

В прошлом году этот гад таким же предложением меня подставил. Мол, он почти уже закончил сгребать свой рядок, а я только начал, и он хочет облегчить работу племяннику. Оказалось, когда косили это место, он напоролся на гнездо «земляных» ос, построивших «дом» в какой-то норке. Рядок он по одному ему известным признакам запомнил. И я успел обнаружить опасность только в тот момент, когда из той норки взвился рой злющих «полосатых мух», одна из которых «долбанула» меня под глаз. В общем, с покоса я возвращался «Кутузовым», с полностью заплывшим правым глазом. Ерунда, дня за четыре отёк проходит. Но обидно.

— Нет, уж! Мне на своём рядке хорошо.

И снова дружный хохот…

После покоса все моются в бане. Дед себе её ставить не стал, они с бабушкой обычно «падают на хвост» к нам. А теперь ещё и четверо дядюшек. Так что воды носить надо много. Но и тут дело идёт быстро: не всё на мои плечи легло, дядья со вторым комплектом «вёдра-коромысло» тоже бегают, пока баня «доходит» до нужной температуры. Парятся они тоже отчаянно, и я не рискую «махать веником» с кем-то из них. До ранения нормально бы всё было, но теперь пока не рискую.

Как говорил Суворов, год не пей, два не пей, а после бани — последние штаны продай, но выпей. Тем более, повод есть: всё, полностью закончили покос. Теперь дело за малым — дождаться, когда ляжет снег, и по нему волоком вывезти стожки в посёлок. Трактором. Но это уже сделает дядя Паша Кирков. За угощение и совсем уж незначительное вознаграждение: бывший танкист-фронтовик человек безотказный и нежадный.

Вывоз сена — тоже событие «общественного значения». Николай Петрович Богданов для этого солярки не жалеет, а столы накрыты во всех квартирах тех, чьё сено в этот день вывозит Кирков. Распорядок таков: дядя Паша делает рейс, забегает «к столу», хлопает рюмашку, чем-то закусывает, и едет за следующим стогом. Алкоголь он переносит хорошо, я никогда не видел его валящимся с ног от опьянения. Но довелось видеть смешной случай: тракторист опрокидывает в рот рюмку водки, морщится, хватает стоящий рядом полнёхонький гранёный стакан, чтобы запить «горькую», и с каждым глотком его глаза становятся шире и шире. В такт глоткам. Оказалось, в стакане была не вода, как он думал, а куда более крепкий, чем водка, самогон. Но ведь не выплюнул, не остановился, пока не допил до донышка!

Народа много, и стол накрыт не в однокомнатной квартирке, а у нас, где места больше. Выпивки не много. Как говорится, «не пьянства ради, здоровья для». Ну, и «ради поговорить».

Разговор совершенно закономерно сворачивает на тему строительства дома в Атляне. Снова похвалы мне, помощнику, и долгие споры «как надо было» и «как надо бы». Отец показывает нарисованный мной план дома, мужики цокают языками: «по-богатому» задумано! Но правильно: «пацаны подрастут, жениться начнут, и первое время им где-то надо будет жить, хотя бы Славке». Я в их сознании — уже «отрезанный ломоть», которому место только в городе: «слишком уж умный» для деревенской жизни. Всё гадают, в какой именно институт я буду поступать, когда закончу школу. И очень удивлены, когда слышат от моих родителей, что я уже выбрал не институт, а техникум, готовящий кадры для ракетостроения. Но тоже одобряют: «ракетчики» получают высокие зарплаты, с выделением квартир у них неплохо, да и «не с мазутными руками ходить, а в белом халате». Правда, чуть расстроены: у них всех за плечами, максимум, восемь классов, и они лелеют мечту, чтобы «хоть один из всей семьи закончил институт».

Закончу, закончу. Но в своё время. Мне сначала нужно кое-какие «долги» предыдущей жизни закрыть и «ошибки молодости» исправить. А уж потом — вечерний институт, комсомольская работа…

Глядя на собравшуюся за столом компанию, тихонько подкатил к маме.

— Тесно будет. Ну, кто-то уйдёт ночевать к деду, а остальным придётся у нас на полу спать. Может, я тогда в Атлян уеду?

— Не пущу на ночь глядя! — отрезала она. — Я и так тебя видеть почти перестала.

Утром ещё больше «радует» папа.

— Совсем ты мопед запустил. Вон, тросики сцепления и газа возле «бобышек» разлохматились, скоро порвутся, первая передача плохо фиксируется. Оставляй мопед дома, пешочком к своей ненаглядной побегаешь, а я пока его подремонтирую. До Атляна тебя Герка подбросит.

С тросиками и первой передачей всё верно: я её переключатель, расположенный на руле, рукой придерживаю, когда приходится включать.

— А назад как?

— На автобусе. После аванса в субботу люди в город поедут: им тоже надо ребятишек к школе готовить, вот дед и повезёт их. За тобой заскочим по пути туда, а на обратном пути домой с нами уедешь.

О, господи! Как я не люблю эти «шопинги»! Особенно по советским магазинам, когда надо оббежать их несколько, чтобы купить нужную вещь. За лето я ещё вытянулся, нога тоже выросла. Немного изменилась фигура: «подсох» я. Из-за тяжёлой физической нагрузки, утренней зарядки и пробежек, питания от случая к случаю ушёл лишний жирок, окрепли многие мышцы. Так что неизбежно придётся заниматься подбором одежды и обуви перед школой. Но как я не люблю этот процесс! К тому же, одним мной дело не ограничится. Надо ведь и младшего брата одевать-обувать. То есть примерок будет раза в два больше.

Кстати, этот заразёнок тоже просится пожить со мной «в новом доме». А фигушки тебе! Некогда мне будет за тобой следить целую рабочую неделю. Так что, исподтишка показав братишке кулак, отбрехался тем, что в домике всего одна кровать, и ему негде будет спать.

41

Гроза! Грозища! Обычно они гремят в июне или июле, но иногда и в августе случаются. Сначала по застеленной рубероидом крыше щёлкал град, потом ударил ливень, закончившийся по-осеннему затяжным дождём.

— Ну, и как по такой погоде домой идти?

Только на мордяшке подруги не очень-то наблюдается расстройства. Нам хорошо, мы, обнявшись, сидим на кровати и слушаем «Пинк флойд».

Рая, зная, что я вернусь не позже второй половины дня воскресенья, примчалась ко мне часов в шесть вечера. Пришлось отложить выпаивание радиодеталей из набранных в Карабаше плат и уделять внимание гостье. Её родители уехали в Смородинку к родственникам отчима: что-то там случилось. Вернуться обещали поздно ночью или, если очень уж задержатся, то даже утром. Ну, а кот из дома, мыши в пляс.