Погода неплохая, вода в Ильменском прогрелась, грех не воспользоваться. Рая держится на воде неуверенно, старается не удаляться от берега. Приходится и мне крутиться рядом. Да и влезли мы в воду, чтобы освежиться, а не устраивать километровые заплывы. Если не «выкладываться», а плыть «медленно и печально», то пересечь озеро поперёк я сумею. Только зачем? Понтануться перед девчонкой? А потом два часа обходить озеро. К тому же, перепугаю её таким «подвигом»: уплыл и пропал. Нафиг-нафиг!
Не только с воды, но и от нашей палатки хорошо видно белоснежное здание недавно построенного Института минералогии, а рядом с ним дом, в котором мы «в моей первой жизни» жили в 1982−83 годах. А ещё — место, где 9 апреля 1983 погиб папа. Теперь уже не будет он через него возвращаться вечером с рыбалки на озере Аргази. А свои первые электронные самоделки я буду паять не в комнатке, под окном которой в отвалах щебня можно отыскать крохотные кристаллики золотистого циркона. Немного грустно, но зато отец останется жив.
Здание института стоит «в гордом одиночестве», новый заповедницкий музей, на стройке которого мы носились, играя в прятки и догонялки, рядом с ним даже ещё не начинали строить. И памятник Ленину, по указу которого в 1920 году образован Ильменский заповедник, всё ещё стоит на площадке над старой копью. Его перенесут выше, установив между зданиями музея и института, уже после открытия музея. Третьего в СССР по богатству выставленных минералов после Москвы и Свердловска. А я, когда начну учиться в техникуме, обязательно несколько раз полажу по музейным экспозициям, чтобы восстановить в памяти знания о минералах, полученные, когда мы жили в заповеднике. Когда общались с геологами, а мама работала в шлифовальной мастерской Института минералогии.
— Не подглядывать, пока я переодеваюсь! — кокетливо улыбается девушка.
Ага!
— Мужчина, я вас боюсь.
— Чего это ты меня боишься?
— А вдруг вы меня изнасилуете.
— Очень-то надо из-за такой фигни лезть на балкон пятого этажа!
— Зачем лезть? Я к вам сейчас сама спущусь.
Не так откровенно, конечно, но…
— Слушаюсь, мой генерал! А я-то хотел помочь тебе лифчик застегнуть…
Да знаю я, что она ещё не носит лифчиков. Только-только начавшие расти «выпуклости» ещё прекрасно обходятся без внешней поддержки. Вон, даже купальник сплошной, а не раздельный. Но всё же телосложение Раи уже не девчоночье, а юной девушки, готовящейся расцвести.
— Вот нахал! Обойдёшься.
На этом пикировка закончена, я благоразумно решил не продолжать тему, пусть мужское внимание к девушке, начавшей обретать уверенность в себе, и льстит её самолюбию. Что со временем «вырастет» из наших отношений, пока угадать сложно, ничего форсировать я не хочу. Как наши отношения развиваются, так пусть и продолжают развиваться «самотёком». Правда, чувствую, что их со временем даже придётся «подтормаживать».
С расположенной не так далеко сцены уже слышны магические заклинания в микрофоны: «Раз-раз-раз. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. С-с-семь, с-с-семь, с-семь. Раз-два-три, раз-два-три…». Звукооператор настраивает звук. Значит, скоро открытие. Кто-то, невидимый отсюда, проверяет, как звучит гитара. Сейчас их звук воспринимают дополнительные микрофоны, а не встроенные в инструмент звукосниматели, как это будет в 2020-е. Да и большинство гитар куда проще, производства какой-нибудь мебельной фабрики, как моя. Вот такой парадокс: в СССР почти все гитары делают именно на мебельных фабриках, а не на заводах музыкальных инструментов. «Достать» хорошую гитару — огромная проблема, и владельцы таких инструментов трепещут над ними. Но всех остальных вовсе не смущает то, что они играют на «дровах». Мечтают о лучшем, но спокойно обходятся и тем, что есть в наличии. Тем более, большинство из них заядлые туристы, и в каких только передрягах их гитары не побывали! Более качественные после этих ледников, рек и дождей начнут звучать ничуть не лучше «дров».
Народ уже потянулся к фестивальной поляне. Кто с ковриками, которые кладут под дверь квартиры, кто с какими-то тряпками и клеёнками. Пора и нам выдвигаться, чтобы занять удобное место на склоне поляны, подковообразным амфитеатром спускающейся к главной сцене.
К соседям-челябинцам подходит небольшая группа, два мужчины и две женщины. Обнимаются как старые знакомые.
— Вы чего, Николай, так поздно?
— Да из Свердловска кое-как выехали. Там же сегодня первого секретаря обкома хоронят. Он был у нас большим любителем этого дела, — щёлкает себя по горлу Николай. — Вот, видимо, сердечко и не выдержало: острая сердечная недостаточность, как в газетах пишут. И вроде молодой ещё был…
Та-да-да-дам!
24
— Миша, Мишенька, что с тобой?
А что со мной? Всё также стою посреди фестивального лагеря. Только рукой вцепился в сосёнку, а в глазах «звёздочки» летают. Рая легонько тормошит меня, а в мою сторону движется мужик из числа челябинцев. Надо же, как меня «накрыло» от волны эмоций после того, как я узнал о смерти Ельцина!
— Всё нормально уже. Похоже, слишком резко голову повернул.
Ага, мозги работают, если вру без запинки.
— Что с ним? — спрашивает Раю бородатый парень лет тридцати. — Я доктор, врач горно-спасательной службы. Может, помочь чем?
— Да нет, уже всё хорошо, — улыбаюсь я, окончательно избавляясь от мгновенно «прилетевшей» слабости. — То ли возрастное, то ли солнышком напекло.
Но доктор уже берёт мою руку и сдавливает пальцами запястье, пристально глядя в глаза.
— У тебя недавно травмы головы были?
Я недовольно морщусь, отводя глаза. Не хватало мне «славы» ещё и здесь.
— У него в марте пулю из головы вынимали, — «слила» меня перепуганная Рая.
— Пулю??? И как это ты умудрился её поймать?
— Случайно. Какие-то бандиты в Москве устроили перестрелку, а я оказался в ненужном месте в ненужное время, — коснулся я прикрытых волосами шрамов. — Удачно попала, как в Бурденко сказали, только кору головного мозга проломила. Может, всё-таки к сцене пойдём? Концерт ведь вот-вот начнётся.
— Ну, пульс у тебя нормальный, зрачки тоже, стоишь ты уже уверенно, — отпустил доктор мою руку. — У тебя после ранения уже такое случалось?
Я помотал головушкой.
— Только голова, бывает, чуть покруживается, когда сильно волноваться начинаю, — снова вру я.
— Значит, старайся волноваться поменьше, — улыбнулся доктор. — Хотя бы пока взрослеть не закончишь. Идите, соседи, мы сейчас тоже на поляну выдвигаться будем.
Муртазаева всю дорогу до склона горы заботливо поддерживает меня под руку.
— Как ты меня напугал! Шёл-шёл, а потом остановился, за дерево схватился и замер.
— Надолго замер?
— Да нет, секунды на две-три.
Да уж! Видно, не хилый был выброс гормонов от осознания того, что история теперь пойдёт по мене катастрофическому пути. Как там у «высоколобых» гормон счастья называется. Афедрон, что ли? Не, афедрон — это совсем, совсем другое! Я даже чуть в голос не заржал от такой мысленной ошибки. Вот было бы хохота, если бы я вслух кому-нибудь подобное заявил!
— Ты надо мной, что ли смеёшься? — обиженно потянула меня за руку подружка.
— Не смеюсь. Улыбаюсь из-за того, что мне приятно, что ты так за меня переживаешь.
Принародно целоваться в эти времена не принято, поэтому я просто глажу пальцы девушки, держащей меня под руку. А она прижимает голову к моему плечу.
Поляна уже заполнена людьми, и поближе к сцене найти свободное место уже непросто. Многие вольготно сидят на расстеленных покрывалах или одеялах, но я знаю, что они «караулят» местечко для целой компании. Хоть со сцены уже говорят организаторы, рассказывая о фестивале, формате выступлений, составе жюри, люди с рюкзаками продолжают тянуться с двух сторон, с той самой дорожки, по которой от «Москвича» пришли мы, и по тропинке, идущей через турбазу. И завтра будут целый день тянуться.
У Раи круглые от удивления глаза. Для деревенской девочки такое столпотворение — само по себе удивительно, а уж то, что люди добровольно, без всяких понуканий в собственные выходные тащатся куда-то за тридевять земель (география гостей фестиваля реально впечатляет), чтобы пожить в палатках и послушать, зачастую, далеко не профессионально исполняемую музыку, удивительно вдвойне. Для Раи. Но не для меня, видавшего карликов и покрупнее. В смысле — куда более многолюдные «Ильменки». «Золотая пора» фестиваля настанет в начале девяностых.
