Параллельно этому идёт подготовка к моей поездке в Москву. Мама опять «хлопает крыльями»: как же я там буду один? А я упёрся намертво: нечего отцу снова прогуливать работу и тратить деньги на то, чтобы сопровождать меня и сиднем сидеть в дорогущем городе, пока мне «парят мозги» все эти кандидаты в доктора от психиатрии. Заручился направлением в Институт Сербского от городского психдиспансера, письмом-напоминанием из Института о необходимости прибыть на обследование, справкой из школы и заявлением от родителей, что они не возражают против моего единоличного путешествия. Ими и буду козырять, чтобы не докопалась милиция и не отправила в приёмник-распределитель для несовершеннолетних, как сбежавшего из дома.
Главнейшее условие для мамулиного согласия на эту авантюру — моё обязательство «отбить» телеграмму немедленно по прибытии в столицу, перед отъездом из неё, и хотя бы через день, пока я буду проходить обследование. Позвонить по телефону? Забудьте! Во-первых, «телефоны с восьмёркой» пока ещё большущая редкость. Стоят, в основном, в кабинетах начальства. Простым гражданам для звонка в другой город приходится «набирать вечное ноль-семь». Да что там говорить про выход на межгород по набору междугородного кода? Телефонизация, как явление, весьма и весьма отстаёт от роста численности квартир. И чем меньше город, тем сильнее отстаёт. Оказывается, построить АТС и протянуть телефонные кабели намного сложнее, чем выстроить жилой дом.
Сельская местность телефонизирована по принципу «есть один телефон на деревню, значит, здОрово». В Атляне действует местная АТС на пару десятков номеров, на Урал-Даче телефона нет, в Зелёной Роще есть один-единственный телефон, установленный в кабинете Богданова. Но качество связи по нему — как в анекдоте про разговор градоначальника с Москвой: «может быть, ему лучше было бы по телефону позвонить?». Воздушная линия протяжённостью около двадцати километров, связь регулярно прерывается. Не ездить же маме на переговорный пункт в Миасс ради пары минут разговора с сынулей!
Отец по поводу того, как я буду ориентироваться в столь гигантском городе, совершенно спокоен. Во время нашего возвращения домой именно я командовал, пока мы были в метро. Собственно, ничего сложного нет, если знаешь конечную станцию маршрута: только внимательно смотри на указатели, схему метро и слушай объявления по внутрипоездному радио. Это я усвоил ещё в ту самую поездку Москва-Минск-Брест в «первой жизни». И именно я руководил «спасательной экспедицией», когда мы втроём, не уведомив Береговую, ломанулись разыскивать потерявшегося в ГУМе Рамильку. С хорошим запасом времени успели «сгонять» туда и обратно, а Рамиль нашёлся сам. Причём, случайно: как он сам рассказывал, он хотел ехать почему-то не на Казанский, а на Курский вокзал, но ошибся и вышел именно там, где было надо. А потом у меня были десятки командировок в Москву и больше полутора лет жизни в ней…
— Мам, если заблужусь, то подойду к первому попавшемуся милиционеру, и он подскажет, куда идти.
Но всякое бывает… В 2005-м я привёз в столицу четырнадцатилетнего сына, и в первую же неделю его пребывания в городе пацана отправили отнести письмо домой Алексею Назаревскому, председателю Клуба выпускников Военного института иностранных языков. Туда он добрался нормально, а на обратном пути плутанул. Позвонил мне с мобильника в полной растерянности. Телефон садится, уже вечер, какой-то парк, людей не видать, а он не знает, где находится. Единственный ориентир — высотка МГУ вдалеке. Туда я и велел ему идти, чтобы выйти к расположенной около высотки станции метрополитена. Вышел. Час топал, но вышел, а дальше уже добрался без проблем.
Однако первое правило поездок в Москву я усвоил ещё зимой 1983 года: никогда не езди туда без обратного билета! Несмотря на то, что поезда идут с множеством свободных мест, купить билет из Москвы — огромнейшая проблема. Причина — обязательное бронирование мест для неожиданных поездок «ответственных лиц» и прочих «льготников». Бронь «выбрасываются» в продажу максимум за полчаса до отправления поезда, а то и за 15–20 минут. При этом в очередях к кассам топчется по 30–50 человек.
Тогда мы с подружкой, два молодых идиота, на каникулах в техникуме решили «скататься в Москву». С поиском мест в гостиницы (та же система брони) — отдельная эпопея. Но когда мы поняли, что нам придётся ночевать на вокзале, всё-таки сообразили: надо срочно «дёргать» домой. Щазззз! Часов восемнадцать стояния в кассы результатов не дало. А когда я понял, что вторую ночь на вокзале моя подруга без нервного срыва не выдержит, принял волевое решение: едем на электричке до Рязани, где уже купим любой билет в сторону дома. Сработало! Пусть в этом городе нам и пришлось среди ночи бежать с одного вокзала на другой. Правда, когда мы поднялись в общий вагон (билеты были только такие), дурно стало уже мне: в нём не только сидеть негде, но и пройти через вагон очень затруднительно. Тем не менее, прошли и двинулись по составу. Среди ночи где-то обнаружили свободную верхнюю полку, куда я определил девушку, а сам забрался на третью полку. Утром «зайцы» подошли к проводнику, он вызвал начальника поезда, мы доплатили и доехали до Миасса уже как нормальные пассажиры.
Вторая история случилась «на дембель». Я проводил сослуживцев по разным вокзалам, а уж потом двинулся на Казанский, чтобы купить билет в воинской кассе. Но, как на грех, в этот момент зависла система автоматизированной продажи билетов, только-только внедряемая на железных дорогах (и в первую очередь внедрили её именно на Казанском вокзале). И мне пришлось четыре часа стоять в очереди. Правда, обратившиеся в воинскую кассу как раз и пользовались той самой «бронью», так что билет для меня нашёлся.
Цена билета в один конец — 25 рублей. Но сейчас я школьник, и мне, как учащемуся, положена скидка 50%. Вот потому-то в памятной поездке с подружкой расходы нас не смущали: у меня повышенная стипендия 55 рублей, у неё обычная 45, и потратить по «четвертаку» на дорогу в оба конца нас не напрягало. В общем, съездил отец в выходной в Миасс, купил мне заранее билеты туда и обратно.
Где жить? Да в больнице! Как в те дни, когда я попал в Сербского после операции на голове. А поскольку статус у меня будет не «психа», алкаша или «наркоши», а прибывшего на повторное обследование, то и выходить из неё можно будет без проблем. В связи с чем у меня уже имеются определённые планы.
Рая? Огорчена, конечно, предстоящей разлукой. Тем более, во время отлучки мне предстоит «захватить» не только последние дни четверти, но и часть каникул. Ну, вот такой я старый мерзавец: влюбил в себя юную девушку, а теперь бросаю. На время, но бросаю. Правда, компенсирую ей «моральный ущерб» тем, что на время отсутствия передаю мои «кубики Салтыкова» и с десяток катушек с нравящимися ей записями. Пусть хоть возможность слушать хорошую музыку «не на привязи» к наушникам скрасит ей разлуку.
48
Наши отношения с девушкой развиваются ни шатко, ни валко. А куда их развивать? Дальше только секс, на который я ввёл табу: рано ей, рано! Да, хочется обоим. Особенно после того, как её грудь перестала быть для меня «терра инкогнита». Но дальше нечастых ласк с её прелестными выпуклостями — пока ни-ни! Даже гладить через трусики её «самое сокровенное» себе не позволяю: это занятие настолько захватывающее, что процесс может легко выйти из-под контроля. Со стороны обоих.
Подобные «шалости» мы позволяли себе, когда наведывались в мою халупу. Хоть я там и редко ночую, предпочитая интернат, но перед отъездом нужно было подготовить домик к зимнему сезону. Перво-наперво — законсервировать скважину, чтобы нынешней чрезвычайно суровой зимой не промёрзли шланги и не «прихватило» сам насос, опущенный в неё. Так что укутал устье трубы каким-то тряпьём, засыпал остатками опилок, закрыл куском полиэтилена, чтобы осенними дождями, а потом, весной, во время таяния снега, опилки не промочило талыми водами. Заклеил щели в рамах ленточками, вырезанными из газет, приколотил полоски войлока по периметру входной двери, чтобы сквозь щели не тянуло воздух с улицы.
