«Лодка» моя — автомобильная камера, которую я качал обыкновенным мотоциклетным насосом. Приехал затемно (благо, от дома до озера по дороге всего-то два с половиной километра, если махнуть по броду через речку, а не объезжать через мост) и целых полчаса «фыркал» насосом, растягивал на верёвках «дно», сооружённое из сетки-авоськи, собирал удочку.

Да, в продаже уже стали появляться надувные «настоящие» лодки, выпускаемые, например, в недалёкой от нас Уфе. Но они пока «в дефиците» и стоят «дороговато». Относительно дороговато, по карману любому работающему человеку, но не каждый расщедрится на покупку «безделушки», которая будет востребована всего несколько раз в году. К тому же, упакованная в довольно объёмный рюкзак, она весит около пуда. Неудобно, если добираться до места рыбалки на мотоцикле без коляски, мопеде, как я, или даже велосипеде. Поэтому люди и извращаются, сооружая, как и я, всевозможные эрзацы.

Куда больше, чем автомобильные, у рыбаков ценятся камеры от задних колёс трактора «Белорус». Она уже без проблем выдерживает вес двух человек. А ещё более ценные — от трактора «Кировец» К-700. На ней и втроём-вчетвером рыбачить можно. Но добыть такие тоже не каждый может. Даже многократно залатанные. Вот и раскупают в магазинах «болотные» сапоги с голенищами до самого паха. Или, как одно время делал отец, клеят из полиэтиленовой плёнки «комбинезоны», закрывающие тело по грудь. Клеят обыкновенным… утюгом через газетку. Изделие получается очень непрочное, рвётся или прокалывается любой веточкой или даже крючком от удочки, но дешёвое.

Никаких углепластиковых удочек нет и в помине. Просто не существует в природе. Самыми «крутыми» считаются составные бамбуковые, лёгкие и прочные. Но тоже дефицитные. Купить такую считается огромной удачей. Поэтому почти все довольствуются самодельными, сделанными из длинных прутьев или стволов молодых деревьев. Специально изготовленными «под себя» удилищами очень дорожат, но нередко пользуются и тут же, прямо на месте, срезанными молодыми прутьями ивняка.

Изготовить удобную удочку — тоже наука. Сначала нужно выбрать подходящее по длине и толщине ровное деревце. Желательно сосёнку, растущую в густом сосняке: деревце тянется к свету и даже молодым быстро растёт в высь. К тому же, сосновая древесина имеет довольно малую удельную плотность, удилища из неё легче, чем из деревьев других пород. Ствол нужно очистить от веток, ошкурить от коры и зачистить древесину от луба. Обыкновенным осколком стекла. А потом несколько недель сушить в затенённом месте. Получается лёгкое и достаточно прочное удилище. Но слишком длинное, чтобы его привязать к мотоциклу или мопеду.

Эта проблема решается разрезанием удилища на части (две или, чаще, три), которые соединяются между собой кусочками алюминиевой трубки. Одна её сторона надевается с хорошим натягом на более нижний кусок удилища, а во вторую просто плотно вставляется подогнанный низ верхнего куска.

Никаких безынерционных катушек. Тоже из-за отсутствия таковых в природе. А инерционные имеют нехорошую «привычку» запутывать леску при забросе. Поэтому леску просто привязывают к кончику удочки (чтобы получившаяся петелька не слетала, на нём либо оставляют развилочку побегов, либо прорезают ножом кольцевой желобок). С таким расчётом, чтобы длина лески была равна длине удилища: если сделать длиннее или короче, забрасывать будет неудобно.

Набор поплавков и крючков тоже довольно ограничен. От силы — по десятку типоразмеров, но этого вполне хватает. Самые ходовые крючки — № 10, самые «ценные» (не по стоимости) поплавки — гусиное пёрышко. Они очень чувствительные, реагируют на малейшую поклёвку и хорошо «держатся» при волне. Их надо крепить к леске нарезанными колечками от велосипедных ниппелей, всегда имеющихся в продаже. Как и разнообразные свинцовые грузики-дробинки. Помимо «рассыпухи», продаются и готовые наборы снастей. Так что проблем собраться на рыбалку нет никаких.

На Песчаном, помимо вездесущих окуней и чебаков (уральское диалектное название плотвы и краснопёрки) водятся щучки и золотистые карасики. Нашествие ротана, почти полностью заполонившего небольшие уральские озёра, начнётся только лет через двадцать, так что я рассчитываю наловить именно карасей. Червей накопал на огороде, кукан заготовил на берегу, ещё не разложенная удочка лежит на камере, «якорь» в виде обвязанного верёвкой булыжника заготовлен. Плыву, гребя руками…

Ох, не зря говорят: хочешь стать философом, ходи на рыбалку. Никогда так хорошо не думается, как наблюдая за поплавком!

После скандала, вызванного распущенной про нас сплетней, мир в доме Муртазаевых всё-таки воцарил. И, как я понимаю, не в последнюю очередь из-за данного мной Азату «слова мужчины». Не знаю, какие они с Манифой вели разговоры, но все претензии к Рае (а заодно и ко мне) со стороны матери были сняты. О чём подружка радостно сообщила мне уже на следующий день, признав, что я был прав, отказавшись оставить её ночевать у себя.

В том, что она влюблена в меня по уши, у меня нет никаких сомнений. И добивался я этого совершенно осознанно. Для чего — я уже упоминал. А моё отношение к девушке? Нет, назвать это любовью я не могу. Она мне симпатична. Помимо желания уберечь её от трагедии, испытываю к ней что-то вроде отцовских чувств. Я просто пока не вижу в ней подругу жизни, которая может стать моей «половинкой». Сексуальной партнёршей? Возможно. Но не сейчас, а со временем. ОЧЕНЬ не сейчас, хоть меня и разрывает желание «посексоваться». Но ни с одной из моих сверстниц, которые в настоящее время ещё дети, обыкновенные дети. А для тех, кто в моральном плане пригоден для постельных утех мне, ребёнок — я. И что прикажете делать, если от желания потрахаться «зубы сводит»?

Пожалуй, только сублимировать эмоции в физические нагрузки. Доламывать мешающуюся на участке баньку, пилить дрова, копать траншею под фундамент будущего дома, бегать по утрам по улице Миасской от «моего» домика до трассы М5 и обратно. И ждать, когда представится случайная возможность «сбросить давление». Скоро, после 20 июля, начнётся сенокос, а это тоже очень серьёзная физическая нагрузка. Тем более, косить я очень люблю.

К сожалению, мои контакты с Судоплатовым пока заморожены. Павел Анатольевич, как мы и договаривались, оставил на рабочем столе листочек с адресами тех мест, где «из ниоткуда» уже появились сведения о предателях, преступниках и шпионах иностранных разведок. Но как идёт проработка этой информации, нам неизвестно: всё, что связано с этими вопросами, засекречено по самое «не балуй». Да и рано ещё, поскольку столь серьёзные обвинения на веру никто не примет, все факты проверят и перепроверят перед тем, как «запустят в дело».

Вот и остаётся повышать благосостояние одной отдельно взятой советской семьи, культурный уровень подрастающего поколения, а также развлекаться. Например, рыбалкой. Кстати, достаточно удачной: к тому времени, как солнце стало чувствительно припекать, а клёв ослаб, на кукане у меня уже висело килограмма полтора окушков, чебачков, карасиков и даже один линёк. И уху сварю, и пожарить останется.

36

С Раей мы встречаемся попеременно. То она ко мне прибежит, то я к ней приду или приеду. Чаще, конечно, я: кавалер всё-таки (тут должен стоять смайлик, но в 78 году их не знают). Сегодня её очередь, поскольку я ещё вчера похвастался предстоящей рыбалкой и пообещал после неё сварить уху. И как бы я ни устал из-за раннего подъёма и времени, проведённого на солнышке, пришлось выполнять обещанное. Так что ужинали почти «по-семейному», вдвоём, степенно хлебая душистую ушицу из эмалированных мисок и закусывая её вкуснейшим «ноздреватым» советским хлебом. К сожалению, не «ленинским».

Нет к вождю мирового пролетариата этот хлеб, знаменитый в окрестностях Миасса, почти не имеет отношения. «Почти» — только потому что пекут его в посёлке, названном в честь Владимира Ильича. Точнее, не названном, а переименованном, поскольку до революции населённый пункт назывался Царевоалександровским прииском.