Вот так и получилось, что мне пришлось спать совсем не в той комнате, где планировал. Зато ехал в Атлян спокойный-спокойный. Что называется, оттянулся.
В четверг — явление отца народу. Мне, то есть. С более дешёвым, чем из блоков, решением вопроса фундамента будущего дома. Ленточный заливной. В принципе, логично: ширина блока 40 сантиметров, а заливной можно сделать и на дециметр уже. Загвоздка только в цементе, но папе обещали через знакомых Николая Петровича Богданова решить вопрос на том же заводе ЖБИ. Щебень для бетонирования можно привезти из Хребта, где дробят гранит. Песка навалом в отвалах от золотодобычи, а вода в свежепробуренной скважине. Нужно только железный пруток, чтобы обеспечит прочность конструкции, бетономешалку и нанять рабочих, которые будут заниматься приготовлением смеси и самой заливкой. К тому же, те две «перемычки» фундамента, что пройдут через место, где сейчас стоит избушка, можно будет залить, когда снесём эту развалюху.
— С тебя — деревянная опалубка под заливку.
Ну, это — без проблем. Досок от разобранных сараев и с крыши бани — полным-полно.
И закипела работа: папа с семнадцатого, понедельника, в отпуске, но полдня пятницы прихватил, примчался ко мне, а после этого отправился в гараж колонии договариваться с экскаватором на базе трактора «Белорус» и грузовиком для перевозки песка. В субботу экскаватор роет траншею под фундамент, в воскресенье грузит песок возле Золотого. Какие девочки? Какая музычка? Пахать, пахать и пахать, как говорил великий Ленин! Не так говорил? Да какая разница? Что бы там Владимир Ильич ни утверждал, а до 20 июля фундамент должен быть готов. Потому что с двадцатого надо начинать косить.
И ведь сделали! Пусть не к двадцатому, а ко второй половине дня 21 июля. Хоть, случалось, после разгрузки цемента ноги в коленках дрожали, а от носилок с бетоном, казалось, руки уже, как у обезьяны, вот-вот начнут до земли доставать. Отмыться от пыли и грязи? Вон, в вёдрах вода из скважины за день нагрелась, мойся! Пожрать? Перекур будет, заскочишь в домик, что найдёшь укусить на бегу, то твоё. Вечером сил оставалось — только добраться до матраса на полу (кровать я уступил отцу) и упасть. Ему хоть иногда удаётся отдохнуть, пока бегает, решает разные организационные вопросы, а я безвылазно на стройке.
В пятницу он укатил в Зелёную Рощу, а я приеду в субботу утром, чтобы по-быстрому помыться в бане — и снова на трудовые подвиги. Теперь фундамент никуда не денется, его ещё три недели трогать нельзя, пока бетон не наберётся полной прочности. А скосить траву надо поскорее, чтобы потом заниматься прочими операциями по обработке сена тогда, когда погода позволяет это делать.
Нет, люблю я всё-таки косить. Если раньше, когда только учился этому искусству, меня ставили в ряду косарей (отец, мать и я) последним, то потом, когда силёнок набрался, замыкающей стала мама. В этом же году, глядя, как мне приходится время от времени притормаживать, папаня махнул рукой:
— Иди первым.
Эх, размахнись рука, раззудись плечо!
Я не зря назвал косьбу искусством. Труд тяжёлый, но, помимо силы, требует ещё и умения. Коса-литовка должна скользить над землёй так, чтобы носок не впивался в землю. Но и оставлять высокую стерню, держа её на весу, тоже нельзя, это потери сена. Поэтому пятка косы скользит по земле, а носок совсем чуть-чуть, сантиметра на три-четыре, приподнят. В конце каждого взмаха нужно чуть-чуть приподнять и пятку, чтобы скошенная трава сама сползла с полотна и легла на место, выкошенное за предыдущий проход.
Ширина захвата выкашиваемой травы зависит от расположения ручки косовища. Оптимально ручка привязывается на уровне пупка на косовище, упёртом пяткой косы в землю. Если ниже, то придётся нагибаться, быстро устанет спина. Если выше — может не хватить сил протащить скошенную во время взмаха траву. Махать надо ритмично, чтобы мышцы не дёргать и не уставать быстро. Да и дыхание от этого начинает выравниваться, что облегчает работу. Это — ещё без подробностей о том, как именно должно быть насажено, отбито и наточено полотно косы. Там тоже масса тонкостей: не выдержан тот или иной угол, и коса будет либо зарываться в траве, либо скашивать слишком уж мало.
Поговорка «коси, коса, пока роса» тоже не на пустом месте придумана. От росы трава становится чуть мягче, её легче косить. И после дождя тоже. А в самое пекло к поту, постоянно заливающему глаза, добавляются оводы, лезущие в лицо или садящиеся на голову, на одно и то же место, между прочим. Так что повязанные вокруг головы косарей на подобие банданы платки — просто насущная необходимость.
Физически очень трудно, энергии тратится много, постоянно приходится пить, поскольку вода из организма выходит в виде пота в огромных количествах. Но при этом самое настоящее наслаждение — вдыхать воздух, пропитанный запахом свежескошенной травы, запахом лета.
На третий день косьбу пришлось прервать: сверху подсохло сено на самой первой полянке покоса, и его нужно перевернуть граблями, чтобы просохла и нижняя сторона валка. Работа несложная и быстрая: иди себе, дёргай зубьями граблей плотные валки травы, чтобы под солнышком и ветерком оказалась их нижняя часть. Пара дней — и сено будет готово, его нужно будет срочно складывать в копны, чтобы не промочило дождём. На первой полянке удалось это сделать, а на второй дождик всё-таки промочил уже перевёрнутые валки, их через день пришлось снова ворошить.
Потом пришла пора складывать (метать, как говорят у нас) стог на той самой, первой поляне. И снова искусство! Вокруг установленного в центре будущего стога жердины пласты сена нужно раскладывать равномерно, без пустот, порой, незаметных. Чтобы избежать такого, на складываемый стог запускают человека, который не только уминает разрыхлившуюся массу сена, но и указывает, куда бросить следующую порцию-навильник. А подчас и поправляет (тоже вилами), перераспределяет поданное сено. Именно от человека, стоящего на стогу, зависит, равномерно ли со временем осядет стог, не покосится ли он, не прольёт ли его осенними дождями. Он же должен уловить момент, когда требуется начинать «завершать» стог, выкладывать его полусферическую вершину. Наверху он находится практически до последнего момента, топчась под конец по пятачку, площадью с четверть квадратного метра. И после того, как он съедет с высоты три с половиной-четыре метра (на пятой точке и спине) наверх будут заброшены один-два навильника, а на самый верх уложены крест-накрест по две связанные верхушками молодые берёзки, «перевички». Всё, работа сделана, а корова обеспечена едой на часть зимы.
Очень многое в этом процессе завязано на погоду, очень многое. Но и два мужика (ну, или один полноценный, а второй почти полноценный), занятые только покосом, тоже кое-что значат. Так что в этом году мы закончили заготовку сена в рекордные сроки, за две с половиной недели, хотя обычно наша семья тратила на это три-три с половиной. И всего три недели осталось до начала учебного года…
38
Устал ли я за этот бешеный месяц? Не то слово! Да, под конец покоса, когда нас опять задержал дождь, и выпал свободный день, пока подсыхает подмоченное сено, мы с папой съездил на рыбалку, на так называемую Новую плотину. Официально — это Верхнеиремельское водохранилище, из которого город Миасс снабжается водой. Водоохранная зона только вблизи самой плотины, при которой и находится водозабор. А в верховьях и даже середине водохранилища можно свободно рыбачить, и отец туда очень любит ездить, несмотря на то, что на мотоцикле добираться до места около часа: последние пять-семь километров из двух дюжин только с большой натяжкой можно назвать дорогой. Клюёт там неплохой чебак, попадается «зачётный» окунь (я ловил массой до трёхсот граммов). Вот заядлый рыбак и отвёл душу, которая ныла после моего хвастовства об удачной рыбалке на Песчаном.
Надолго задерживаться на Зелёной Роще не стал. Отмылся во «внеплановой» вторничной бане от сенной пыли, а в среду, 9 августа уже попылил на мопеде в Атлян. Мама только попеняла на прощанье:
