В школе «их есть», пара «хороших» (для этого времени) колонок, которыми комплектуется пятнадцативаттный усилитель «Электрон-104» первого класса. Со временем подарю какие-нибудь «промежуточные» варианты своей техники. Мне не жалко. Но подарю позже, классе в десятом, когда поставлю занятия электроникой на регулярную основу. А пока будем плясать под то, что имеется. «Первым парнем на деревне» я буду становиться постепенно.

Пока для этого нужно привести в относительный порядок купленную халупу. Думаете, эта работа начинается с ворот или уборки в доме? А фигушки! С постройки туалета. Тот, в который бегала покойная хозяйка, не просто перекосился, но и пол в нём прогнил настолько, что обязательно провалишься при попытке воспользоваться строеньицем по назначению. Вот после школы и копаю яму под новый сортир, на который пойдут доски из сараюшек, подлежащих разборке.

Рае пока тоже не до свиданок со мной. «Те самые дни» у неё должны уже закончиться, но её родители тоже заняты переездом, а два переезда, как известно, по количеству работы и потерям равнозначны одному пожару. Вот и выстроили «график»: я после уроков забрасываю портфель в интернат, немного провожаю её, лечу обедать, а после обеда топаю разбирать сараи и колотить из их «обломков» «сральное место». К полднику прибегаю в интернат, быстренько делаю уроки и занимаюсь гитарой. Иногда — в присутствии малышни, которой этот процесс донельзя интересен. Особенно — когда из «бряканья» уже получается какая-то мелодия.

Последняя фотография класса вместе с классной руководительницей. Всё, после нашего «мини-выпуска» Зинаида Корниловна уходит на пенсию. И здоровье уже не позволяет «тянуть» класс, и слишком уж много нервов у неё ушло из-за истории с моим ранением. Вопрос с тем, кто будет у нас преподавать немецкий язык, уже решён, но никому из одноклассников, кроме меня, это неизвестно.

Начинал преподавать нам этнический немец, Иосиф Иванович Госниц, высокий, громогласный, худощавый мужчина, так до конца жизни и не избавившийся от жёсткого немецкого акцента. Потом он ушёл на пенсию, и «дойч» стала вести Береговая. С произношением у неё было «не очень», но грамматика языка — на отлично. Осенью же её заменит выпускница какого-то института иностранных языков, у которой немецкий язык — второй. Первый — французский. Так что о качестве нашего обучения немецкому языку вы можете судить самостоятельно. А что делать? Сельская школа, едут в неё только по распределению. Новая «немка» симпатичная пухленькая, смешливая девушка по имени Лариса Ивановна. Ей даже кличку не придумают, достаточно будет фразы из «Мимино», «Лариса Ивановна хочю».

Ах, да. Последняя фотография. Все понимают, что в этом составе мы позже уже не встретимся, нарядились в лучшее. И выстроились не только с учётом роста, но и симпатий-антипатий. Верхний ряд — мы со Штирлицем. Слева от него Богданова, справа от меня Рая, а по краям от них мы. В последние недели скромная, вечно смущённая башкирская девчушка обрела уверенность в себе. Примерно на полгода раньше, чем это случилось в моей «первой жизни». Слева от меня — Андрюшка Бушмелёв, он уйдёт из жизни самым первым из одноклассников, справа от Вовки, подальше от меня, наш второгодник Валерка Садыков. Пренепреятнейшая, подлючая личность, с которой мне совсем недавно довелось «иметь разговор». Он, видите ли, тоже положил глаз на Муртазаеву, и подкараулил меня «с кодлой» из двух подпевал при возвращении в интернат. У руин водонапорной башни, которую сейчас вяло разбирают на кирпичи.

Я молча выслушал претензии, подобрал целый кирпич, поставил его перекладиной буквы «П» на два других обломка.

— Сможешь рукой сломать?

Тот что-то начал лепетать про то, что отшибёт мне простреленную башку: он старше меня на полтора года, почти не уступает в росте, да ещё и «шобла» рядом. А я просто присел перед собранной мной конструкцией и шарахнул сжатым кулаком. Не ребром ладони, поскольку ладошка ещё не набита «каратистскими» упражнениями, а плотно сжатым кулаком. Но бил так, как положено, с выносом «фокуса» удара на нижнюю плоскость кирпича. С соответствующим результатом. Поднялся и молча пошёл в «инкубатор», оставив будущего «петуха» (сядет за групповое изнасилование примерно через год) и его более мелких «шестёрок» из седьмого класса переваривать впечатление от сломанного кирпича.

Нижний ряд фотографирующихся сидит по бокам от Зинаиды Корниловны. Остальные — стоят двумя рядами. Некоторые на вид — совсем ещё дети…

20

Последний звонок. Главные «герои» на нём, конечно, десятиклассники, но и нам достаётся часть их «славы». Нам и им бешено завидуют прочие школьники. Из-за того, что у нас школьные занятия уже закончились, а прочей «школоте» ходить в классы ещё несколько дней. И ей невдомёк, что никто не освобождал нас от консультаций и самих экзаменов, на которые мы будем приходить, когда она уже окажутся «на заслуженном отдыхе».

С родителями уже обговорено, что готовиться к экзаменам я буду в купленном домишке, в него уже завезён наш старый-старый, ещё бескомпрессорный холодильник, в который загружены продукты. «Экзамен по домоводству» маме я уже сдал, приготовив в воскресенье супчик, отварив макароны и пожарив гуляш к ним. Очень и очень удивив этим мамулю. В «предыдущей» жизни я готовил очень неплохо, так что труда изобразить что-нибудь съедобное «без изысков» мне не составляет. Но пока стараюсь не шокировать родителей сложными блюдами: где бы я мог такому научиться, если мама подпускает к плите только отца, бывшего корабельного кока. Стёкла и полы в домике помыты (спасибо мамуле, «убившей» на это половину прошлой субботы), старое постельное бельё, оставшееся о бабки, выброшено в остатки сарая, а вместо него завезено «нормальное». Как и старенький эмалированный чайник, немного посуды и древняя электроплитка с нихромовой открытой спиралью.

Автобус после 1 июня уже никого в школу возить не будет. На консультации и экзамены добираться своими силами. Так что я, чтобы сгонять домой и обратно, «забронировал» мопед. «Чапать» на нём долго, почти час, но всё же быстрее, чем пешком. К тому же, гаишники не докопаются за отсутствие номера и прав. Вот 31 мая и приеду на нём. А пока, после последнего звонка, я привёл в своё обиталище первого гостя. Вернее, гостью. Будете угадывать, какую?

Нет, никакого безумства с поцелуями до упада мы не устраивали. Не без них, конечно, но… умеренно. Просто показал девушке «убежище» и эскизы плана дома, который со временем вырастет на участке. А потом проводил до её уже нового места жительства.

— У нас, конечно, не так шикарно, как ты задумал, но тоже стало намного просторнее.

В дом меня не пустила, сославшись на то, что в нём ещё не прибрано. Только, оглянувшись по сторонам, чмокнула меня в щёчку и от калитки помахала рукой.

А вечером дед обрадовал меня весточкой от дяди Вани. Дедуля возил заводского бухгалтера, тётю Лизу Колодкину, в Чебаркуль, где находится «главная контора» леспромхоза, к которому «приписан» зеленорощинский завод, а на обратном пути заскочил в «Сельхозтехнику», где работают трое из его сыновей, чтобы договориться о запчастях для автобуса. В общем, в десять утра в субботу мне нужно быть возле дома Ивана в конце улицы Чернореченской в Старом Городе. Могу приехать и с вечера, чтобы, переночевав, выехать в Челябинск, а могу и явиться утром.

Поскрёб по дороге домой затылок и решил не менять планов. Завтра перегоню в Атлян мопед, повожусь на разборке сараев, позубрю геометрию (первый экзамен 1 июня именно по этому предмету), а с первым автобусом рвану в Миасс.

Выцыганил у родителей бешеные для школяра деньги, целых 300 рублей! Но примерно такую же сумму надо получить за выигрышные билеты двух тиражей «Спортлото», что я попрошу сделать в Челябинске дядю Ваню (опять же, отцу меньше «светиться» в киосках лотереи). Мама опять пыталась ворчать, но о том, что я потрачу примерно такую сумму «на развлечения» в качестве подарка за окончание восьмого класса, было условлено заранее. Тем более, эти деньги я сам и «заработал».