— Никто же так не делает!

— В Миассе и его окрестностях не делают, а в других местах — да. Я читал.

Вру, конечно. Не читал, а сам, собственными глазами видел. Например, в соседнем с Атляном Сыростане. Правда, в 2020-е годы. Метод применителен в случаях, когда нет другого жилья, куда можно переселиться на время строительства. А бывшую бабкину развалюшку в ближайший годик я намерен использовать для собственных нужд.

Папаня мой — мужик неглупый, подумав, согласился. Тем более, как я уже «зарядил», часть отпуска ему придётся потратить на беготню с покупкой стройматериалов, и лишь его остаток — на покос. За доставкой этих материалов я прослежу, а вот оформлять документы — именно ему: я-то ещё «несовершеннолетний».

Помимо «надзорных функций», занимался он ещё и знакомством с соседями, приведя мне народную мудрость: дом выбирают не по месту расположения, а по соседям, бок-о-бок с которыми придётся прожить много лет. И именно ему, а не мне, поскольку я, можно сказать, отрезанный ломоть. Закончу школу и усвищу в город.

Соседями он, в целом, остался доволен. Откровенных алкашей и дебоширов среди них не приметил, к будущему жителю улицы Миасской они отнеслись благожелательно, и даже меня за трудолюбие хвалили. Правда, история с дракой уже дошла и до них, так что пожурил он меня за махание кулаками. Но стал серьёзнее относиться к «роману» с Муртазаевой. Кстати, наведавшейся ко мне в гости в воскресенье. Посидела, смущаясь, попила с нами чая и сбежала, пообещав передать отчиму и матери приветы от папы.

— Симпатичная девчушка растёт, — констатировал папаня, ещё не видевший Раю «в новом имидже».

Накануне вечером он имел возможность узреть вдруг нарисовавшуюся Ваулину, которую мне удалось спровадить, даже не впустив во двор, и обратил внимание на то, что я с Раей разговариваю куда более приветливее, чем с Любкой. От Любаньки я и узнал, «донельзя нужную» (если кто-то не понял, то это была ирония) новость о том, что из городской «побывки» возвращается Черникова.

— Если хочешь, как-нибудь вечером можем к тебе в гости забежать.

Спасибо, девушки, но я бы лучше как-нибудь обошёлся без таких гостей.

— Не уверен, что ей будет приятно снова прийти сюда.

— Ну, это зависит от того, как хорошо я её позову…

Люб, зови её плохо!

Отец, как и я, не лишён музыкального слуха, а потому сумел оценить звучание моего магнитофона и самодельных колонок.

— То-то Иван рассказывал, с каким счастливым выражением лица ты его в Челябинске ждал! Где ты только катушки с этой музыкой взял?

Но и на этот вопрос у меня ответ готов.

— Помнишь Олежку Орешникова?

Два года назад три моих самых младших дядюшки, Павел, Сергей, недавно вернувшийся из армии, и Александр, втроём снимали домик рядом с домом Герасима, в соседнем переулке. А напротив их домика жили пенсионеры, у которых гонял летнюю балду их внук, мой ровесник. Я за лето пару раз на неделю-полторы приезжал в гости к дядьям, где мы и подружились с Олегом. От нечего делать даже как-то ездили в квартиру его родителей в районе мебельной фабрики. Потом Павел с Сергеем почти одновременно надумали жениться, Сашка (он всего на пять лет меня старше, так что имею полное право называть его столь «непочтительно») ушёл в армию, и мы с Орешниковым больше не пересекались.

— Так я с ним случайно встретился, когда ездил в Миасс брать палатку в пункте проката.

И это сущая правда. Только я бы так и не узнал его, поскольку «в прошлой жизни» мы так больше и не встречались, лицо его я совершенно забыл. Но помнил моё он. Назвавшись, он изобразил обиду:

— Возгордился, что ли, что не узнаёшь?

Пришлось рассказывать про пулю в голове и связанную с этим частичную потерю памяти.

— Извини, не знал.

— Ты по-прежнему живёшь на Мебельной? — продемонстрировал я, что «тут — помню».

— А где же ещё?

В общем, обменялись адресами, и я пообещал приехать к нему на день рождения в июле.

— А когда ездил сдавать палатку, заехал к Олежке в гости. Оказывается, он тоже музыкой увлекается. Вот он и отдал мне несколько катушек с записями: он себе новые «закатает».

Про это я уже соврал. Не был я ещё у Орешникова в гостях, но его фигура мне показалась очень удобной для легализации музыкальных новинок.

И ещё один важнейший вопрос мы решили, пока папа «гостил» в Атляне. Финансовый.

— Пап, я тут немного посчитал и пришёл к выводу, что денег на закупку стройматериалов понадобится очень много. Поэтому на два ближайшие тиража «Спортлото» у нас будут выигрыши по нескольким билетам на рублей 700–800. После этого придётся три-четыре тиража только тратиться на «пустышки». Ну, может от трёшки до десятки, для разнообразия кое-когда выигрывать.

— Вас со Славкой ещё к школе одеть надо, — поморщился он.

— Вот и посмотрим, сколько денег останется. Может, тоже для разнообразия, чуть-чуть выиграем, чтобы хватило. Но до весны, когда пойдут самые большие траты на строительство, придётся перебиваться небольшими суммами из этого источника доходов. Чтобы не привлекать к нашей «удачливости» слишком уж много внимания.

Видно, что ему очень не нравятся мои махинации с лотереей, но мне удалось втравить его в эту аферу, и теперь отцу просто некуда деваться. Ничего, если в стране всё-таки случится переход к «рыночку», и её руководство «кинет на бабки» буквально всё её население, ты ещё спасибо мне скажешь за то, что я «обул» её на крупную сумму.

Вру, не её. Управление государственных лотерей, вполне себе коммерческую структуру, неплохо живущую на деньги, которые в неё добровольно несут граждане. Как несколько позже цинично говорил один отцов приятель, если от большого берут совсем немного, то это не грабёж а делёжка. Ещё Остап Ибрагимович завещал не играть с государством в азартные игры, коей как раз и является спортивная лотерея. Но товарищ Бендер «не знал прикупа», в отличие от меня, поэтому следовать его завету я пока не собираюсь. А законно «нагреть» «коммерсов» — благое дело.

34

Снова в Миасс. И снова забег по магазинам. На этот раз — в поисках того самого вибрационного погружного насоса типа «Малыш». На самом деле, подобные насосы выпускаются несколькими предприятиями и имеют различные названия, хотя конструктивно, а иногда и внешне, совершенно идентичны. Деньги есть, остались от моей челябинской аферы, подсунуть их все родителям я так и не успел. Я просто тороплюсь запустить в работу эту «систему водоснабжения»: у меня просто нет никакого желания каждый раз таскаться к колодцу за водой.

Не из лени, а поскольку мне и без того занятий хватает. Даже помимо работы на участке. Сразу после возвращения из больницы я взял за правило делать зарядку. Не лёгонькое размахивание ручками-ножками, а настоящая силовая разминка с упором на плечевой пояс, поясницу и ноги: отжимания, развороты, наклоны, приседания, махи ногами. Так, чтобы после этих упражнений мышцы немного ныли. Особенно меня волнуют мышцы в районе поясницы: с годами они мне очень понадобятся.

Я закончил четвёртый класс, когда отец получил производственную травму: сверлом сверлильного станка зацепило рабочую рукавицу и вывернуло большой палец. Как раз перед покосом. Если самую энергозатратную часть этого процесса (а заготовка сена на зиму — это именно процесс), косьбу, он вместе с мамой «вытянул» (я тогда только-только учился этому непростому занятию), то все прочие этапы пришлось «тянуть» мне. В том числе — переноску собранных копёшек сена к будущему стогу. И какими бы мелкими родители ни старались делать эти копны, носить их (делается это на специальных жердях-носилках непременно вдвоём) было очень, очень тяжело. Ноги заплетались от тяжести, уставал неимоверно, но терпел: больше заниматься этим некому. Похоже, именно тогда я и раздавил межпозвоночные хрящи, и с годами это «аукнулось» мне сначала остеохондрозом, а в итоге и сросшимися позвонками, защемившими нервы. А при такой ситуации именно мышцы вдоль позвоночника принимают на себя вес тела.