Светловолосой полноватой женщине было лет тридцать. Она смеялась, сотрясая полными белоснежными грудями с крупными, как горошины светло-коричневыми сосками. Солнечный свет падал на неё через окошко сзади, и мелкие черты лица в тени сложно было рассмотреть. Я развернул её спиной, и она опёрлась руками в подоконник. Пышные ягодицы, полные бёдра немного раздвинутых ног, между которыми поблёскивает влагой розовая, набухшая, чуть приоткрывшая края плоть. Пристраиваюсь сзади, чтобы войти в неё резко, максимально глубоко, поскольку сдерживаться уже нет сил. Пристраиваюсь и… просыпаюсь от судорожных сокращений в низу живота. Опять, блин, трусы стирать!

— Скажите, пациент, вас часто мучают эротические сновидения?

— Доктор, почему сразу «мучают»?

В юном физическом теле есть не только преимущества, трудностей тоже достаточно. Особенно — по утрам, когда подростковая эрекция норовит сопроводиться спонтанной эякуляцией, говоря научным языком. Человеку страну спасать нужно, сложнейшие загадки, задаваемые сильными мира сего, разгадывать, а тут с утренним стояком бороться приходится, голые бабы, которым никак не получается «вдуть», снятся…

Пока режу на салат собранные мамой в огороде редиску, зелёный лук и укроп (потом это перемешать с домашней сметаной, и получится пища богов!), слушаю радио. Кратенько выступает председатель одного из московских советов ветеранов. По «моей» теме выступает! Рассказывает об инициативе провести в следующий День Победы шествие с названием «Бессмертный Полк».

Ай, спасибо, Павел Анатольевич! Сдержал обещание товарищ Судоплатов.

Пока он осторожничал, вёл ни к чему не обязывающие разговоры с бывшими коллегами, кто-то так сильно напугал Бориса, «панимаишь», Николаевича, что тот ласты склеил. Кто именно — непонятно. Три видеокассеты с названиями «Гонки на катафалках», «Меченый» и «Трёхпалый» могли ведь и не дойти до Устинова, «исчезнуть» в сейфе начальника его охраны. Или попасть к кому-то из руководства КГБ. Но вряд ли к самому Андропову, если учесть, что Горбачёв именно его протеже. Может, оказались у начальника «девятки», 9-го управления, отвечающего за охрану первых лиц государства? Неизвестно.

— Павел Анатольевич, вы сможете «пристроить» важнейшую информацию о предателях, террористах, серийных преступниках, лицах, подрывающих советское общество?

— Миша, я опальный «прислужник кровавого тирана», лишённых звания и всех наград, мои возможности очень и очень ограничены. Да и, например, серийными преступниками занимается МВД, а не КГБ, ветераном которого я кое-как продолжаю числиться.

— Я знаю. Но информация действительно бесценная, она позволит избежать серьёзнейших ударов по престижу Союза, а также гибели сотен людей. Хотя бы подскажите, кому можно «слить» эти сведения, чтобы они не легли под сукно, ведь в них фигурируют такие лица, как генерал Калугин, посол в Канаде Яковлев, зять Косыгина Гвишиани. Я уж не говорю о любовнике Галины Брежневой Боряцу, который будет замешан в громкой краже бриллиантов.

Эмоции на лице Судоплатова не читаются совершенно, но, судя по молчанию, впечатление произвести удалось.

— Очень опасная информация.

— Боитесь?

— Не за себя, Миша. Я своё давно отбоялся. За тех людей, к кому она должна попасть. Скажи, какие у вас возможности по передачи этих сведений, помимо твоего «незаметного» подкидывания писем в мою авоську?

— Огромные. Например, соответствующее досье с копиями документов может появиться «неведомым образом» на столе нужного человека, если известен адрес места, где стоит этот стол. Вам ничего отправлять таким способом не стали лишь потому, что подозревали о прослушке в вашей квартире, нужно было поговорить с вами и предупредить вас о том, что это не провокация. Можно было бы выявить «жучков» в вашей квартире и испортить их либо временно заглушить, но это обязательно привлекло бы внимание. Вот и решили, что случайная встреча с каким-то подростком насторожит ваших «прикреплённых» куда меньше, чем необъяснимая порча казённого электронного оборудования.

— Да, посылка без следов её появления, с моей точки зрения, более привлекательна, чем передача из рук в руки. И расследование соответствующих специалистов, а не… радикальные меры.

— Мы тоже так считаем. Хотя, как крайний случай, существуют возможности и для радикальных мер.

Ещё как существуют! Пуля-то «моя» была выпущена отнюдь не рукой того уголовника, который участвовал в «разборке» на площади Белорусского вокзала. Яков Фёдорович признался в этом уже позже. И соответствующие «эксперименты» его конторой уже проводились в других ветвях реальности. Правда, не принесли ожидаемых результатов, вызвав лишь «закручивание гаек» и обострение некоторых проблем. Страну настолько запустили, что отстреливать уже нужно сотнями, а не создавать мучеников из единиц и растить новых народовольцев, вдохновлённых безнаказанным устранением «современных тиранов». Чаще всего, эти «новые народовольцы» как раз из тех, кто будет петь осанну горбачёвщине и ельцинщине, «святым девяностым».

Будут, будут лежать в нужном месте требуемые документы. А может быть, уже и лежат. Ксерокопий личных дел «фигурантов» Якову Фёдоровичу не жалко. Да и кратковременно открывшийся малоразмерный портал больших затрат электроэнергии не требует. Но пока мы замораживаем личные контакты с Судоплатовым. Минимум на несколько месяцев. И хоть сложно связать те документы с парнишкой, одетым в простенькие брючки, светлую рубашку с отложным воротничком и потоптанные ботинки, но Павел Анатольевич решил перестраховаться. Окунуться пока в работу по организации «Бессмертного Полка». И, как я услышал из радиопередачи, весьма успешно окунулся.

Тем не менее, вопрос о том, кто нам «подмогнул» избавиться от Ельцина, остаётся открытым. Именно от личности этого помощника и будут зависеть многие наши ходы в будущем. Одно дело — окружение Устинова, другое — люди из «девятки», и совсем уж третье — кто-то из заместителей Андропова. Думай, голова. Думай, фуражку тебе за это куплю!

33

Воду нашли не очень глубоко, метрах в пятнадцати от поверхности. Но я настропалил отца, впервые оставшегося ночевать в «моём» убежище, чтобы тот настоял углубиться ещё метров на пять-шесть. И, надо же, там бурильщики угодили не в просто водоносный слой в осадочных отложениях, а в настоящий подземный ручеёк, текущий по трещине в скальных породах. Не артезианская скважина, но под небольшим давлением, приподнявшим уровень водозабора метра на четыре от дна. И вода в доме будет чище, никакие просачивающиеся нечистоты её не загрязнят, и надёжнее это на случай падения уровня грунтовых вод. Так что о сотенной коричневатой и пятидесятирублёвой зелёной бумажках, отданных «шабашникам» от геологии, я ничуть не жалею. Теперь только установить погружной вибрационный насос, подсоединить к нему шланг, и можно забыть про беготню к колодцу.

Пока трудились буровики, мы вдвоём разметили колышками будущий фундамент. По осевым линиям девять на девять метров. Часть, конечно, «съестся» стенами и, со временем, обшивкой-отделкой, но внутренняя «брутто»-площадь явно будет метров семьдесят пять.

Правда, сначала пришлось поспорить из-за непривычного папе метода строительства. Он привык к тому, что дом строится на расчищенном месте, а я предложил, не трогая халупу, вокруг неё соорудить фундамент, возвести стены, и уж потом сломать её и заниматься полом, перекрытием, крышей, окнами-дверями. Таким способом можно добиться, чтобы фундамент за осень, зиму и весну «выстоялся», к следующим летним каникулам сложить, как из кубиков, стены из бруса, а до покоса разобрать купленное нами недоразумение. Чтобы до холодов успеть закончить с крышей, потолками, внутренними перегородками и прочими дверями-окнами. Вся внутренняя отделка, прокладка проводки, труб, сантехнической и электрической арматуры — на весну восьмидесятого года. По сути дела, к моим выпускным экзаменам можно будет заселяться в новенький дом.