— Придётся у тебя оставаться.

Хочешь, не хочешь, а придётся. Не таскаться же под дождём через пол-посёлка по темноте и лужам, а потом обратно. А одну её я однозначно не отпущу. Так что ужин у нас опять «почти семейный» и почти романтический: горит только лампочка, которой я подсвечиваю «рабочую зону» при пайке, да уютно светятся огоньки работающего на малой громкости магнитофона. А потом — запасные постельные принадлежности на пол (приличия следует блюсти!) и «выключи свет, я разденусь».

А утром — подрыв от требовательного стука в дверь крыльца. Как спал, в трусах и майке, бегу открывать щеколду, чтобы впустить хмурого Азата.

— Рая у тебя?

— У меня.

Беглый осмотр комнатки. На моей лежанке на полу одеяло ещё не успело осесть после того, как я его с себя скинул, на подушке — след от моей головы. Одежда не раскидана, а аккуратно сложена на табуретках, и моя и девчоночья. Никаких раскиданных женских плавок и лифчиков: вторые Рая пока не носит, а первые я с неё не снимал, когда мы лежали вместе. Футболка тоже видна на теле подружки, уже сидящей на кровати. Её, признаюсь вам честно, снимал, но потом подружка, привыкшая спать в ночнушке, надела снова.

— Пап, вечером такая гроза была, а потом дождь зарядил, и я решила у Миши остаться ночевать, — лепечет сонным голосом подружка.

Ещё бы! Часов до двух ночи миловались, так что по-любому она не выспалась.

— Одевайся, домой поедем.

— Тогда отвернитесь.

Я тоже натягиваю на себя штаны и рубашку, стоя к девушке спиной. Когда та оделась, отчим, как бы ненароком, бросает взгляд на постель, в которой спала падчерица. Нет, на простыне — ни кровавых пятен, ни «мокрых следов любви». Но пальцем мне снова строго грозит. Дык, не враг же я сам себе, устраивать сексуальные оргии, зная, что утром может случиться такой «ахтунг»! Малолетки мы, скромные малолетки, даже не помышляющие о сексуальной близости. Особенно я, у которого, блин, гормоны бурлят, как вода в кипящем чайнике.

— Сильно попало? — интересуюсь я через день, забежав к подружке.

— Да нет. Поворчали, как всегда, что девушке неприлично оставаться ночевать у парня, внушение сделали, чем таки ночёвки могут закончиться. Погрозили больше из дома не выпускать, если такое повторится. Но я же объяснила, что из-за дождя не могла домой вернуться.

— Спрашивали, небось, чем мы с тобой занимались…

— Конечно, спрашивали. Я сказала, что только музыку слушали. Я же не дура про всё остальное рассказывать! Нас же тогда точно друг к другу не подпустят.

Но остаток недели она ко мне не ходила. Пришлось самому бегать или договариваться о встречах в Городке, на нейтральной территории.

За это время я успел разобрать опалубку фундамента, разбросать сруб бани (ломиком пришлось потрудиться изрядно, поскольку брёвна, хоть и просохшие от времени, всё равно оказались тяжеловаты), выпаять радиодетали из доброй половины старых плат. Теперь я под них собираю пустые спичечные коробки, пусты жёсткие пачки от сигарет и всевозможные пластмассовые баночки и коробочки с крышками. Например, от зубного порошка, всё ещё имеющего хождение.

«Улов» в Карабаше получился неплохой. Главная ценность — наличие в «добыче» комплементарных пар транзисторов, которые особо необходимы при сборке более или менее качественных усилителей. Артефакты пойдут в дело намного позже, пока следует использовать аутентичную времени элементную базу. Ведь эти «пробы пера» я буду дарить или продавать, а их новым владельцам когда-нибудь придётся ремонтировать мои самоделки. И нахрена мне надо, чтобы при ремонте обнаружились, например, транзисторы, ещё не существующие в природе?

Когда было вообще лень чем-то заниматься, переписывал в большую общую тетрадь мою «рыцарскую» книгу. В который уже раз, если учитывать, что я начал её писать в 1993 году, а потом не единожды правил, переносил на компьютерные носители. Обещал ведь подружке, что осенью дам почитать хотя бы начало. Одним словом, не скучал.

А в субботу началось главное «веселье» недели.

Дед высадил ораву людей, жаждущих «прибарахлить» деток, возле главного городского магазина, универмага «Миасс». Место удобное, как «точка сборки». Практически напротив него через проспект — магазин «Детский мир», где тоже продаются одежда и обувь для школьников. В двух сотнях метров в сторону автозавода — крупный по местным меркам обувной магазин, в трёх — магазин канцтоваров. Сто пятьдесят метров в обратную сторону — недавно открывшийся большой книжный магазин, где тоже можно обзавестись ручками, карандашами, тетрадками и альбомами для рисования. Ну, и небольшие «шмоточные» магазинчики в округе.

День, всё-таки, для закупки выбрали относительно удачный. Неделю спустя, 26 августа, начнётся «смертоубийство»: теми же самыми товарами бросятся запасаться буквально все родители школьников. И тогда, мало того, что в отделах невозможно будет пробиться к витринам, так ещё и выбора практически не останется. В общем-то, и сегодня не особо свободно и богато с ассортиментом, но с последней субботой августа точно не сравнить!

На мой взгляд, Хрущёв совершил тяжелейшее преступление, «прихлопнув» артели-кооперативы, существовавшие при Сталине. Переход в государственную собственность и тотальное планирование, по сути, угробило лёгкую промышленность. Ассортимент катастрофически сузился, качество пошива одежды и обуви упало, дефицит красивых вещей стал «нашим всем». У меня, например, сейчас сорок третий размер ноги, но уже к следующему лету «растопчу лапу» до сорок четвёртого. Поэтому и настаиваю на покупке обуви именно такого размера. Но найти её — проблема. А ведь ещё и нужно подобрать по ноге, поскольку у меня высокий взъём стопы. К верхней одежде я непритязателен, но и её выбрать не так-то просто: я уже вымахал до 184 сантиметров, а одежда с большим индексом роста — редкость.

— Тебе нужно в челябинский магазин «Богатырь», — посочувствовав моим примерочным страданиям, советует продавец.

Ага. Щаззз! Этот магазин нужно переименовать в «Пузан», поскольку больших ростов там тоже мало, а в пиджаки тех костюмов, которые имеются в продаже, меня можно обернуть полтора раза. Плавали, знаем!

Со Славкой всё намного проще: он ещё мелкий, ему легко всё подобрать в «Детском мире». Куда, в общем-то, и отправились, «вымучив» мне брюки, пару рубашек, спортивный костюм для физкультуры и новые кеды. Ботинки удалось подобрать в обувном напротив Геологоразведочного техникума.

Те три часа, пока люди бегали по окрестным магазинам, дед что-то ковырял в автобусе. А когда все собрались, посоветовавшись, решили заехать в универсальный магазин № 15 в Старом Городе, тоже славящийся неплохими отделами одежды и обуви. Там-то мне и удалось подобрать костюм Чебаркульской швейной фабрики. Кстати, шившей очень неплохие мужские костюмы ещё в советское время, задолго до того, как она стала называться «Пеплос».

Ну, всё. Сегодня осталось выдержать последнюю пытку с названием «домашняя примерка купленных вещей».

42

Первое сентября. День знаний. Пятница, но интернат ещё толком не работает: а какой смысл, если завтра последний день учебной недели? Вот с понедельника всё и завертится в обычном режиме. Завтраком и обедом, нас, конечно, покормили, но дед сегодня забирает школяров в середине дня, а не вечером. Я же ещё в последний день августа объявил: останусь ночевать в «халупе». Ну, тяжко мне подниматься в половине шестого утра!

Мама, естественно, сделала далеко идущие выводы:

— Вот купили этот дом, так ты теперь вообще дома появляться перестанешь.

Не перестану. И даже ночевать в избушке буду не каждую ночь. Бегать, чтобы протопить очаг, в морозы придётся каждый день, а ночевать всё-таки постараюсь чаще в интернате. Забот меньше. Хотя бы с кормёжкой. К тому же, и за братцем присматривать надо.

В классе осталось семнадцать человек. Непривычно после оравы в три с половиной десятка голов. И классная руководительница, как и было обещано, поменялась: вместо окончательно ушедшей на пенсию Зинаиды Корниловны Береговой теперь нашей «классной мамой» стала Ирина Александровна Манаева. Всё точно так, как было в моей «первой жизни». Отличие лишь в том, что мы с Муртазаевой теперь почти всегда вместе, а её близкая дружба с Риммой Закирьяновой чуть ослабла из-за того, что на совместные девичьи дела остаётся меньше времени.